Вячеслав Соловьёв выглядел как среднестатистический житель Ярославля начала 2000-х. Работал в автосервисе, жил с женой и дочерью в скромной квартире на окраине города. По вечерам - телевизор, семейные ужины, бытовые разговоры. Но за внешней нормальностью постепенно накапливался яд - и в прямом, и в переносном смысле.
В прошлом у Соловьёва была стабильная жизнь: отец - инженер на крупном заводе, мать - домохозяйка. Он отслужил на Кавказе, где, по некоторым сведениям, получил черепно-мозговую травму. Вернувшись, устроился работать и женился.
Но с годами внутри него что-то изменилось: он стал нервным, вспыльчивым, озлобленным. Семейные трудности только усиливали внутреннее напряжение. Его страсть к азартным играм быстро втянула семью в финансовую яму, а виной за это он, по собственному признанию, считал супругу.
Решение убить, по словам следователя Дмитрия Андрианова, не было спонтанным. В руки Соловьёва попала газетная статья о мужчине, избавившемся от жены с помощью яда. Идея показалась ему одновременно страшной и соблазнительной.
Он начал искать информацию о ядах, читать статьи, изучать химические формулы. Через сомнительную фирму приобрёл вещества с тяжёлыми металлами - безвкусные и без запаха, но смертельно опасные. В течение месяцев он экспериментировал с дозировками: сначала на себе, вводя антидот после проб, затем - на домашних животных. Когда убедился в эффективности, решил, что пора.
В ноябре 2003 года Соловьёв впервые попытался отравить жену, добавив яд в жареную рыбу. Ольге стало плохо почти сразу, и он, испугавшись, вызвал скорую. Жену откачали, но это не остановило Соловьёва. Через несколько недель, в декабре, он повторил попытку: теперь яд попал в чашку утреннего кофе. На этот раз всё сработало - женщина умерла в больнице
Соседи сочувствовали молодому вдовцу. Он демонстративно горевал, часто навещал кладбище. Никто и подумать не мог, что рядом с ними живёт убийца.
Гибель дочери и первые сомнения
Похороны Ольги не стали для Вячеслава Соловьёва поводом остановиться. Наоборот, в нём будто что-то щёлкнуло. Получив абсолютную безнаказанность за убийство жены, он почувствовал вкус к разрушению.
Следующей жертвой стала его собственная дочь - четырнадцатилетняя Настя. Спокойная, тихая девочка, переживавшая смерть матери, осталась на попечении отца, который изображал из себя заботливого и сломленного вдовца. Именно в этот период в его холодильнике и оказалась банка икры, отравленной с расчётом на другого человека.
Первоначально яд предназначался соседу Михаилу - пьющему и шумному мужчине, с которым Соловьёв часто конфликтовал. Банку он открыл, подсыпал отраву, но время «угощать» не пришло, так как сосед ушёл в запой. Икра так и осталась на полке в холодильнике.
Настя нашла её случайно. Сделала себе бутерброд и буквально через сутки оказалась в больнице. Состояние быстро ухудшалось. Девочка страдала молча, не понимая, что с ней происходит. Диагнозов было много, но ни один не объяснял происходящего.
Несколько недель Настя провела в больнице, потом - у бабушки с дедушкой, где ей стало немного лучше. Но всё это время отец даже не пытался признаться, что знает причину происходящего. Он не помог врачам, не сказал о яде, не пожалел собственного ребёнка.
К концу лета 2004 года Настя умерла. Врачи так и не смогли установить, отчего именно угас юный организм.
Для отца Соловьёва, Валерия Вениаминовича, это стало тревожным сигналом. Сначала погибла невестка. Теперь - внучка. И всё это в пределах одного года. Его сын вёл себя странно, но не столь явно, чтобы хвататься за голову. Однако кое-что насторожило.
Когда Вячеслав получил на руки заключение судмедэкспертизы, он не стал читать его полностью. Он молча достал вкладыш с результатами химического анализа, увидел фразу «следов ядов не обнаружено» - и с заметным облегчением вздохнул. Этот вздох отец запомнил надолго.
«Проклятие» и новая жертва
После смерти жены и дочери Соловьёв окончательно закрепился в образе человека, на которого обрушилась череда трагедий. Его жалели, ему сочувствовали, ему верили. Этим он и воспользовался.
- Через несколько месяцев в его жизни появилась Ирина Астахова - торговка с рынка, простая и доверчивая женщина. Они быстро сблизились, а вскоре стали жить вместе. Соловьёв поначалу вёл себя тихо, даже заботливо, но интерес к Ирине угас так же стремительно, как и возник. Разрывать отношения открыто он не хотел - гораздо удобнее было, чтобы женщина ушла сама.
