Воспитанник «Динамо» Сергей Щенков – хоккеист, который не заиграл в КХЛ, но успел пройти мощную школу в Канаде, поиграть вместе с Кириллом Капризовым и потренировать многих звезд российского хоккея во главе с Александром Радуловым и Сергеем Толчинским.
В 29 лет Щенков играет за «Црвену звезду» (с 2022 года) и параллельно развивает ресторанный бизнес. Мы встретились в Белграде, чтобы обсудить жизнь в низших российских лигах, совместных выступлениях с российскими звездами и смысл игры в чемпионате Сербии.
В интервью Metaratings.ru Щенков рассказал:
- как был под крылом Александра Овечкина;
- когда был ближе всего к тому, чтобы заиграть в КХЛ;
- что приводило Александра Радулова в бешенство после поражений на тренировках;
- может ли «Црвена звезда» заиграть в КХЛ
«От Овечкина осталось много маек и других подарков»
– Ты воспитанник московского «Динамо». Когда готовился к нашему интервью, первым делом наткнулся на рекламное фото, где Овечкин держит тебя на руках. Расскажи историю этого фото.
– Да, была такая фотография. Там Овечкин, Мальцев и Давыдов. Я воспитанник «Динамо» и с пяти лет пошел в хоккейную школу. Мои отец, дядя, дедушка – все болельщики «Динамо». И, соответственно, выбор сразу, что сын хоккеист будет играть в «Динамо».
Уже в школе в какой-то момент пригласили на фотосъемку для рекламы «Традиция воспитывает смену». Там я у Овечкина на руках. Кстати, впоследствии у нас как-то семьи задружились на тот момент. Меня даже его дядя на тренировки возил и с тренировок забирал. Есть фото, где Овечкин выкладывал сторис: у него была комната, которую отец оформил как «чемпионскую» – фотографии, награды и так далее. Там и наши совместные снимки есть.
У меня много подарков от Овечкина, маек всяких и так далее. Он с детства и до сих пор для меня образец человеческого отношения к семье, кумир и так далее. Но сейчас мы не поддерживаем общение.
– Первая ассоциация – это снимок маленького Ламина Ямаля и Месси.
– Ну, в итоге смену я не воспитал (смеётся). Это забавно. Были интервью ещё старые, где ему задавали шуточные вопросы вроде: «есть Овечкин и Кошечкин, а будет ещё Щенков». Раньше отношения были тёплые, но я был маленьким, стеснялся разговаривать. Если бы сыграл с ним в одной команде – было бы круто. Один из моих лучших друзей Макс Мамин сейчас перешёл в «Динамо». У него есть шанс в следующем году, если Овечкин вернётся, сыграть с ним – это прикольно.
– Ты ведь даже играл с клюшкой Овечкина, но говорил, что она тебе не подошла.
– Да. У меня на даче до сих пор лежат его клюшки – две или три. Я сказал отцу: «Дай сыграть». Он: «Не надо». Я уговорил. После первого броска шайба улетела в крышу, после второго – ещё куда-то. Этой клюшкой почти невозможно играть: она мягкая, но крутая. Сейчас понимаю, почему она такая. Меня удивило, сколько она весит – клюшка у него реально сильно прогибается. И загиб сумасшедший.
– Это всё когда было?
– Мне лет десять было. Ещё у меня есть подаренная им майка с его первого Матча звёзд с автографом. Хотел даже в ней поиграть, но тут снова отец: «Нельзя, ни в коем случае!»
– Из «Динамо» ты отправился в платную канадскую лигу?
– Я уходил из «Динамо» на пять лет в «Спартак», потом вернулся, выпустился. Тогда в молодёжке был выше возрастной порог, и ребята, только вышедшие из ДЮСШ, мало играли. Я должен был ехать в NCAA, за «Ниагару», но мне не дали визу в США. И тогда меня позвали в Канаду, в эту платную лигу вместе с моим другом Серёгой Большаковым. Мы тогда выступали бесплатно – платили только 500 долларов за проживание, потому что там принята система billet family.
Мы жили в доме второго тренера – нас берегли, потому что считали талантливыми. Мы с этой семьёй так сдружились, что они стали нам будто вторыми родителями. Это был очень крутой опыт: игровая практика, плюс меня там перевели в защиту и вообще по-другому раскрыли хоккей – комплексное развитие, несмотря на платный формат. Потом меня приглашали в NCAA как раз после этой лиги, а я хотел поехать в USHL.
