Предыдущая часть:
Лиза подняла на него глаза, полные слёз и чего-то ещё, чего раньше в них не было — безоговорочного доверия, сломавшейся наконец защиты. Она не просто была благодарна. Она впервые позволила себе поверить, что его чувства — не минутная прихоть, а что-то настоящее, на что можно опереться. И не только её отец будет жить — вместе с этой надеждой оживала и её собственная вера в будущее.
После этой истории отношения между ними изменились кардинально. Лиза перестала отказываться от встреч, не ссылалась на вечную занятость. Она наконец-то позволила себе быть просто счастливой девушкой, которая любит и любима. Они гуляли по городу, выезжали за город, и их общение естественным образом переросло в настоящую близость. Она иногда ловила себя на мысли, что напрасно теряла столько времени, отгораживаясь от него стеной сомнений.
Естественно, об их отношениях вскоре узнали окружающие, а затем новость достигла и отца Дмитрия. Вячеслав Львович был не просто недоволен — он пришёл в ярость. Сын с подросткового возраста доставлял ему хлопоты, отказывался идти по накатанной семейной колее в бизнесе, а теперь вот и вовсе собрался связать жизнь с какой-то беспросветной бедняжкой. Для Вячеслава Львовича это было не просто неудачным выбором — это был вызов, насмешка над всем, что он считал важным.
Узнал он обо всём почти случайно. Решив забрать дочь Илону из больницы в частную клинику, он столкнулся с сопротивлением врачей, которые доказывали, что перевозка пока опасна. В конце концов, подписав все необходимые расписки об ответственности, он направился в палату к дочери. Остановившись у двери, чтобы снять обёртку с букета, он невольно подслушал разговор внутри. Илона о чём-то оживлённо беседовала с другой девушкой — судя по голосу, не подругой, а кем-то из персонала. Речь шла о любви.
— Да, я его люблю, — говорил незнакомый мягкий голос. — И он говорит, что любит меня. Но ты же понимаешь, шансов у нас… не очень много.
— Вздор! — горячо возразила Илона. — Если чувства настоящие, какие могут быть преграды?
— А твой отец? Он же сразу скажет, что мы не пара. Ну кто я такая?
— Ты — та, кого выбрал Дима. Папе просто придётся с этим смириться. Я, если полюблю, тоже не стану ждать чьего-то одобрения.
Этих слов Вячеславу Львовичу хватило. Сделав вид, что только что подошёл, он шумно постучал и вошёл. В палате кроме Илоны была симпатичная, скромно одетая девушка с тряпкой в руках.
— Здравствуй, дочка. Здравствуйте, — кивнул он второй собеседнице. — Вы медсестра?
— Нет, я санитарка, — тихо ответила та и, бросив взгляд на Илону, поспешно вышла.
Больше Вячеслав Львович не стал ничего выяснять у дочери, хотя и попытался осторожно вывести разговор на тему брата. Илона, однако, ловко уходила от ответов. Этого было достаточно. Вскоре он выяснил всё о «той санитарке» — студентке из нищей семьи, работающей на трёх работах. Всё, что он узнал, лишь укрепляло его в решимости положить этому конец.
Он поджидал Лизу у выхода из больницы. Увидев её, окликнул:
— Лиза! Постойте на минутку, мне нужно с вами поговорить.
Девушка остановилась и обернулась. На её лице на миг мелькнул испуг, словно у загнанного зверька, и Вячеславу Львовичу это показалось одновременно и смешным, и жалким.
— Я слышал, вы довольно близко общаетесь с моим сыном Дмитрием. Это правда?
— Да, — коротко ответила Лиза, собравшись с духом.
— Более того, как мне стало известно, между вами возникли некие… чувства. Так?
— Можно и так сказать, — её голос прозвучал уже твёрже, испуг сменился настороженностью.
— Чувства — это прекрасно, — с лёгкой, недоброй усмешкой произнёс он. — Я и сам когда-то был молодым. Но хочу предостеречь вас от излишних иллюзий. Возможно, вам уже кажется, что это серьёзно, что дело движется к свадьбе, к общей жизни. Так вот, спешу разочаровать: это пустые мечты.
— Я не говорила ничего о своих мечтах, — в голосе Лизы зазвенела сталь. — И они касаются только меня.
— Не горячитесь, милая, я всё же старше и, надеюсь, мудрее. Как отец, могу сказать вам прямо: у Дмитрия есть невеста. И отношения у них самые что ни на есть серьёзные, к свадьбе уже всё готово. Вот, взгляните.
Он достал телефон и показал несколько снимков: Дмитрий в изысканном ресторане, обнимающий стройную блондинку, смотрит на неё с нежностью. Фотографии выглядели свежими.
Лиза отвела глаза, её лицо побелело.
— Я не понимаю, зачем вы мне это показываете, — выдавила она. — У меня нет никаких планов относительно вашего сына. Не беспокойтесь, я не собираюсь ни у кого ничего воровать. Передайте ему, что я желаю ему счастья с… с этой девушкой.
