Глава 29
Они мчались по лесу, не разбирая дороги. Стволы мелькали, как частокол, снег вздымался из-под ног. Адреналин гнал их вперёд, но Анна, привыкшая к долгим переходам, чувствовала, как у Василия сбивается дыхание, как он начинает отставать. Он курил, пил, годами не выходил на такие маршруты. Его тело подводило его.
— Вася, держись! — крикнула она, замедляясь.
— Иду… — хрипло бросил он, но его лицо было землистым.
Внезапно сзади, со стороны Чёрных Камней, донёсся отдалённый, но чёткий звук выстрела. Не по ним. Сигнальный. Анна замерла, прислушиваясь. Следом — второй. Теперь уже ближе. Их обнаружили. Или нашли следы.
— Они подняли тревогу, — прошептала она. — Будут окружать. Они знают местность хуже, но у них людей больше.
Василий, опёршись о дерево, кивнул, переводя дух. В его глазах мелькнуло знакомое, дикое выражение загнанного зверя.
— Знаешь старую звериную тропу? Ту, что над оврагом идёт?
— Знаю. Но она опасная. Снегом занесло, можно сорваться.
— А здесь нас точно найдут. Там хоть шанс есть. Они на «буханках» или пешком, но по низинам пойдут.
Он был прав. Анна молча согласилась. Они сменили направление, нырнув в гущу молодого пихтарника. Звериная тропа вилась по самому краю глубокого, засыпанного снегом оврага. Идти приходилось гуськом, цепляясь за ветви и корни. Снег то и дело осыпался из-под ног, с глухим шорохом падая в бездну. Шум погони, однако, действительно, стал отдаляться, растворяясь в гуле ветра и скрипе деревьев.
Но цена оказалась высокой. Через час пути Василий, оступившись на скользком камне, подвернул ногу. Он ругнулся сквозь зубы, пытаясь встать, и снова осел на снег, схватившись за голеностоп.
— Иди, — резко сказал он Анне, не глядя на неё. — Документы тащи. Я их задержу, если что.
— Ты с ума сошёл? — Анна присела рядом. Голеностоп опухал на глазах. Серьёзный вывих, если не перелом. — Мы вдвоём нашли, мы вдвоём и понесём.
— Я тебе обузой буду! Ты не понимаешь, они…
— Я понимаю, — перебила она его, уже доставая из рюкзака эластичный бинт и нож. — Молчи и терпи.
Она быстро и профессионально зафиксировала сустав, поверх носка и сапога. Больно, но идти, хромая, можно. Анна срезала ему палку из крепкой орешины.
— Держись за меня. Шагай. Следов не останется — снег идёт. Доберёмся до Мёртвой просеки — там есть старый охотничий лабаз. Переждём, если нужно.
Они пошли снова, теперь уже медленно, приспосабливаясь к новой, хромающей походке Василия. Он молчал, но время от времени бросал на неё странные, непонятные взгляды. Как будто впервые видел. Она не бросила его. В его мире это было немыслимо.
Снег усиливался, превращаясь в густую пелену. Это было и благословение, и проклятие. Следы заметало, но и видимость упала до десятка метров. Они шли, почти не различая ориентиров, по памяти и внутреннему чутью Анны.
Охотничий лабаз — маленькая избушка на сваях, спасающая от медведей, — оказался полуразрушенным, но крыша ещё кое-как держалась. Они ввалились внутрь, сбивая с себя хлопья снега. В лабазе пахло мышами, старой древесиной и холодом. Но это было укрытие.
Анна рискнула разжечь крошечный походный примус, чтобы согреть немного воды. Пока она возилась, Василий сидел, прислонившись к стене, и смотрел на свёрток с документами, который она положила рядом.
— И что ты с ними сделаешь? — тихо спросил он.
— Отдам Михаилу. Он через официальные каналы поднимет вопрос. Эти бумаги — закон. Они сильнее любых денег и угроз.
— А они… они ведь не остановятся. Не из-за денег даже. Из-за того, что им перешли дорогу. Унизили.
— Знаю, — Анна подала ему кружку с тёплой водой. — Поэтому тебе нельзя оставаться здесь, Вася. Тебя они в первую очередь найдут.
Он долго молчал, глядя на пар, поднимающийся от воды.
— Я, наверное, всё испортил, да? — хрипло проговорил он, и это был не вопрос, а констатация. — И с отцом поругался из-за ерунды, и землю эту чуть не продал, и тебя… чуть не подвёл.
— Ещё не всё потеряно, — сказала Анна. — Сегодня ты сделал правильный выбор. Помог найти правду. Теперь нужно её отстоять.
Снаружи ветер завыл с новой силой. Метель вступила в свои права. Это означало, что и их преследователи, скорее всего, вынуждены были остановиться. Но также это означало, что и им до посёлка сейчас не добраться. Они были в ловушке вдвоём, с бесценной ношей, посреди разбушевавшейся стихии.