– Затем яркой точкой в карьере стали «Новокузнецкие Медведи», где ты играл с Кириллом Капризовым. Расскажи, как это было?
– Да. После сезона в этой платной лиге я очень ярко провёл год. В одной из команд играл сын скаута сборной России. Как-то нас с Большаковым заметили: мы выиграли Кубок, побили какие-то рекорды. Нас вызвали на Кубок Чёрного моря. Там я впервые и пересёкся с Капризом. Меня поставили в нападение, мы играли вместе – химия была отличная. Думаю, у любого, кто играет с Капризовым, будет химия.
Потом я поехал в Бердск на сборы. В этот момент Новокузнецк там же проводил сборы. Тренер, который был в сборной, увидел меня и спросил, что я тут делаю. Я объяснил ситуацию. Он сказал: «Переходи ко мне». Я перешёл – и там мы уже нормально пересеклись с Капризом. Мы играли и в молодёжке, и за сборную, и поднимались в первую команду. И Илюха Сорокин там был, Никита Лямкин. Команда вообще была сильная, но что-то мы ничего не выиграли.
– Вспомнишь какую-нибудь забавную историю с Капризовым или Сорокиным?
– Честно говоря, мы никогда не были прям близкими друзьями и много времени вместе не проводили, поэтому каких-то смешных историй у меня нет. Капризов всегда спокойный, веселый, уверенный в себе. Могу сказать о нём только хорошее. Когда пересекаемся, можем парой слов перекинуться.
«Мужик ростом метр тридцать стирал нам форму без стирального порошка»
– Ближе всего к КХЛ ты подобрался именно в «Адмирале», правильно?
– Скорее в Новокузнецке. У меня там был хороший контракт под первую команду, квартиру давали – там, где жила основа. Я был в расширенном списке на молодёжный чемпионат мира – в теории мог поехать. Я, честно, не думаю, что сыграл бы на МЧМ, но в заявку попасть мог.
На Чёрном море я нормально выступил, и со своим годом тоже хорошо сыграл – шансы были. Меня даже сделали капитаном в молодежке, но я сломал ключицу на сборах, пропустил три месяца. Восстановился, сыграл десять матчей – и снова сломал в том же месте. Видимо, не до конца зажила. Потом агент сказал, что есть предложение от «Адмирала», я приехал туда.
В «Адмирале» я тоже играл защитником. Но у меня стиль, как у четвертого нападающего: подключался, лез под ворота. Но в 20 лет это никому было не нужно. Там легионеры, взрослые ребята выполняют такую работу, а от молодого защитника требуется другое.
– А что в «Адмирале» случилось? Именно по игре не подошел?
– Думаю, да. В таком возрасте рискованно играть свободно. Сейчас молодежи дают больше развиваться, а тогда «Адмирал» боролся за плей-офф. Там нельзя было рисковать. Андриевский тогда так строил игру – не знаю, как сейчас. Для 20-летнего защитника там просто не требовалось того, что я мог дать.
– Если я правильно понимаю, финальной точкой твоей карьеры стал «Ермак» из Ангарска?
– Скорее Беларусь. Я играл в «Динамо» после Ижевска, там тоже всё вышло некрасиво. Уже в тот момент я понял, что что-то делаю не так. Тренировался, команды не было, и тут звонит Ангарск. Тогда меня приглашал Кривокрасов – сейчас тренер в «Ладе», кажется. Он был тренером в «Сибири» и как-то был связан с Ангарском. Он говорит: «Хороший парень, не хочешь поехать в Ангарск?» Я отвечаю: «С удовольствием».
Приехал туда – там тренер Соловьёв. Он тоже не хотел, чтобы я играл в защите так, как я привык. Начал «подушивать» – и я подумал: куда я попал? Зачем мне это нужно? Больше играть в хоккей не хотелось. Уехал, месяц ничего не делал. Звонит агент: «Тебя зовут на просмотр в Солигорск». Думаю: Солигорск, Беларусь – звучит уже не так плохо, клуб приличный. Поеду, попробую. Поехал, потренировался неделю–две. Я до этого больше полугода не играл. Сыграл матч, тяжело было войти в ритм. Сразу сказали: «Спасибо, не надо». Я поехал домой и решил: всё, хватит. Больше я пытаться не буду.