- Тогда в ход пошли странные разговоры. Соловьёв начал убеждать Ирину, что на нём «порча», что вокруг него будто бы складывается некое «зеркальное поле», губящее всех, кто оказывается рядом. Он говорил пугающе спокойно, почти внушая, что если она не уйдёт, её ждёт та же судьба, что и предыдущих женщин в его жизни.
Ирина не ушла. Более того, она проигнорировала и прямое предупреждение отца Соловьёва.
Валерий Вениаминович, познакомившись с новой спутницей сына, решился на отчаянный шаг. Он рассказал Ирине о смерти жены и внучки, о собственных подозрениях, о том, что в происходящем слишком много совпадений. Старик говорил прямо, что он боится за неё.
Но Ирина лишь отмахнулась. Она верила в мистику, экстрасенсов, «энергетику» и была убеждена, что дело не в Вячеславе, а в неких потусторонних силах.
В январе 2005 года Соловьёв начал действовать. Он регулярно подсыпал яд в утренний кофе Ирины - понемногу, рассчитывая дозу. Женщина постепенно угасала. Выпадали волосы, пропадали силы, речь становилась спутанной. В апреле её госпитализировали в тяжёлом состоянии. Лечение не помогло.
В начале мая Ирина умерла. Причину смерти вновь сформулировали расплывчато. Соловьёв в очередной раз остался вне подозрений.
К этому моменту он уже не просто убивал — он проверял границы дозволенного. И постепенно начинал чувствовать себя абсолютно неуязвимым.
Отравления из любопытства и новая мишень
После смерти Ирины маньяк на время будто бы остепенился. В его жизни появилась новая женщина - Татьяна, спортивный тренер, энергичная, жизнерадостная, с двумя маленькими дочерьми. Они сблизились быстро. Соловьёв нашёл работу, жизнь вошла в кажущуюся норму.
Но внутренняя природа убийцы не исчезла - она просто затаилась. Соловьёву было тесно в роли примерного сожителя. Он вновь начал возвращаться к своему «увлечению».
Теперь он стал использовать яд для развлечения. Маленькие дозы, вызывающие резкие, но не смертельные симптомы, он начал подсыпать коллегам по работе - чаще всего водителю. Ситуация повторялась как по расписанию: водитель выпивал кофе, и едва машина трогалась, как его начинало мутить. Он выбегал из автомобиля и скрывался в кустах. Соловьёв наблюдал со стороны с интересом и почти детской насмешкой.
Но вскоре «игры» ему наскучили. В голове вновь начали зреть планы. Он поссорился с Татьяной из-за бытовой мелочи и затаил обиду...
В июне 2006 года они поехали в гости к бабушке Татьяны - пожилой женщине по имени Таисия, жившей в посёлке Красный Профинтерн. День был тёплый, на кухне пили морс, болтали. Соловьёв дождался момента, когда остался один. В графин с напитком он высыпал яд. Потом разлил морс по стаканам.
Первой почувствовала недомогание Таисия - рвота, слабость, потеря чувствительности. То же началось и у Татьяны. Женщин доставили в больницу. Старушка умерла через два дня. Татьяне повезло - доза оказалась недостаточной. Она выжила, но последствия были тяжёлыми: облысение, проблемы с внутренними органами, долгая реабилитация.
Парадоксально, но Татьяна продолжила жить с Соловьёвым, даже после смерти бабушки. Возможно, она не видела в нём угрозы. А возможно, просто не могла поверить, что рядом - настоящий убийца.
Коммуналка, вода с ядом и смерть младенца
После истории с бабушкой Татьяны пара перебралась в коммунальную квартиру на улице Труфанова. Одну из комнат занимала сестра Татьяны Мария с мужем Алексеем и маленьким сыном Сашей, которому не было и года. Обычная молодая семья.
Соловьёв не вызывал у них тревоги. Спокойный, вежливый, всегда «при себе». До того дня, пока не произошёл случай, который он сам воспринял как личное оскорбление.
23 февраля 2007 года Соловьёв и Алексей отмечали праздник на кухне. Выпивали. В какой-то момент в комнату зашла Мария. Она сорвалась - усталость, раздражение, алкоголь. Женщина схватила бутылку со стола и демонстративно вылила водку в раковину.
Соловьев ничего не сказал, но внутри решение уже было принято.
