(breakout (англ.) — побег, вспышка, прорыв)
Мама бы поняла... наверное. Не помню её. Я повертела в руках мобильник. Очень хотелось зашвырнуть его в кусты, но куда там... Даже просто отключать телефон мне запрещалось под страхом инфаркта у бабушки, она ж волноваться станет. Да и поздно было это делать: чёртово устройство всё-таки умудрилось поймать сеть даже в дремучем лесу, и папочка тут же осчастливил меня приказом топать на выход.
По правде говоря, лес был не особо дремучий. Прозрачный березняк неподалёку от дачного посёлка плавно переходил в густой ельник, а дальше... дальше я зайти не успела. Впрочем, впечатлений хватило и здесь: воздух, совсем не бензиновый, наполненный терпким запахом осенних листьев и ещё чего-то другого, незнакомого, казалось, пропитал меня до самой серединки; ветер, совсем не такой жёсткий, как в городе, с диковатой лаской трогал щёки и волосы.
Под полуголыми ветками кустарника у самой земли кто-то шнырял с едва слышным шорохом; изредка чирикала одинокая птичка, недовольная мелкой моросью с неба. А мне и дождик не помеха! Даже... даже замёрзший. Машинально я стряхнула пару снежинок с рукава. Да, пора обратно в город, а то кто его знает, этот первый снег — может, тут же и растает, а может, повалит так, что дальше носа не видать. Как тогда выбираться?
Но жаль, до чего же жаль уходить из леса! Будто дом родной оставляю. Мама бы поняла. По слухам, она обожала ходить в лес по грибы и всегда приносила полные корзины. Я не слишком понимала, как можно грибов не найти — их же видно, да и пахнут сильно, — но бабушка неизменно восхищалась её талантами. Впрочем, может, у бабули обоняние слабое, не знаю. В тот единственный раз, когда она ходила со мной в лес и почему-то решила, что я потерялась, и что-то немного грибов-то набрала... Больше в лес меня не пускали.
— Ну и куда тебя понесло? Любительница природы... Ты что, в егери собралась? Или в лесорубы? Учиться надо, Лана, а не по лесам шляться, — выговаривал мне отец, шагая впереди не оглядываясь.
Серая куртка мерно колыхалась перед моими глазами, вгоняла в лёгкий транс, и я пошла тише: под ноги тоже стоило смотреть, а то кувыркнусь в этой слякоти ненароком — скандал обеспечен.
— Думаешь, семнадцать лет вот-вот — так взрослая совсем? Взрослая будешь, когда сама зарабатывать начнёшь, а пока мы за тебя отвечаем — изволь... А заблудилась бы? Не май месяц, таких вон по весне находят, когда снег растает. Скажи спасибо, мы тебя сейчас нашли и приехали.
Конечно-конечно, разыскал блудную дочь, купи себе медаль. Только если б я на звонок мобильного не ответила, фиг бы ты меня сейчас поучал... Я изо всех сил сжала челюсти, но скрыть зевоту не удалось, лицо прямо-таки скособочило. Благо папочка не обернулся.
Плывущая рядом бабушка — не семенящая, как часто ходят старушки, а именно плывущая, да и какая она старушка? Высокая, статная, почти без морщин, вот только отяжелела слегка с годами... О чём это я? А, ну да. Бабушка покосилась на меня и усмехнулась. Хм, обычно она сразу поддерживала своего сына — моего папочку. Почему не в этот раз?..
Впрочем, отец тоже примолк, как-то даже внезапно: шли себе, шли под его бубнёж по грязной просёлочной дороге, уже на асфальт выгребли, тоже, впрочем, не особенно чистый. Первый снег на нём в кашу превратился, оно и понятно: кто ж за городом дорогу с шампунем мыть станет?.. Так, о чём это я? А, ну да. Замолк мой папаша, неужели так быстро выдохся? Удивительно. Или решил при чужих нотации не читать?
Мы как раз миновали две приткнувшиеся на обочине фуры. Водители, против ожидания, не дремали мирно за рулём и не подкреплялись пивком перед ночной стоянкой, а доматывались до двух короткоюбочных девчонок чуть меня младше. Отец сделал едва заметное движение в ту сторону. Спасать, что ли, соплячек собрался? Так они явно не в беде, не испуганы, хихикают.
— Пошли скорее, на автобус не успеем, — поторопила я.
— Видишь, что бывает, когда после учёбы не домой, а...
Он всё-таки отклонился от маршрута, и я придержала его за рукав, шепнув одними губами:
— Пап, это проститутки.
— Что? — нахмурился он.
— Сын, это шлюшки. Шалавы! — громко, нимало не смущаясь, пояснила бабушка. — Деньги зарабатывают, не мешай. Они уже взрослые!
«И скажи спасибо, что наша так не делает», — повисло в воздухе невысказанное.
Девицы как по команде повернули к нам ярко накрашенные личики и попытались уничтожить нашу троицу взглядами. Да, они в самом деле не нуждались в помощи, те ещё юные барракудки.