– Это в Ангарске была история, что вы жили рядом с цирком?
– Да. Мы жили прямо на стадионе, там гостиница при арене. Не знаю, как там вообще можно жить… И ковид был, и цирк базировался рядом. Меня будил лев – в восемь утра просыпался от его рыка. Я ещё змей боюсь, а там мужик с питоном постоянно ходил. Ещё слоны были. Это, наверное, самое яркое впечатление от Ангарска. Честно, я всю Россию объездил, но Ангарск – в топ-3 худших городов.
– Ты прошёл весь андеграунд российского хоккея. Расскажи самую дикую историю, которая с тобой приключалась в низших дивизионах.
– Да мне кажется, все, кто играет в Высшей лиге, – это кладезь таких историй. Там постоянно что-то происходит. Так, чтобы цензурную историю… Что-нибудь полегче расскажу. Помню, в Ижевске сделали какие-то специальные майки – то ли юбилей города, то ли ещё что-то. Там играл один капитан, он лет тридцать отыграл в Ижевске, все его любили. Его майку продали на аукционе тысяч за 9 рублей – это, наверное, годовая зарплата в городе. Иду потом домой после тренировки, а у меня квартира была недалеко. Смотрю – мужик лежит в снегу, спит, и на нём эта майка.
– Купил за 9 тысяч майку, чтобы в ней в снегу поспать?
– Ну да. Наверное, кредит оформил ради неё. У нас был ещё один мужик. Ему было лет 50, ростом метр тридцать. Он работал у нас – мы скидывались ему по косарю, он стирал нам форму. Правда, без стирального порошка почему-то. И каждый год он брал кредит, чтобы поехать на чемпионат мира. Один раз взял микрокредит, и его поставили на счётчик – должен был кучу денег. Команда ему скидывалась.
«Как-то мы обыграли команду Радулова и включили в раздевалке We Are The Champions. Он просто вскипел»
– Далее ты решил тренировать и успел поработать с Гусевым, Капризовым, Шалуновым, Маминым и Радуловым. С кем проще всего было находить общий язык?
– Когда я понял, что больше не хочу играть в хоккей и смысла мучиться нет, решил завершать. Это, конечно, сложный процесс: всю жизнь играешь, а дальше не очень понимаешь, что делать. Я всегда сторонился тренерства, не хотел этим заниматься. Считал, что тренировать идут те, кто не знает, что делать по жизни – если не брать высокий уровень. У меня друг, профессиональный теннисист, закончил карьеру примерно в то же время. Он начал тренировать и сказал, что ему нужен тренер по ОФП. А я тогда практически не зарабатывал. Ну, так и начал понемногу работать.
Но в основном я работал с Толчом и Максом (Маминым). И нельзя сказать, что у меня была какая-то своя методика – я просто помогал им готовиться к сезону. Один раз тренер по скиллам никому не понравился, и мне Макс звонит: «Серёга, не хочешь нас потренировать?» Ну, почему бы нет. Утвердили, дали два-два с половиной часа льда. Я минут 30–40 давал скилловые упражнения. Там кто только не был: Капризов, Сергачёв заходил, Гусев, Радулов, Чинахов, Ткачёв – список серьёзный.
Атмосфера была дружеская. Если что-то не нравилось, мне сразу говорили. Я каждый день придумывал новое упражнение, вкладывался. Но это был скорее стресс, чем удовольствие. Радость начиналась, когда я переодевался и играл с ними 5 на 5 – вот это кайф.
– А как Радулов себя вёл на тренировке?
– Я его знал и раньше, мы тренировались вместе. Он максимальный профессионал. Я со многими работал, но он точно в моём топ-3 по отношению к делу. Он горит хоккеем. Помню историю. Ковидный сезон, огромная группа ребят на тренировке. Я тогда ещё играл, был единственным из вышки. Как-то мы обыграли его команду, и кто-то включил в раздевалке «We Are The Champions». Радулов просто вскипел. «Вы что, совсем? Какие чемпионы?» Злился жутко.
На следующий день на тренировке он в одиночку всех обыграл и включил сам себе эту песню, ходил довольный. Ему даже в мелочах важно побеждать.
