Когда в 331 году до н. э. юный царь Македонии Александр, заслуживший эпитет Великий, ниспровергнул державу персов, когда он победоносно прошел весь Ближний Восток и вместе с войсками своих европейских наемников вторгся даже в Индию, он оказался владыкой преобладающей части известного ему мира. Поначалу казалось, что несмотря на это он не утратил трезвого рассудка. Один из его греческих биографов, Плутарх, передает, будто поначалу сам царь остерегал своих вельмож: не будьте изнеженными, как персидская знать, не наряжайтесь, не мажьтесь вместо масла дорогой миррой. Он удивлялся, что вельможи, «сравнивая свою жизнь с жизнью персов, не осознают, какое рабское занятие праздность и какое царское - тяжелый труд».
Но позднее и он начал понемногу перенимать азиатские обычаи: одевался в нарядные, ниспадавшие до земли мидийские одежды и начал превращаться в восточного деспота. Правда, он уже с самого начала считал естественным, что покоренные им азиатские владыки перед ним падали ниц, но от греческих воинов, от своих военачальников он еще долгое время не требовал такого смирения. В начале своего правления он счел бы это смешным, но позднее уверовал, что всем надлежит воздавать ему такой почет. Жрецы постоянно нашептывали ему: он-де не простой смертный, а потомок богов. Но только не каждый грек и македонянин так легко и покорно сгибал поясницу. Не могли они, например, примириться с тем, что царь приказал высечь прутьями одного из своих пажей только потому, что во время царской охоты тот осмелился убить дикого кабана раньше царя.
Еще менее нравились грекам и македонянам казни, совершавшиеся без суда и следствия. Наконец, дело дошло до того, что царь окружил себя телохранителями - персами, и персидские же воины по его приказу сбросили в Евфрат взбунтовавшихся македонян. Он приказал убить жившего при его дворе греческого философа, который осмелился указать царю на его пороки, хотя этот философ, как и сам Александр, был учеником великого Аристотеля. Но что стоила здесь, под небом Азии, отечественная мудрость, трезво взвешивающая каждый аргумент? Что стоил мыслящий, светлый разум? Царский дворец, как это полагалось мучимому вечными подозрениями, суеверному тирану, был набит приносящими жертвы и изгоняющими злых духов жрецами и предсказателями.
Александр победил Восток, а Восток победил Александра, переделав его на свой лад.
Мечами своих воинов царь Македонии проложил себе дорогу в такой мир, где он мог править лишь как внушающий страх полубог, где - хотел он того или нет - он мог терпеть вокруг себя лишь согнутые хребты.
Вероятно, вначале он этого не хотел. Но потом должен был хотеть, потому что сохранить авторитет в глазах своих азиатских подданных он мог, лишь сломив более свободный и смелый греческий дух своих соотечественников.
Восток и Запад были к тому времени уже двумя различными мирами. Именно Александр попытался было соединить их в одно. И даже спустя столько времени мы можем вменить ему в заслугу, что он не делал разницы между людьми и не считал азиатов людьми более низшего порядка, чем своих соотечественников или уроженцев Эллады. Более того, он поощрял своих подданных заключать браки и смешиваться с азиатами, чтобы образовать единую нацию.
По следам его войск сотни тысяч, если не миллионы, греческих поселенцев двинулись в покоренные страны. От Египта до самых границ Индии основывали они новые города или оседали в старых, всюду строя храмы, театры, бани, стадионы, школы …
Но где их потомки? Их поглотил Восток.
И не только потому, что они были малочисленны. Завоевавшие Индию арии были тоже численно невелики по сравнению с уже жившими там дравидами, а сегодня все-таки сотни миллионов людей говорят на унаследованном от них языке.
Правда, арии следили за тем, чтобы не рассеяться, и жили в строгой изоляции. Греки, если даже они не разделяли принципов Александра, выражали большую готовность к смешению.
Но все же не это было главной причиной того, что греки Ближнего Востока исчезли почти бесследно. Скорее всего то, что Азия оставалась Азией. Как и Европа оставалась позднее Европой несмотря на то, что обрушивались на нее с востока и гунны, и арабы, и турки.
Пути Европы и Азии разошлись более двух тысяч лет тому назад, хотя развитие всех нас, всего человечества, выход его из времени дикости и варварства началось на Ближнем Востоке.
Там оно началось, оттуда распространялось все дальше, в одну сторону -- до европейских берегов Атлантического океана, в другую сторону -- до азиатских берегов Тихого океана.
Когда начали люди этого огромного мира делиться на две части, на людей восточных и западных? Трудно точно сказать. Но когда-то еще в начале первого тысячелетия до нашей эры. Если не раньше.
Азия огромна. На большей части ее дождей выпадает мало, но в Азии много рек, воду которых общими силами можно использовать для орошения.
Сперва лишь небольшие, живущие вместе группы людей объединяли свои силы, чтобы строить каналы, плотины, водохранилища. Позднее жители целых городов, еще позднее целых стран, целых империй.
Кто бы ни был владыкой в том или ином месте Азии, он был и правителем общих работ. Время от времени он собирал и посылал армии работников на строительство то оросительных сооружений, то дамб, защищающих от паводка, то городов и городских стен, то стен, защищающих всю страну, то дорог, то судоходных каналов, то водопроводов, то огромных храмов, то гробниц.
