— Юра, прекрати. Ты опять начинаешь говорить всякие страшные вещи... Зачем?
— Родненькая моя, послушай внимательно. Мне тяжело. Очень трудно. Роднуся, считай, что я с тобой прощаюсь...
— Да брось ты! О каком прощании речь идёт вообще?
Этот телефонный диалог прозвучал январской ночью 1989 года. Актер Юрий Богатырев звонил своей подруге, актрисе Ие Саввиной. Он уверял ее в дружбе навеки, говорил комплименты и еще... сказал, что он стал старым, толстым и никому не нужным, потому скоро уйдет. Навсегда. Ия не придала словам Богатырева большого значения... а зря.
Всего через месяц, второго марта, Юрию Богатыреву исполнилось бы сорок два года. Уже к тридцати годам он добился большего, чем смел мечтать в детстве. Играя в спектаклях и снимаясь в кино, он стал известным лицом театров и киножурналов, завоевал симпатии зрителей и коллег.
Тем не менее счастливым человеком его вряд ли кто назвал бы. Настоящего счастья он так и не нашел, остро переживая любые неудачи и страстно отдаваясь работе. Самоотдача стоила ему дорого, он не привык жалеть себя. Весна была самым любимым временем года Юры, возможно, потому что он появился на свет именно весной, 2 марта 1947 года в Риге, где служил его отец-подводник.
Отец мечтал, чтобы сын продолжил военную карьеру. Семья перебралась в Москву в 1953 году, и Юру определили в Нахимовское военно-морское училище. Мечтам отца не суждено было сбыться — Юра сбежал оттуда. Эта дерзкая выходка не испортила отношения с отцом, уважение и почтительность к нему Юра сохранял всю жизнь. Одна из подруг Юры, Нелли Игнатьева, вспоминала, как ее мама особо выделяла Юру среди прочих друзей.
«Каждый кусок пирога он сопровождал поцелуем рук и благодарностью: «Ах, тетя Раечка, какая вкуснятина!» Юра уважал старших и вежливо вставал, даже находясь в автомобиле, если туда входила женщина».
Юра виртуозно владел игрой на фортепьяно, читал лучше всех одноклассников и замечательно рисовал. Свои оригинальные портреты-шаржи он охотно дарил друзьям и родным. Знакомство с юными актерами-кукольниками Московского дворца пионеров произошло весной 1961 года. Тогда четырнадцатилетний Юра впервые почувствовал магию сцены.
Вместе с природным даром судьба наградила его стеснительностью и сомнениями в собственных силах. Поэтому после школы он поступил не в театральный вуз, а в художественное училище. Но тяга к сцене победила, и он бросил учебу, сдав вступительные экзамены в Щукинское театральное училище. Однокурсниками Юрия стали будущие звезды театра и кино: Наталья Гундарева, Наталья Варлей, Константин Райкин, Владимир Тихонов.
Вновь удачей обернулась и весна 1971-го, когда на выпускной спектакль студентов Щукинского училища случайно попала режиссер Галина Волчек из театра «Современник». Ее впечатление от игры юных актеров привело к приглашению целой группы молодежи в ее театр. Так Юрий Богатырев стал служить в "Современнике".
А потом молодой режиссер Никита Михалков пригласил Богатырева принять участие в своем первом полнометражном фильме, предложив ведущую роль в кинокартине «Свой среди чужих, чужой среди своих». Однако приступить к съемкам получилось только спустя два года, когда Михалков вернулся из армии.
И вот, в 1974 году советские зрители увидели на экране нового героя — решительного чекиста Шилова, смелого, порывистого и отважного. Образ Шилова резко контрастировал с мягким, впечатлительным характером молодого актёра. Михалков отметил, что Богатырев даже не знал, как правильно сжать кулак.
«Никогда не дрался?» — поинтересовался режиссер. Ответ был однозначным: «Ни разу в жизни».
Также обнаружилось, что Богатырев не владеет верховой ездой. Но после трёх занятий на ипподроме он освоил коня так, будто провёл на нем всю жизнь. Ради этой роли и доверия режиссёра Юрий полгода сидел на строгой диете, состоящей преимущественно из творога и зелени. Худощавый, подтянутый, мускулистый чекист Шилов получился полной противоположностью прежнего полного юноши.