– Ты говоришь, что он в топ-3. А кто ещё?
– Точно Капризов. И, наверное, Орлов. Он отдыхает, наверное, одну неделю и сразу начинает работу – ОФП, лёд, всё на максимальном уровне.
«Если хожу на все тренировки и играю все матчи, зарплата – 300 евро»
– Как вообще появился вариант отправиться играть в хоккей в Сербию?
– Да я не поехал играть в хоккей в Сербию. Я поехал потому, что больше не хотел тренировать. Нужно было как-то расти, и я уже параллельно возил теннисное оборудование в Сербию и Россию – занимался параллельным импортом. Это было в 22-м.
Был человек, который предлагал совместный бизнес такой. В итоге я приехал, а он сказал, что ничего со мной делать не будет. И это был даже не Белград, а Крушевац – маленький город. Я тогда ещё с девушкой встречался, переехал с ней. Продал всё, что было. Никто не понимал, зачем я это сделал. Работы нет, ничего нет. Я написал во все теннисные академии Сербии. Ответила только одна – как раз из Крушеваца. Я там работал три–четыре месяца за 600 евро. В России у меня доход был под 5000 евро, а тут – 600 евро в академии в Крушеваце. Непонятно, что делать дальше. И вот мы поехали как-то на Чёрную пятницу в Белград. Девушка говорит: «Ты мне надоел со своим хоккеем, поехали на стадион. Зайдём, может, будешь с любителями играть».
Я согласился. Стучусь в офис «Партизана» – закрыт. Смотрю, офис «Црвены звезды» открыт.
– Просто зашёл в офис клуба и предложил себя?
– Захожу: «Можно за вас играть в хоккей?» – «Нет, нельзя». Как «нельзя»? – «Ну как так, чтобы просто зашёл и начал играть?» Я говорю: «Посмотрите мою фамилию, статистику – думаю, для Сербии она неплохая».
Он смотрит: «Раньше мы никого за деньги не могли позвать, а сейчас бесплатно приходят». Я говорю: «Не знаю, я хочу играть». Отвечает: «Вот у нас парень полгода не приходит на тренировки, хочешь – надень форму». А я только что бургер съел, ехал на распродажу. Надел какие-то коньки на пять размеров больше, хорошо хоть клюшку под правую руку нашли. Не вставал на коньки полгода.
Покатался – и они говорят: «Мы хотим, чтобы ты поиграл за нас». Я говорю: «Я живу в Крушеваце». – «Надо, чтобы ты каждый день ходил на тренировки». Я говорю: «Не могу – ехать туда-обратно полтора часа, это около 50 евро: бензин, платная дорога». – «Мы не оплачиваем».
Тогда я сказал: «Я готов приезжать по пятницам тренироваться и играть в субботу – за свои деньги». Они: «Давай попробуем». Так доиграл сезон. На следующий уже переехал окончательно, играл полноценно.
– Как знакомые ребята из КХЛ отнеслись к твоему решению играть в Сербии?
– С юмором, на самом деле. Но все же знают меня и понимают, что для меня это хобби, а не что-то основное. Зато узнали, что в Сербии есть хоккей.
– У тебя, получается, тут нет зарплаты?
– Есть, формально. Почему-то я хоккеист второй категории, не первой – не знаю, почему так получилось.
– Может, для налоговой?
– Нет. Я не официально трудоустроен, у меня волонтёрский контракт. Думаю, это потому, что я не играю за сборную – у меня нет паспорта. Если я хожу на все тренировки и играю все матчи, зарплата – 300 евро.
– В месяц?
– В месяц, да. В этом году я её не получал – получаю 200, потому что если пропускаю тренировку, с каждого занятия вычитают. А я ещё не езжу на выезды: девять часов в автобусе – просто нет времени. Если близкие матчи – стараюсь ехать. Но тяжело: едешь весь день, я уже не молод, чтобы столько времени проводить в автобусе без ночёвки. На следующий день у меня работа выпадает. Когда могу – езжу.
В итоге получаю примерно 200 евро в месяц. Многие вообще платят за возможность здесь тренироваться, а я ещё получаю деньги и играю фактически на профессиональном уровне. Поэтому вопрос точно не в деньгах.
– Есть ли другие россияне в команде?