————
Кабинет Евгения в «Криптоне» погрузился в сумерки, но свет не зажигался. Он сидел, уставившись в темноту за окном, где уже зажигались огни города. Его мир, некогда четкий и подконтрольный, трещал по швам. Сбой системы удалось локализовать, но последствия были подобны разорвавшейся бомбе замедленного действия.
На столе лежали отчёт службы безопасности: атака была целевой и изощрённой. Взломали не «Криптон», а его ключевого подрядчика по аппаратному обеспечению, внедрив в прошивку серверов «спящие» вирусы. Сработали они одновременно, вызвав каскадный отказ. Это был не хакер-одиночка. Это была работа профессионалов, знавших слабые места всей цепочки поставок. Конкуренты? Возможно. Но слишком чисто, слишком дорого. За этим чувствовался холодный, расчетливый почерк.
Алиса, войдя без стука, положила перед ним ещё одну папку.
— Женя, это уже похоже на войну. Совет директоров требует твоей отставки как ответственного за безопасность. Зайцев держит оборону, но он один. И… пришла повестка. Марина подала иск о пересмотре условий раздела имущества. Её адвокаты нашли какие-то «новые обстоятельства». Заседание через три дня.
Марина. Словно стальной капкан, захлопнувшийся на его лодыжке в самый неподходящий момент. Её «наследственные вопросы» обернулись судебной тяжбой, которая могла заморозить половину его личных активов. Она знала, что бьёт в момент максимальной уязвимости.
— По Марине — подключи всех наших юристов. Пусть копают, на что она опирается. Алиса… — он поднял на сестру глаза, в которых бушевала беспомощная ярость. — Я не могу улететь. Не сейчас. Если я сейчас сбегу, они добьют компанию. И тогда у меня не останется ничего. Ни прав, ни ресурсов, чтобы помогать ей там.
Алиса молча села напротив.
— А она? Анна? Ты обещал ей две недели.
— Я знаю, что обещал! — он ударил кулаком по столу, заставив вздрогнуть кружку с остывшим кофе. — И с каждым днём это обещание становится всё тяжелее. Но если я рухну здесь, кто я буду там? Человек, который потерял всё и прибежал спасаться в её избушке? Она этого не заслуживает.
Он знал, что это отчасти гордыня. Но это была также и ответственность. Он запустил этот маховик, позволив себе увлечься. И теперь расплачивался на всех фронтах сразу.
Позвонил телефон. Неизвестный номер. Он взял трубку, ожидая новых плохих новостей.
— Евгений Викторович, — вежливый, безличный голос. — Это снова «Сибирские ресурсы». Мы заметили вашу повышенную активность в последние дни. Очень рискованно. Напоминаем: ваши проблемы в Москве могут внезапно усложниться. А проблемы вашей… знакомой в Сибири — тем более. Лес, знаете ли, место опасное. Случаются несчастные случаи. Мы бы не хотели, чтобы ваш личный интерес привёл к печальным последствиям для неё. Держитесь от этого дела подальше. Это последнее дружеское предупреждение.
Угроза была произнесена абсолютно спокойно. Они не просто следили. Они связали его проблемы здесь с Анной там. И теперь использовали её как рычаг давления на него.
После звонка он долго сидел в оцепенении. Они угрожали ей. Прямо. Пока он сидел здесь, разбираясь с последствиями атаки, которую, возможно, инициировали они же, они могли что-то затевать против Анны в тайге. Его отъезд мог спровоцировать их на действия.
В бессильной ярости он сгреб со стола всё, что попало под руку. Бумаги, папки, кружка — всё полетело на пол с оглушительным грохотом. Он стоял, тяжело дыша, в центре этого хаоса. Такого его ещё никто не видел. Никогда.
Он должен был позвонить ей. Предупредить. Но что он скажет? «Меня шантажируют, угрожая тобой, поэтому я не могу приехать и помочь»? Он набрал её номер. Долгие гудки. Потом — голос почтового робота: «Абонент временно недоступен».
Это было хуже всего. Тишина в ответ. Глухая стена, за которой он не знал, что происходит.
Он опустился в кресло, закрыв лицо руками. Две недели превращались в месяц. А может, и больше. Каждое его действие в Москве теперь было подчинено одной цели: снести эту стену угроз и обязательств, чтобы иметь право и возможность рвануть туда, к ней. Но для этого нужна была не ярость, а холодный, беспощадный расчёт. И время, которого у него не было.
Его мысли метались между строками юридических документов и образом Анны, стоящей одиноко на крыльце её дома. Он подвёл её. Он подвёл себя. И теперь ему предстояло вести войну на два фронта, проигрывая на обоих только потому, что не мог быть в двух местах одновременно. Чувство вины было таким же ледяным и острым, как сибирский ветер, которого он так боялся и к которому теперь отчаянно рвался.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