Спустя несколько дней, 3 марта, он подсыпал яд в графин с водой, из которого пили только Мария, Алексей и их ребёнок. Вечером всем стало плохо. Боли, рвота, слабость, странные симптомы, которые невозможно было связать с обычным отравлением.
5 марта в больницу экстренно доставили маленького Сашу. Его состояние врачи описывали позже как крайне тяжёлое: поражение нервной системы, дыхательные нарушения, кровоизлияния, угнетение сознания. Это была клиническая картина системного отравления, но чем именно - тогда ещё никто не понимал.
В тот же день ребёнок умер. Позже в больницу попали и родители. Их спасли, но последствия отравления оказались тяжёлыми и долгими. Именно здесь врачи впервые заговорили о тяжёлых металлах - слишком нетипичными были симптомы. Анализы отправили в специализированную лабораторию в Санкт-Петербург.
Результаты подтвердили худшие опасения.
Мария и Алексей провели в больнице почти два месяца. Когда они вышли, сомнений уже не было. Они написали заявление в полицию. В нём фигурировало имя человека, с которым они жили под одной крышей.
Так началось расследование, которое вскрыло цепочку смертей, растянутую почти на четыре года.
Смерть следователя и первый пазл
После того как Алексей и Мария вышли из больницы, они направили официальное заявление в прокуратуру Дзержинского района. В нём - конкретные имена, даты, обстоятельства. Они рассказали, что вместе с ними жил мужчина, у которого за короткий срок при странных обстоятельствах умерли жена, дочь, а затем и любовница.
Для следователя Дмитрия Андрианова всё началось именно с этого документа. Весна 2007 года. Объём данных - огромный. Каждая фамилия, каждая смерть требовали проверки.
В первую очередь - факты: жена Соловьёва умерла в 2003 году. Диагноз - кома неясной этиологии. Через полгода - 14-летняя дочь Настя. В 2005 - Ирина Астахова. У всех - одинаково странные и необъяснимые симптомы. Никто не связывал эти смерти между собой.
Именно на этом этапе возникло первое серьёзное совпадение, которое дало следствию новый вектор. Следователи начали проверять прошлое Соловьёва и обнаружили его старую судимость по статье за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Он был фигурантом дела о поножовщине. Тогда Соловьёв в пьяной драке ударил человека ножом. Дело вёл Валерий Щербаков - следователь с безупречной репутацией, уважаемый в коллегии.
В памяти Андрианова всплыло, что Щербаков умер внезапно. Молодой, здоровый мужчина, никогда не жаловавшийся на сердце. Просто не пришёл на работу после выходных. Сказали - не выдержало сердце.
Этот эпизод не укладывался в рамки случайности.
— Мы сопоставили факты. Вячеслав попал к Щербакову в 2006 году. Прошло несколько месяцев - следователь умирает. Пазл начал складываться, — вспоминал позже Дмитрий Андрианов.
Это был момент, когда расследование перестало быть делом о бытовом отравлении. На кону оказалась жизнь человека, работавшего в правоохранительных органах.
Отомстил следователю тихо и смертельно
Вячеслав Соловьёв затаил обиду на Щербакова с того самого момента, как оказался у него в кабинете после пьяной драки в баре. Тогда следователь не стал церемониться: изъял окровавленную одежду, не стал обращать внимания на жалобы подозреваемого о сахарном диабете и прочие «болячки». Отравителю это запомнилось. И он решил, что должок нужно вернуть.
Весной 2006 года дело дошло до суда. Соловьёва отпустили под подписку. А вскоре он вновь появился в отделе под предлогом забрать личные вещи, изъятые при задержании. Щербаков ушёл в архив, чтобы найти нужное, а Соловьёв остался в кабинете. Он точно знал, что искать: на столе следователя всегда стояла его любимая кружка.
Когда Валерий вернулся, всё было как обычно. Он попрощался с подозреваемым, забрал документы и пошёл пить кофе.
Через пару часов ему стало плохо. Щербаков не придал этому значения, подумал, что переутомление. Но дни шли, а состояние ухудшалось. Врачи не могли понять причину. В сентябре 2006 года сердце Валерия Щербакова остановилось.
Время шло - следователи спешили
Смерть Валерия Щербакова стала для следственной группы сигналом, что Соловьёва нужно брать, причем срочно. Было ясно, что он не остановится, а значит, может погибнуть ещё кто-то, но как доказать причастность, если ни свидетелей, ни прямых улик? Почти все смерти произошли за несколько лет до начала расследования.