– Есть, нас четверо. Мы втроём с первого года вместе – получается, уже четвёртый сезон играем. И Слава в этом году приехал, до этого он в Нови Саде играл.
– Все хоккеисты «Црвены» работают где-то ещё?
– Да, невозможно не работать. Клуб не обеспечивает ни питанием, ни проживанием, ничем. И зарплаты такие, что жить только за счёт хоккея здесь невозможно.
«Клюшки всем выдали, а мне не дали – потому что не ездил на выезды»
– В «Црвене звезде» работают два российских тренера. Главным является Павел Поправка, а также здесь трудится Алексей Ярушкин, который в своё время тренировал Панарина. Как им работается в Сербии?
– Ярушкин сейчас работает в «Партизане» и в молодёжной сборной Сербии. Я считаю, что это очень сильный тренер. Человек, который был главным в СКА. У него воспитанники – Макс Гончаров, который выигрывал Кубок Гагарина, Панарин. Он долго работал в «Русских Витязях». Для российского хоккея это громкое имя, а уж в Сербии, мне кажется, с него должны пылинки сдувать. Очень сильный специалист.
И смешная история: лет в 12 я плохо катался – у меня была неправильная техника. Мне сказали, что есть специальный хоккейный тренажёр, где тренер ставит технику. У меня тогда была травма руки, и отец десять дней водил меня на этот тренажёр. Там как раз Ярушкин и был. Он меня научил кататься правильно, после этого я уже катался как надо. И потом я приезжаю в Сербию – и вижу его здесь. Как так вообще? Жизнь свела.
– А как он сюда попал?
– Не знаю. Я на эту тему с ним никогда не разговаривал, когда виделись. Мы вот играли позавчера против его сборной до 20 лет…
– «Црвена» играет против молодёжной сборной?
– Да, здесь два чемпионата. Чемпионат Сербии, Словении, Хорватии – это ИХЛ. И второй – это внутренний чемпионат Сербии: мы, «Воеводина» и сборная до 20 лет.
– То есть, там три команды?
– Да. Но в прошлом году было две. Я уже трёхкратный чемпион Сербии. В первый год мы просто сыграли два матча. На второй год говорят: «Сегодня игра за чемпиона Сербии», – мы пришли, а «Воеводина» не приехала. Второй матч – опять не приехала. Наш сервисмен бросил шайбу в ворота, мы уехали, подняли кубок – всё, мы чемпионы. Короче, да, я трёхкратный чемпион Сербии.
– Ну а в этом сезоне конкуренция уже повыше?
– Как-то 10:2 у сербской молодежки выиграли. Я, честно, ни одного ускорения не сделал. Не сильно напрягался. Просил, чтобы меня не ставили – всё равно поставили.
– Тренировки здесь вообще по желанию? И игры тоже?
– Нет, формально всё обязательно, но по факту хочешь – ходишь, хочешь – нет. Просто ставишь галочку. Как-то был зал и лёд, я устал, поставил «не иду». На игры обычно все ходят, у нас хорошая посещаемость. Наверное, это не строго обязательно, но все приходят.
– Ты играешь в коньках и с клюшкой Сергея Толчинского?
– Клюшка у него леворукая, а я правша – поэтому нет. А вот коньки – да. Я когда об этом в интервью рассказал, он потом шутил, что ему коньки больше не выдадут из-за меня (смеётся).
– Здесь не выдают экипировку?
– Мне почему-то не выдают. Щитки в этом году дали, но в целом… Мне бы шлем новый. Клюшки всем выдали в прошлом году – мне не дали, сказали, что я не езжу на выезды. Почему – не знаю. Иногда на меня злятся и ничего не выдают. Кому-то коньки наполовину оплачивают. Есть ощущение, что они думают: раз у меня есть деньги, я должен сам всё покупать. Как-то даже сказали, что я должен быть их спонсором. Я тогда удивился: с чего это я должен быть вашим спонсором?
– Толчинский к тебе приезжал недавно?
– Прошлым летом, да.
– А ты его не водил на арену?
– Нет, мы соскучились друг по другу, и ареной он вне сезона, честно, мало интересовался. Мы играли в падел, потом смотрели футбол – скорее отдыхали, чем занимались хоккеем.
– А много людей ходят на игры?