— Вы умная, это хорошо, — кивнул Вячеслав Львович, убирая телефон. — Понимаю, что, возможно, разрушаю ваши надежды. Готов в какой-то мере компенсировать причинённые неудобства. Могу полностью оплатить ваше дальнейшее обучение, даже помочь с жильём после института.
— Спасибо, — Лиза отчеканила каждое слово, глядя ему прямо в глаза, — мне от вас ничего не нужно.
Развернувшись, она пошла прочь, пряча дрожащие руки в карманы старенькой куртки.
— Ну что ж, бедная, но гордая, — пробормотал ей вслед Вячеслав Львович, глядя на её удаляющуюся спину. — Поживёшь с этой гордостью. Увидим, надолго ли её хватит.
Лиза почти бежала от больницы, стискивая зубы до боли, стараясь загнать обратно подступающие к горлу слёзы и тот ком отчаяния, что сжимал грудь. Всё произошло именно так, как её тихий, рациональный внутренний голос предсказывал с самого начала. Дима, возможно, и испытывал к ней искренние чувства, но пойти против воли отца, против уклада целого мира, к которому он принадлежал, — такое ему и в голову не придёт. Он женится на той, кого выбрал Вячеслав Львович. Та девушка с фотографии была не просто красива — в ней чувствовалась та самая «правильность», безупречность: дорогая одежда, ухоженность, уверенность. Такая никогда в жизни не мыла чужие тарелки за гроши. Именно такая невеста и нужна человеку из его круга. А значит, ей, Лизе, оставалось лишь одно — смириться и отступить. Хотя бы ради его будущего счастья, каким бы горьким это счастье для неё ни было.
Она сама оборвала все нити. Сказала ему, что обманывала, что никакой любви не было. До сих пор в ушах стояло эхо её собственного, чуждого ей голоса, звучавшего фальшиво и печально: «Прости, Дима, что вводила тебя в заблуждение. Я просто не знала, как отблагодарить за помощь отцу. Но врать больше не могу, поэтому нам нужно перестать видеться. Ты обязательно будешь счастлив, я уверена. Но без меня».
Тем временем лечение Илоны в частной клинике дало отличные результаты, и вскоре девушку полностью выписали. Вернувшись домой, она сразу же заглянула в комнату к брату.
— Скажи мне честно, что всё-таки произошло между тобой и Лизой? — спросила она, присаживаясь на край кресла. — Это, конечно, ваше личное дело, но мы с ней успели подружиться в больнице. Мне странно, что она просто исчезла — уволилась, не попрощавшись даже со мной.
— Со мной она тоже попрощалась более чем кратко, — мрачно бросил Дмитрий, не отрываясь от окна. — «Не люблю и всё». Вот и весь разговор.
— Наверное, ты её чем-то сильно обидел.
— Чем я мог её обидеть? Всё, хватит об этом. Нет больше никакой Лизы. Плюнула и ушла.
— Вот как? — Илона подняла бровь. — А я не верю в такую простоту. И не собираюсь верить. Я выясню, что на самом деле случилось.
— Что там выяснишь? — пробормотал он ей вслед, когда она выходила из комнаты. Но в глубине души шевельнулась слабая, почти болезненная надежда. Ему-то было невыносимо, а сестра, обладая его упрямством, могла докопаться до правды.
У Илоны уже был план. Она отправилась в больницу, но на этот раз решила обратиться не к рядовым санитаркам, а к Ирине Олеговне, которая, как она знала, хорошо относилась к Лизе и могла что-то знать.
— Я не могу просто так прервать наше общение, — объяснила Илона, встретившись с медсестрой. — Пожалуйста, помогите мне найти её. Дай хоть адрес, телефон… Мне очень нужно с ней поговорить.
— Адрес, милая, только в отделе кадров, а там сейчас никого, — с сожалением покачала головой Ирина Олеговна. — Но могу сказать, где она подрабатывает. В баре, на Лесной. Попробуй зайти туда вечером, наверняка её застанешь.
Илона так и поступила. Удача ей улыбнулась: уже через полчаса она увидела за стойкой знакомую фигуру. Лиза, перехватив её взгляд, на миг застыла, а потом девушки бросились навстречу друг другу, будто родные, давно не видевшиеся сёстры.
— Лиза, бессовестная! Как можно было вот так взять и исчезнуть, даже не попрощавшись? Я тебя искала повсюду!
— Прости, Илона, дорогая, — голос Лизы дрогнул. — Обстоятельства… я не могла иначе.
Они устроились за столиком в укромном уголке. Илона, отхлебнув сока, внимательно посмотрела на подругу.
— Ладно, от меня ушла — скажем, обстоятельства. Но что случилось с Димой? Ты же сама признавалась мне, что любишь его. И вдруг — тоже «обстоятельства»?
Лиза опустила глаза, её пальцы нервно теребили край салфетки.
— Илона, прошу, не спрашивай. Не могу я об этом говорить. Там всё… сложнее.