Фильм сделал его популярным, но насладиться славой Юрий не мог по ряду причин. Первая — бытовые условия. Долгие годы он проживал в тесной комнатушке общежития театра «Современник». Однажды ранним утром лета 1975 года художник-фотограф Валерий Плотников посетил общежитие, чтобы создать портрет знаменитого артиста. Богатырев разбудил соседа, режиссера Иосифа Райхельгауза, попросив разрешения выйти на балкон, открывающийся видом на Кремль.
«Плотников расположил Юру, установил маленький столик, разложил кисточки. Получился замечательный портрет, позади которого величественная кремлёвская стена. А если отступить немного назад, становится ясно, что это комната общежития, причем довольно запущенная».
Вернувшись домой после важных мероприятий, встреч зрителей и зарубежных кинофестивалей, Богатырев вновь оказывался в своей небольшой жилой ячейке. Режиссёры отмечали, что Богатырев похож на чистый холст, на котором можно нарисовать любую картину. Однако, будучи чистым, он остаётся лишь полотном. Причем, внешность Юрия была столь обычной, что прохожие на улицах его попросту не замечали. Однажды он поделился с Михалковым:
«Представьте себе, я провёл немало времени в очереди. Вечером эти люди смотрят «Два капитана», где я исполняю ключевую роль. Никто не уступил мне место, когда я покупал туалетную бумагу. Меня вообще никто не признал. Как же так?»
Никита Михалков отмечал:
«Он реально огорчался, что его не узнают».
«Юра был необыкновенно добрым человеком», — утверждала Ия Саввина.
Богатырев действительно испытывал страдания даже по незначительному поводу. Слёзы всегда были близки, он мог всплакнуть, услышав неприятную новость по телевидению. Друзья шутливо называли его «взрослым ребёнком».
«Все считают выражение «большой ребёнок» позитивным. Но оно скрывает проблему. Каждая неудача приводила его в отчаяние. Он обижался и мучился», — объясняла Татьяна Догилева.
Коллеги рассказывали, что Богатырев умел очаровывать окружающих. Часто привязанность к партнёрше, возникшую на площадке, он переносил в реальную жизнь. Многие женщины оставались его друзьями до последнего дня.
С Ией Саввиной произошёл забавный эпизод на съёмках фильма «Открытая книга»: Богатырев жаловался, что вынужден грызть кости с мясом, и просил заменить их яблоком. Саввина ответила резко: «Я тебе дам яблоко! Сразу ясно, что ешь – мясо или фрукт!» Юра согласился.
«Если ему понравилась твоя работа, он обязательно сообщит об этом. Всегда звонит, похвалит и скажет, насколько ты хороша. Я не исключение», — вспоминала Светлана Крючкова.
В 1981 году летом вышла трагикомедия «Родня», где Богатырев создал незабываемый образ неудачника Стасика, зятя главной героини. Танец, исполненный им в кадре, стал символом внутреннего дискомфорта героя и одной из ключевых сцен фильма. А это лето оказалось последним радостным сезоном в жизни Богатырева.
Осенью 1988 года Богатырев открыл двенадцатый сезон в театре под руководством Олега Ефремова. Вместе с новым званием Народного артиста РСФСР ему выделили собственную однокомнатную квартиру на улице Гиляровского. Он жил один... Артисту было всего 41 год, но выглядел он значительно старше. Проблемы с избыточным весом и высоким давлением усугублялись.
«Часто он звонил мне глубокой ночью, примерно в три часа утра.
"Светочка, я тут один, толстый, никому ненужный старик".
Это не притворство, не бахвальство. Он действительно так себя ощущал», — рассказала Светлана Крючкова.
Некоторые утверждали, что за 12 лет работы в МХАТе Богатырева постепенно опустошили. Были успехи и важные роли, но он неизменно чувствовал себя лишним, недооценённым. Внутренняя неуверенность, зародившаяся в детстве, становилась всё сильнее.