– В этом году безумно нравится. Во-первых, тренировки с Павлом Васильевичем стали интересными. Он тренирует с прошлого сезона. Плюс начали заниматься маркетингом: диджей на играх, фотозоны – реально приходят болельщики. Сейчас стадион заполнен процентов на 70, думаю, на плей-офф будет на 100%, а вместимость где-то полторы тысячи человек. Играть становится интересно.
Здесь раньше было похуже, сейчас лучше. Скоро новые майки сделают – форма и так красивая, ещё симпатичнее станет. Новый бренд российский, мой товарищ их делает.
– По ощущениям, четверть населения Белграда – россияне. С эмиграцией увеличилось число людей на трибунах?
– Нет, россиян сейчас меньше, чем два года назад. Хоккей интересен и местным, надо просто развивать бренд. «Црвена звезда» – сильный бренд для Сербии, но хоккей мало освещают. Сейчас у нас маркетинг-директор – бывший баскетболист. Он ведёт рекламу в русском Телеграм-канале. Так что если огласку увеличить, придёт ещё больше людей. При этом процентов 70 зрителей всё равно сербы.
«Футбольные фанаты приходили, жгли файеры, орали»
– Какая у вас атмосфера в раздевалке, на выездах? Есть какие-то смешные привычки у сербских хоккеистов?
– На выездах да, поэтому я не езжу часто – не очень понимаю, откуда у людей столько сил. В семь утра они едят плескавицу с колой. Потом девять часов в одну сторону на автобусе, потом играешь. Дорога обратно – ад. Я почти не пью, 2−3 пива максимум, а остальные бухают до 6 утра. Я еду спереди, а сзади в автобусе колонка орёт, они орут песни, пиво пьют.
– С кем у вас самые жёсткие матчи?
– «Триглав», кажется. Я не помню тут названия команд. В прошлом году полуфинал – интересная история. Я раньше на играх был очень злой, нервный, мог провоцировать, спорить с судьями. Они забивают гол, машут нашим болельщикам, что-то кричат. Я в ярости, забиваю гол, начинаю в ответ издеваться над их скамейкой, меня удаляют. Проигрываем 2:1, мне до сих пор это в команде припоминают.
На первой игре с ними клюшкой в нос получил – кровь, губа разбита, судья говорит: «Так тебе и надо». В другой игре шайба в лицо попала – зубы повредил. А в игре со сборной до 20 лет ещё и ногу порезали коньком. Думаю: «Что ж такое, надо в церковь сходить».
– Нет у сербов особой злости, когда играете с хорватами или словенцами?
– Да нет, у меня тут злость, когда играем. Но после матча всё проходит. Но в целом, прям настроенной национальной злости нет – чисто спортивная.
– А к россиянам какое отношение?
– Прекрасное. Как к своим. На сербском общаемся, уже родными стали за четыре года. Иногда прикалываются, могут назвать эмигрантами – но это шутка, всё по-доброму.
– Как решаются проблемы с визами в Хорватию, Словению?
– У меня бонус – на семь месяцев шенгенская виза. Клуб делает визу, федерация Словении отправляет письмо, визу дают на сезон. Ну и могу для своих личных поездок использовать.
– В прошлом году было подписано сразу два важных Меморандума о сотрудничестве ФХР с Сербией и о сотрудничестве КХЛ конкретно с «Црвеной звездой». Как к этому относишься?
– Мы не почувствовали никакого эффекта. [Алексей] Морозов приезжал, сходил на игру «Црвена звезда» – «Барселона» в Лиге чемпионов, единственное, что слышал. Но никаких конкретных шагов нет. Думаю, российская федерация могла бы быть заинтересована, но сербская не занимается этим. Поэтому уверен, что ничего не будет. Если бы такое случилось, я бы хотел занять какую-то должность, потому что знаю особенности сербского хоккея, всю жизнь провёл в хоккее, мне было бы интересно. Мог бы приглашать друзей, развивать проект.
– «Црвена» могла бы заиграть в КХЛ хотя бы на уровне того же «Медвешчака»?
– Понятно, что с российскими игроками в составе – да. А если с сербами – нет, конечно. Сербы могут играть на хорошем уровне, но потенциал ограничен. Суть в том, что все сербы обожают командные виды спорта, сильная и спортивная нация, есть правильное мышление, но хоккей не развивается.