— Кстати, об автобусах, — обернулся ко мне отец. — Это ты на своих двоих готова скакать хоть на край света, а я ещё в своём уме и сажусь за руль, когда еду в такую глушь. Мам, не обижайся, — добавил он. — Глушь и есть, месяц назад соседскую дачу, говорят, какие-то хулиганы разгромили. Хорошо, не пожгли. Деревенские небось куражились. Может, купим домик поближе к городу?
Бабушка сердито фыркнула.
— А эту? Продадим? Дай уж дожить спокойно, только-только грядочки в порядок привела. Кстати, раз уж приехали... — Она смерила меня взглядом: вот, мол, притащились из-за тебя не в сезон. — Раз приехали, заглянем на участок-то. А то что-то неспокойно мне стало. Вдруг и нашу разорили?
Я хмыкнула. Значит, как за любимой доченькой Ланочкой, так машину в лес гонять побережём, у бензоколонки оставим и пешочком дотопаем. А как на дачные участки на колёсах соваться, где как пить дать всё развезло, так это пожалуйста. Нет, никогда мне не понять родственничков, недаром мама от них свалила, даже меня годовалую оставила. Или не свалила? Вряд ли когда-нибудь добьюсь подробностей. На все вопросы следовал короткий ответ: исчезла. Осталось только фото красивой рыжеволосой женщины у отца в бумажнике. Я не помнила её.
Папа возился на участке, поправляя секцию заборчика. Мы с бабушкой около домика прикидывали, как укрепить окна веранды, — рамы «в мелкую клеточку» со стёклами ворам явно не помеха. Доски, что ли, снаружи приспособить?
У дальней стороны участка, где забор между нами и соседями отсутствовал, стоял мусорный бак. Полускрытые кустарником, там вились две-три местные собаки, таскали какие-то объедки. В очередной раз зацепив их взглядом, я отметила массивность, мохнатость, бесхвостость, пригляделась... Овчарки, что ль, среднеазиатские? Нет, даже они так странно не движутся: округло, перевалисто...
Отогнав нелепую мысль об оборотнях — впрочем, может, как раз отсюда и пошли все легенды о них? — я хмыкнула и решила не забивать себе голову глупостями. И тут один из зверей издал негромкий рык, очень характерный, узнаваемый. Меня прошибло ознобом, спина стала влажной от пота. Медведи! Два небольших, мельче человека, тощих, явно молодых, третий покрупнее. Семейство косолапых, словно стайка бродячих собак, выискивало объедки и нами не интересовалось. Но я знала, что всё может перемениться в момент. Не понравится им чей-то жест, звук, да просто глюк зверь словит — и готово дело, вот они, хищники. А передвигаются медведи ох как быстро!
— Папа! — позвала я вполголоса, и он неохотно оторвался от работы, собрался что-то крикнуть в ответ. — Тихо. Молчи. Глянь туда осторожно.
Впечатлённый моим тоном, отец осторожно повернул голову. Лицо его вмиг побледнело, даже позеленело слегка, будто от какой-то отравы. А потом он медленно-медленно стал отступать к домику, к нам.
— Уходим, — напряжённо следя за зверями, сказала я бабушке и подхватила с крыльца рюкзачок.
Будто услышав меня, медведи оторвались от трапезы. Один встал на задние лапы, разглядывая нас, потом, очевидно, решил, что в людях больше питательности, чем в мусоре, и двинулся напролом сквозь чахлые кусты крыжовника.
— Бежим! — взвизгнула я, отскакивая на тропинку.
Отец в два прыжка оказался рядом.
— Давайте отсюда, — распорядился он, подняв какую-то тяпку. — Я их задержу.
Я смерила взглядом три туши:
— Их никто не задержит. Па, уходим!
Он покачал головой:
— Все не уйдём, догонят. Вот же чёрт нас сюда принёс! Мама, давай же, скорее...
Справа послышался приглушённый рёв. Один из медведей уже достиг домика и примеривался залезть в оконный проём, ещё двое шли с другой стороны. Путь к выходу с участка был пока свободен, но времени на препирательства не оставалось.
— Беги, сынок! — вскрикнула бабушка. — Кто за руль-то сядет?
Ещё миг отец колебался, потом бросился по тропинке прочь. Мы поспешили за ним.
До калитки было всего с десяток шагов, но я понимала: хлипкая створка не удержит трёх крупных зверей, пусть даже двое из них молодые и тощие. И бабушка. Она уже не такая быстрая, как мы с папой, и... прекрасно это понимает! Неужто решила подставиться, чтобы мы успели удрать? И папа этого не сообразил? Впрочем, мужики такие тугодумы.
Я остановилась и оглянулась. Бабушка, переваливаясь с боку на бок, как перегруженная баржа — увы, перегруженная годами, не сбросить, не освободиться! — бежала неторопливой трусцой, а сзади... сзади уже вздыбился на задние лапы, изготовился ухватить, смять...