— Хорошо, храни свои секреты, — Илона нахмурилась, и её тон стал серьёзнее. — Но знай, что своим отказом ты его практически уничтожила. Ты себе не представляешь, во что он превратился. Сначала ходил как тень, мрачный и замкнутый. А теперь… начал выпивать, вляпался в какую-то глупую драку. Отец уже всерьёз боится, что он до реального уголовного дела дойдёт. Хочет срочно отправить его за границу — развеять, образумить. Рейс завтра утром, и Дима вроде бы не собирается сопротивляться.
— Завтра?.. И я… я его больше никогда не увижу? — прошептала Лиза, и в её голосе послышалась настоящая, животная растерянность.
— А тебе вдруг стало интересно? — Илона смерила её тяжёлым взглядом. — То прогоняла, а теперь «не увижу»? Хочешь полюбоваться, во что человек из-за тебя превратился?
— Я не хотела, чтобы он страдал! — вырвалось у Лизы, и она схватила подругу за руку. — Наоборот, я хотела, чтобы всем было хорошо! Понимаешь, Илона, я, наверное, не имею права тебе этого говорить, но… Мне нужно его увидеть. Хотя бы попрощаться. Твой отец сам нашёл меня. Сказал, что у Димы есть невеста — красивая, умная, из хорошей семьи. И попросил… нет, приказал отойти в сторону. Я его послушалась. Пожалуйста, отведи меня к нему! Я должна объясниться, иначе он уедет и до конца жизни будет считать, что я его предала.
Илона долго смотрела на неё, а потом лицо её смягчилось.
— С ума сойти. Папа, как обычно, решил всё устроить по-своему. Ладно, завтра поедем в аэропорт вместе. До вылета ты успеешь с ним поговорить, а там… там видно будет.
— Спасибо, — Лиза смахнула предательскую слезу. — Я-то думала, у него и правда есть другая. Отец показывал фотографии…
— Мало ли с кем можно сфотографироваться! — махнула рукой Илона. — Завтра всё прояснится.
На следующий день они почти бежали по бесконечным коридорам аэропорта. Провожал Дмитрия, по замыслу Вячеслава Львовича, только он сам — чем меньше свидетелей, тем меньше лишних вопросов. Но планы отца явно шли вразрез с реальностью. Илона, сверяясь с телефоном, вдруг побледнела.
— Кажется, мы… опоздали.
Они вбежали в зал вылета как раз в тот момент, когда на табло сменилась информация о рейсе. Самолёт уже выруливал на взлётную полосу.
— Не успели… — простонала Илона, опуская руки.
Лиза без сил опустилась на холодное сиденье у стены и закрыла лицо ладонями. Рыдания вырвались наружу — тихие, сдержанные, но от этого ещё более горькие. Она упустила последний шанс. Всё кончено.
Илона села рядом, обняла её за плечи, пытаясь утешить. И вдруг чьи-то сильные, знакомые руки легли поверх её рук, сжимая плечи обеих девушек. Они вздрогнули и одновременно обернулись.
Перед ними стоял Дмитрий. Бледный, с тёмными кругами под глазами, но в этом измождённом лице горели теперь не озлобленность, а решимость и немой вопрос.
— Вы что так на меня уставились? — его губы тронула едва заметная улыбка. — Я не сел на тот самолёт. Говорил же, Илона, что никуда не поеду. Где-то здесь сейчас отец мечется в ярости. Мне плевать.
Он сделал шаг вперёду, и его взгляд приковался к Лизе.
— Скажи мне, Лиза, — его голос стал тихим и очень серьёзным, — ты пришла только для того, чтобы попрощаться? Или…
Он не успел договорить. Лиза вскочила и бросилась к нему, обвивая руками шею, прижимаясь к груди, как к единственному спасению.
— Я люблю тебя! — слова вырывались сквозь слёзы, горячие и бессвязные. — Всегда любила! Всё, что я говорила тогда, — это была ложь! Я просто испугалась, струсила! Прости меня, пожалуйста, прости!
Он замер, на миг ошеломлённый, а потом стиснул её в объятиях так крепко, что у неё перехватило дыхание. Казалось, он готов был никогда не отпускать.
В этот момент рядом раздался яростный рёв:
— Ты почему не в самолёте?! И вы что здесь делаете?!
Вячеслав Львович, побагровев, надвигался на них, с лицом, искажённым яростью.
— Я никуда не еду, отец, — спокойно, но с железной интонацией в голосе сказал Дмитрий, не ослабляя объятий. — Я женюсь на Лизе. Нравится тебе это или нет. Не знаю, что ты там наговорил ей, но разлучить нас тебе не удалось.
— Да, папа, — твёрдо поддержала брата Илона, вставая между ним и отцом. — Ты можешь командовать в бизнесе, но не в наших сердцах. Эти двое хотят быть вместе. Твоими «заботами» ты чуть не сломал Диму, решая за него, что для него счастье.
Но они уже не слышали её слов. Дмитрий и Лиза, крепко держась за руки, шли прочь из шумного зала — навстречу своей собственной, непредсказуемой, но такой желанной совместной жизни, где не было места чужим условностям и навязанным сценариям.