В команде есть мастеровитые парни 18−19 лет, я им говорю: «Зачем вы тут сидите? Вы можете поехать в Россию и заняться хоккеем серьезно, можете вырасти». Они мне отвечают: зачем ехать куда-то и играть в Европе за 2-3 тысячи евро, если можно получать образование и жить лучше? Логичное, взвешенное решение.
– У тебя в команде следили за погоней Овечкина за рекордом Гретцки?
– Не особо. Все знали о погоне, но в раздевалке мы об этом не говорили.
– Сербия славится своими бешеными футбольными и баскетбольными фанатами, на хоккее что-то подобное случалось?
– Было, на Континентальном кубке, когда играли с украинцами. Футбольные фанаты приходили, жгли фаеры, орали.
– Прямо на закрытой арене?
– Аккуратно. Ну тут и курят на арене. У нас один сервисмен, например, курит у скамейки запасных прямо на тренировках.
– Ты как-то говорил, что хоккеисты «Црвены» лучше играют в баскетбол на тренировках, чем в хоккей.
– Да, меня это бесит. Я перестал ходить на тренировки по баскетболу. Меня всегда выбирают одним из последних, потому что я объективно хуже всех. А они еще выпендриваются. Какой-нибудь парень из четвёртой пятёрки плечиками размахивает, мол, я крутой. Я начинаю злиться, ухожу. После баскетбола я тренируюсь лучше всего, потому что злой.
«Хоккей – для души, а основная деятельность – рестораны»
– Кроме хоккея, в Белграде ты занялся ресторанным бизнесом. Расскажи о заведениях, которые ты здесь открыл.
– На самом деле хоккей уже только для души, а рестораны – моя основная деятельность. Когда переехал, не хотел тренировать, но хотел продолжать играть. В то же время здесь не хватало чего-то русского, было очень мало таких заведений. Решил открыть ресторан. Мы сами разработали концепцию, бизнес-план, нашли помещение, делали всё сами – без опыта. Так появились первые «Патрики». Там был такой рок-н-ролл, тусовки, но потом захотелось сделать более серьёзный проект, перевезли «Патрики» в большое помещение, занялись кухней и ещё открыли коктейльный бар «Чин-Чин», который попал в топ-4 открытий года в Белграде.
О нас и Vogue писал, и Marie Claire. Там целевая аудитория – сербы, 90% гостей. «Патрики» – больше для русских. Я уже говорю по-сербски и понимаю менталитет, могу адаптировать бизнес под местную аудиторию. Сейчас открываю фастфуд с берлинским кебабом – модного фастфуда здесь нет. Я несколько раз съездил в Берлин к друзьям, влюбился в берлинский кебаб. Все открывают шаурму, но хочется сделать что-то более интересное.
– Как вообще изменился Белград с наплывом россиян?
– Я не знаю, каким он был до наплыва россиян. Мы попали в первую волну миграции и Белград на фоне Крушеваца мне казался супер городом. За последние 2,5 года я вижу явный прогресс: рынок растёт, есть потенциал, хотя он ещё отстаёт от Москвы. Здесь легче развиваться, ошибки прощают, конкуренция пока мягче, но растёт. Приезжают большие русские проекты, открывают бизнес, анализируют рынок. ЭКСПО-2027 тоже добавляет перспектив. Для меня важно, что я здесь чувствую себя как в России: православие, язык, культура, даже флаг похож.
– Кроме Толчинского, кто-нибудь из КХЛ посещал твои заведения?
– Миша Пашнин приезжал недавно, мы три дня общались, болтали, кушали. Глеб Трикозов из АХЛ и Руслан Хаджиев – вратарь из «Каролины» – тоже заходили. Обычно кто-то из знакомых пишет, что приезжает игрок, я прихожу, здороваюсь, общаемся.
– Каких-то амбиций в хоккее у тебя совсем не осталось?
– У меня есть амбиции, когда выхожу на лёд: хочется победить, забить, хорошо сыграть. Но я точно знаю, что я больше не профессиональный хоккеист. На самом деле, я счастлив, что нет прежних амбиций. Первые полгода-год ты находишься в небольшой депрессии, так как до конца ещё не убил в себе хоккеиста. Я играл с пяти лет, и тут эта детская мечта уходит, это гложет.