«Эта профессия весьма тяжела. Колеса театральной судьбы могли сломать любого. А Юра был крайне уязвимым человеком», — заключил Олег Табаков.
Елена Соловей рассказывала:
«Я всегда обращалась к нему как к Юрочке. Он вел себя как маленький мальчик, моментально обижался на любую мелочь, но быстро прощал и забывал обиды. Юра оставался ребенком душой».
В театре Богатырев занимал особое положение. Несмотря на исполнение ключевых ролей, он постоянно находился в запасном составе, замещая известных артистов Калягина, Смоктуновского или Ефремова. Одновременно он играл незначительные роли, выступающие только в его исполнении. Товарищи знали, что Богатырев всегда придет на замену, поэтому его задействовали на протяжении месяца ежедневно.
Усталость накапливалась не от нагрузок, а от внутреннего напряжения. Каждое выступление вынуждало его проявлять чужие эмоции, скрывая собственную натуру, отчего постепенно сходил с ума.
Постоянно тревожась, что люди шепчутся о его личной тайне, Богатырев чувствовал себя некомфортно. Нежную привязанность к театральному администратору Василию приписывали искажённое значение. Брак-фикция с юной актрисой превращался в повод для издёвок. Повсюду мерещились подозрительные взгляды публики. Страх состоял в том, что зрители начнут высмеивать его во время представления, демонстрируя недовольство.
Примириться с собственной индивидуальностью Богатыреву не удавалось. Один раз, будучи сильно навеселе, он не явился на представление, вызвав крупный конфликт. Потом актер извинился перед Ефремовым, пообещав исправиться, и инцидент больше не повторялся. В попытке преодолеть уныние Юрий обратился к лекарствам, но алкоголь вновь занял ключевое место в его жизни, дополнив приём препаратов.
«Рядом с ним вращалось большое количество сомнительных личностей, вечно оккупирующих его жильё. Постоянно в квартире обитали незнакомцы, чьи визиты служили поводом рассказать знакомым: «Вот я недавно был у Богатырева». Ещё присутствовали лица, рассчитывающие на финансовую поддержку», — комментировала Татьяна Догилева.
Хотя Богатырев стабильно получал неплохие доходы работая не только в театре, но и на радио, ТВ, проводя публичные мероприятия, значительная доля заработка расходовалась на посторонних лиц, никак не связанных с его деятельностью. Связь с близкими друзьями происходила главным образом по телефону, зачастую в состоянии опьянения глубокой ночью, когда гости расходились. Утро следующего дня приносило стыд и сожаление.
В конце зимы 1989 года, в здании Дома Ермоловой, начали подготовку к выставке живописи и графики Юрия Богатырева. Показ планировалось провести 6 февраля, что символизировало официальное признание таланта Богатырева как живописца.
Однако состояние здоровья стремительно ухудшалось. Испытывая угрызения совести перед Ефремовым за прошлый эпизод пропуска спектакля, Богатырев обязался присутствовать на всех постановках. Сердечная недостаточность сигнализировала о потребности отдыха, но он игнорировал предупреждения организма. Врачи согласились временно выпускать его из больницы на спектакли, возвращая после окончания выступления обратно в клинику.
«Его гибель отчасти произошла по вине окружения. Лежа в стационаре, он рвался вернуться на сцену. Врачи оказались бессильны проявить сочувствие. Без намеренья, без чёрствости и пренебрежения. Такова суровая реальность профессии артиста», — размышляет Никита Михалков.
Свою первую выставку работ Юрий Богатырев не дождался - оставалось всего четыре дня, и 2 февраля его не стало. А до 42-летия он не дожил ровно месяц.
Посетившие открытие выставки друзья и почитатели получили подробную информацию о последних днях артиста. Вечером, во время очередного приёма гостей, ему внезапно стало плохо. Врач скорой помощи ввёл препарат, смертельно несовместимый с принимаемыми лекарствами против стресса. Алкогольное опьянение усугубило последствия. Потеря Богатырева вызвала глубокие скорбные чувства. Жизнь этого талантливого человека была короткой, но проникнутой страстью и любовью к искусству.