Два шага — так мало, когда их надо сделать вперёд, ухватить бабулю за руку и дёрнуть что есть силы, пропуская её мимо себя к калитке. Два шага — так много, когда надо отступить и не попасть под рушащуюся сверху огромную зубастую тушу. Говорят, эти твари легко пугаются. Жаль, не догадалась заранее снять и растянуть над собой куртку — странная конструкция озадачила бы зверя. Я оскалилась и вскинула руки, согнув пальцы, словно огромные когти... «Словно»? Да нет, это и есть когти! Почувствовала, как из горла рвётся рычание, а физиономию неимоверно перекашивает... Невероятное чувство свободы рвануло душу... И всё погасло.
Мгла, серая мгла, сплошной туман. Ничего не видно, медвежьего рёва не слышно. Хм, мне есть чем видеть и слышать? Хотя... серый туман — я же вижу его. А вот и звук появился. Голоса, сперва неразборчивые, приблизились, и вот уже отчётливое папино:
— ...наша героиня. Знакомьтесь, всю семью от медведей спасла. Не побоялась.
Что за чушь он несёт? «Не героиня. И никого не спасла, даже себя», — хочу возразить я, но решаю повременить. Не знаю, что случилось за то время, что я была в нигде. Не знаю, с кем он разговаривает совсем рядом. Спросить, что ли, где я? Чувствую осторожные прикосновения. Врач? Больница, наверное. Но почему вокруг по-прежнему серая мгла?
— Всё, можем идти, — командует незнакомый голос. — Она в порядке. Надо же, ни царапины!
«Это я-то в порядке? — молча протестую я. — Не бросайте меня. Вы что?»
— Вы что? — говорю вслух, но никто не слышит.
Туман рассеивается...
Я просыпаюсь. Дома.
За окном — осенняя гроза, очередной ураган. Ветер собрал с деревьев последние жёлтые листья, перемешал с пылью, гонит по улице. Всё ближе грохочет гром, табачного цвета туча закрыла слева полнеба, играет молниями. Ух, скоро и ливанёт!
В квартире тихо, тепло и уютно. Умываюсь. Иду на кухню ставить чайник и вздрагиваю от короткого «дзынь!». Это сосед за стенкой сел пить чай и положил в кружку сахар — звук давно знакомый, привычный, как любимая подушка. Под подушкой может оказаться дохлая мышка — это такой подарок, если дома живёт кот. Кота у меня нет, но что за сюрприз таит в себе моя квартира? Или этот сюрприз совсем не в ней? Я шарахаюсь от теней, в которых нет медведей, и мне страшно. В горле, в самой глубине, затаился рык — могучий, звериный... вольный. Вот же наснилось! Да была ли я в лесу?
В пору осенних ураганов снятся странные сны.
Иду в коридор. Кроссовки сброшены под вешалкой, под ними подсохшая лужа, а на подошвы... на подошвы налипла грязь с мятыми осенними листочками. Кроссовки, вы где гуляли? В моём сне? Куртка... её почему-то вообще нет.
Звонко щёлкает замок входной двери, я опять вздрагиваю. Что-то нервная такая? На пороге папа.
— Ты чего не на работе? — удивляюсь я.
— Куртку твою ходил выбрасывать, — отвечает он невпопад, и я хмурюсь. — Нет-нет, не медведи подрали, просто за калитку сильно зацепилась, когда бежали... Починке, увы, не подлежит.
Слова обгоняют друг друга, взгляд бегает по сторонам — что-то не так.
— Бабушка в порядке? — спрашиваю я, холодея. Лес, дача, медведи — это был не сон.
— Конечно, на работе она. А ты не помнишь, как мы все в последний момент на машине стартовали? Едва успели...
Он по-прежнему не смотрит мне в глаза и снова повторяет про куртку, когда женский голос перебивает с мягкой укоризной:
— Опять ты врёшь. Интересно, себе или ей?
Папа меняется в лице, никогда такого не видела: радость, надежда, боль, немного страха — всё одновременно. Одним плавным движением проскользнув между ним и дверным косяком, в коридоре возникает рыжеволосая женщина, та самая, с фотографии. Мама, ты ничуть не постарела!
— Не пущу, нет, уходи, — сбивчиво бормочет отец, но его никто не слушает.
Мать смотрит с вопросом, чуть склонив голову набок, делает шаг вперёд и шепчет:
— Лана?
Запах, родной и любимый, будто обнимает меня, и только одна мысль накрывает с головой: «Вот оно... настоящее, правильное. Все, что было раньше, не такое, а это... Это не она, а я вернулась. Домой. И нет никого ближе. Мы — одно».
Минуту назад я подобного и вообразить не могла. Вдруг стало понятно, что вся моя жизнь вела именно к этому моменту, в эту точку. И никакие слова не нужны, ведь всё так просто: мама, я и лес.
— Идём? — шепчет она.
О да, на волю, вместе!
Голова немного кружится, я обнимаю маму крепко-крепко, и вдруг вижу папу. Бессильно привалившись к открытой входной двери, он молча кричит глазами: «Нет!», и горе на его лице бьёт наотмашь.
На кухне свистит закипевший чайник. Вздохнув, я втаскиваю отца за рукав в квартиру, захлопываю дверь и говорю:
— Ну что, родители, пойдёмте пить чай.
А лес... Ну что ж, лес подождёт.
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.