Есть интим, в котором нет выбора.
Есть только страх. Страх тишины.
Пустой квартиры.
Ощущения «я никому не нужна». В таком состоянии женщина может идти на близость.
Не потому что тянет.
А потому что так спокойнее. Рядом кто-то есть.
Кто-то дышит.
Кто-то остаётся на ночь. Секс в этом случае — не про возбуждение.
Он про снижение тревоги. Мужчина часто не сразу понимает,
что происходит. Формально всё есть.
Физически — тоже. А эмоционально — пусто. После близости нет соединения.
Есть ощущение,
что ты просто закрыл паузу. И самое неприятное —
ты начинаешь чувствовать ответственность
за её одиночество. Но это ловушка. Близость не должна быть
анестезией от страха. Если секс нужен,
чтобы не быть одной,
он перестаёт быть желанием. Он становится способом выживания.
Есть интим, в котором нет выбора.
Есть только страх.
Страх тишины.
Пустой квартиры.
Ощущения «я никому не нужна».
В таком состоянии женщина может идти на близость.
Не потому что тянет.
А потому что так спокойнее.
Рядом кто-то есть.
Кто-то дышит.
Кто-то остаётся на ночь.
Секс в этом случае — не про возбуждение.
Он про снижение тревоги.
Мужчина часто не сразу понимает,
что происходит.
Формально всё есть.
Физически — тоже.
А эмоционально — пусто.
После близости нет соединения.
Есть ощущение,
что ты просто закрыл паузу.
И самое неприятное —
ты начинаешь чувствовать ответственность
за её одиночество.
Но это ловушка.
Близость не должна быть
анестезией от страха.
Если секс нужен,
чтобы не быть одной,
он перестаёт быть желанием.
Он становится способом выживания.