В этом отношении Египет не отличался от стран Азии. Более того, он был одним из первых больших примеров для подражания. В армии работников людей поставляли главным образом жители сел. Они же поставляли необходимое продовольствие и прочие материальные средства.
В Азии на пригодных для возделывания территориях уже две-три тысячи лет назад было великое множество поселений. Если жители не помещались в селении, они уходили и занимали новые земли. Места хватало. Азия - огромна.
В непрерывных войнах многие селения пустели. Но почти всегда люди вновь заселяли их.
Сельские жители не стремились к завоеваниям, они хотели только спокойного существования. Но господствующие над ними правители всегда отбирали у них и то, что было нужно селянам для их собственного благополучия.
«Как пиявка, теленок и пчела питаются по крохам, так и царь должен по крохам собирать ежегодный налог для своего царства, - говорилось, например, в «Своде законов» Ману. - Скота и золота - одна пятидесятая часть, зерна - одна восьмая, одна шестая или одна двенадцатая полагается царю. Точно так же он может забрать одну
шестую часть деревьев, мясной пищи, масла, а также благовоний и притираний, целебных трав, корней, плодов и листьев, огородных растений и травы, шкур и предметов из тростника, а также глиняных сосудов и всего, что изоготовлено из камня».
По крохам, только по крохам! «Царь не должен чрезмерной алчностью подрывать корней ни своих, ни других».
Этот добрый совет выполняли не все цари. Но если народ восставал, восстания всегда подавлялись.
Большинство сел не имело ограждений и было беззащитно. Посылаемые городскими властями конные отряды, оснащенные сперва бронзовым, позже - железным оружием быстро карали их за любое неповиновение.
По сравнению со множеством сел города стояли довольно редко. Но, как видно, достаточно часто для того, чтобы правители их господствовали над каждой живой душой.
Подати почти всегда накладывались на селение целиком, ведь земля принадлежала общине, а не отдельным людям!
Общине? Царю!
Сельские жители владели землей лишь по милости царя. Только он считался настоящим собственником, хозяином всей пригодной для возделывания земли, всех лесов, рудников, всех вод.
Право собственности на земли, на села принадлежало царю так же, как все прочие права - право чеканки монет, сбора таможенных пошлин, торговли железом и солью, право обезглавливать, сажать на кол своих подданных.
Конечно, эти свои права царь осуществлял через посредство других лиц: без армии мелких и крупных чиновников, правителей, наместников и сборщиков налогов он и не мог бы править.
Все его помощники получали свою часть от царских доходов. Но всем им приходилось сгибаться перед царем до земли.
Возникали и рассыпались в прах державы, но кто бы ни стал царем или императором, сановники всегда исправно ему подчинялись, а народ так же исправно платил налоги, да и мог ли он поступать иначе?
Протекали столетия, а жизнь едва менялась. Крестьяне сами пряли и ткали свои одежды, снабжали себя продовольствием, строили себе дома. Если им нужны были железные орудия, их выковывал сельский кузнец, если нужна была посуда, ее делал и обжигал сельский гончар.
Извне в деревню в основном попадали только железо и соль. Да в безлесных местностях еще древесина. Но тем, что забирали в деревнях люди царя в виде налога натурой, - этим жили и многие городские ремесленники и купцы, но они снабжали всеми земными благами знать страны.
Таков был Восток. Попал в него и завяз в нем уже и великий Александр Македонский. Своими быстрыми победами он не в последнюю очередь был обязан тому, что не только простому народу, но и доброй части господствующей над ним знати было почти все равно, перед кем склонять голову, кому лобызать ноги - Александру или Дарию III.
Но люди Александра - македоняне и греки пришли из другого мира, с Запада. С берегов Средиземного моря.
Из стран, где развитие пошло по-другому. Где, не считая египетской дельты, мало имелось хороших, пригодных для возделывания земель. Но зато было широкое море.
Финикийцы, теснившиеся на узкой прибрежной полосе, были первыми, кто попытался расширить свое жизненное пространство в сторону моря. Они занимались рыболовством, торговали сперва с Египтом, уже во времена первых фараонов, а может быть даже еще до них, потом с жителями Кипра, Крита и других островов и побережий.
Со временем на островах и в приморских районах населения становилось все больше, повсюду строились города, в которых жило все больше купцов и ремесленников. Там, где был пригодный для порта залив, заселялись даже бесплодные побережья, в особенности если поблизости можно было добывать ценные камни или руду. Большинство городов располагалось вблизи горных склонов, пригодных для виноградников и оливковых рощ. Городам не хватало скорее пахотных земель. Но недостающий хлеб они возмещали за счет ремесел и торговли.
А именно - морской торговли, которая тем отличается от сухопутной, что товар перевозят не на повозках, которые тянут волы, не на запряженных лошадьми двуколках, не на хребтах навьюченных мулов и верблюдов, а в трюмах судов, т. е. во много раз дешевле. Ведь сколько можно поместить на повозку, на двуколку, на спину мула или верблюда? Даже длинные караваны не могли транспортировать такое количество товаров, как один среднего размера корабль.