Особое беспокойство вызвала информация, что Соловьёв собирался устроиться на консервный завод. Следователи не на шутку перепугались, что если он получит доступ к пищевому производству, последствия могли быть ужасающими.
И именно в этот момент произошло событие, которое помогло следствию выйти на новый уровень: в кабинет следователя пришёл отец Соловьёва.
Отец, который не стал молчать
Отец Вячеслава Валерий Вениаминович не оправдывал и не защищал сына. Он пришёл не с мольбами о снисхождении, а с ясной хронологией. Подтвердил, что он давно подозревал, что за чередой смертей стоит его собственный ребёнок.
Он говорил спокойно, без истерики. Рассказывал о странном поведении Соловьёва после смерти дочери. О его холодности, отсутствии эмоций, о странном облегчении, когда он читал заключение судмедэкспертов. Поделился даже своими догадками, что, возможно, перемены в Вячеславе произошли после службы на Кавказе, где он получил черепно-мозговую травму.
Это был момент, когда следствие получило поддержку с неожиданной стороны - от человека, чья личная боль могла бы помешать увидеть правду. Но Валерий выбрал честность.
Следом был санкционирован обыск в квартире Соловьёва. Яд найти не удалось, но в одном из ящиков лежала книга Агаты Кристи «Вилла "Белый конь"». В ней подробно описывались убийства с помощью ядов, замаскированные под естественные смерти. Один из героев книги - настоящий специалист по химии и ядам. Именно у него волосы начинали выпадать первыми, как и у большинства жертв Соловьёва.
Неожиданное признание
Официальных оснований задержать Соловьёва в тот момент не было из-за отсутствия улик, но допрос всё же состоялся. Следователь Дмитрий Андрианов общался с ним без давления, расспрашивал о жизни, работе, погибших близких. Соловьёв был спокоен, держался уверенно и даже в чём-то подчеркнуто сдержанно.
Но по мере разговора начал раскрываться. Стал менее скуп на эмоции, временами философствовал, делился мыслями. Казалось, ему приятно, что кто-то всерьёз интересуется его жизнью.
Допрос длился около четырёх часов. После него Соловьёв ушёл, не вызвав подозрений. Но уже поздним вечером следователю позвонили....Вячеслав Соловьёв написал явку с повинной.
Он явился добровольно и спокойно признался в убийствах. Более того, согласился показать, где спрятал яд. На следующий день оперативники выехали с ним к зданию, где он работал. За бетонной плитой, под грудой мусора, он достал пластиковую ёмкость. Внутри - 38 граммов смертоносного порошка. Этого было достаточно, чтобы убить сотню человек.
После явки с повинной Соловьёв настоял, чтобы его допрос проводил заместитель прокурора города. Он хотел быть услышанным не просто следователем, а человеком «высокого ранга».
Вячеслав говорил хладнокровно, логично, без намёка на эмоциональный срыв. Описывал убийства методично, будто речь шла о каком-то эксперименте или научной работе. На вопрос о мотивах отвечал так:
«Они утомляли. Я не знал, как расстаться».
В его понимании женщины были источником давления, а яд - способом обретения свободы.
Он многократно подчёркивал, как тщательно рассчитывал дозировки, как незаметно подсыпал яд, как управлял судьбами, оставаясь при этом вне подозрений.
Лишь однажды в его голосе промелькнуло нечто похожее на вину - когда речь зашла о Насте, погибшей дочери. Но и в этот момент слёз, раскаяния, настоящей боли в нём не было.
Следователи быстро поняли, что Соловьёв не просто хотел избавиться от близких - он получал удовольствие от ощущения абсолютной власти.
Психиатрическая экспертиза признала Соловьёва вменяемым. Диагноз - социопатия. Он прекрасно осознавал, что делает, и полностью контролировал свои действия.
В суде он вёл себя так же, как и на допросах: спокойно, отстранённо, почти равнодушно. Не просил прощения, не оправдывался. Лишь однажды произнёс фразу, которая лучше всего описывала его внутреннее устройство:
«Я не прошу прощения, потому что знаю - меня всё равно не простят».
26 июня 2008 года суд признал Вячеслава Соловьёва виновным в шести убийствах и двух покушениях на убийство. Приговор - пожизненное лишение свободы.
В колонии Соловьёв прожил недолго. Спустя несколько месяцев у него развился перитонит. По неофициальной версии, он стал жертвой избиения сокамерниками: сломанные рёбра повредили внутренние органы, началось воспаление. Спасти его не удалось.