Кроме того, как бы ты своих друзей хоккеистов не любил и не гордился бы ими, когда видишь их успехи, тяжеловато внутри. Что мне нравится в последние 3-4 года, что я могу ещё более искренне радоваться их победам, успехам. И меня совсем не мучает, что я не стал хоккеистом. Наоборот, этот путь открыл для меня большие возможности в жизни: закалка, терпение, трудолюбие, дисциплина. Все трудности, которые были по карьере, а у меня в карьере были только трудности, помогают сейчас справляться с любыми вызовами. Кроме того, это позволяет мне здесь играть в хоккей.
– А все устремления связаны именно с бизнесом?
– Да, но я хотел бы попробовать управленческую роль в хоккее, но на нормальном уровне. В нынешней структуре «Црвены звезды» не хочу, но если предложат – я бы, может быть, попробовал. Я думаю, что можно и спонсоров найти, и развивать клуб. Но сейчас в целом мои мысли о бизнесе: масштабировать, развиваться, добиваться успеха.
– Не думал получить сербский паспорт и играть за сборную?
– Думал, но это зависит от федерации. Федерация хоккея Сербии совершенно не заинтересована в таких вещах, даже купить клюшки для ребят не может. К этой структуре у меня много вопросов.
Хоккей в Сербии – это бесплатные билеты, демократия на трибунах и каска лучшему игроку: репортаж с матча команды Щенкова
Разобраться в том, что такое хоккей в Сербии, мы попытались 20 декабря, посетив в Белграде матч Международной хоккейной лиги, в котором «Црвена звезда» принимала на арене «Пионир» команду «Славия» из столицы Словении – Любляны.
Смесь сербского и русского на трибунах
Хозяев льда я увидел уже на улице, недалеко от входа. Часть команды разминалась с мячом, что, впрочем, привычно для хоккея.
Я вошел на арену через главный вход и был приятно удивлен. В холле постелили красный ковролин, поставили динамики и мониторы, где крутили хайлайты с матчей «Црвены». В центре холла выставили трофеи команды, а на входе болельщиков встречали молодые девушки, раздававшие воздушные шары с эмблемой клуба.
Для детей организаторы поставили стол с раскрасками и организовали мини-игру с хоккейными воротами, клюшками и шайбами. Юные сербские болельщики охотно примеряли на себя роль хоккеистов. Вход на игру был абсолютно бесплатным, однако трибуны удалось заполнить максимум на 70%. Можно было бы поиронизировать, но когда от матча в нехоккейной стране не ожидаешь ничего, такая обстановка впечатляет.
Арена «Пионир», хоть и небольшая, но вполне уютная. Есть небольшой бар с едой и напитками (в том числе пивом) и отличным видом на лед. Некоторые болельщики берут пиво на трибуны, кто-то приносит банки из соседнего ларька. Находятся и те, кто курит прямо во время матча – культуру курения на Балканах, видимо, не победить.
После я отправился в подтрибунное помещение, где располагаются раздевалки домашней и гостевой команд, а также воспитанниц школы фигурного катания. Девушки готовились выступать в перерывах между периодами.
Наконец команды вышли на лед. После гимнов Словении и Сербии состоялось первое вбрасывание, и игра началась. Благодаря Сергею я получил возможность наблюдать за матчем у скамеек запасных.
Российский главный тренер «Црвены звезды» Павел Поправка уверенно руководил командой на сербском языке, лишь к российским легионерам обращаясь на родном. Первый период прошел с преимуществом белградцев, но без заброшенных шайб.
На трибунах царила домашняя атмосфера: слышались сербская и русская речь, семьи активно поддерживали хоккеистов. Мальчишки старались подобраться к скамейке запасных и поговорить с игроками – те охотно отвечали.
В перерыве я решил поспрашивать болельщиков об их впечатлениях. Первыми мне попались двое парней из Санкт-Петербурга. Один болел за СКА, второй впервые познакомился с хоккеем в Сербии.
– Как вам игра? Как уровень хоккея в Сербии?
– Ощущение, что ребята во дворе играют. Очень нежно катаются, плохо обрабатывают шайбу. Мне кажется, им техники немного не хватает. Вспоминаю хоккей СКА – там на арене становилось жарко, а тут как‑то нет…
Затем я подошел к русской паре – Матвею и Алине из Нижнего Новгорода. Матвей болел за «Торпедо», а Алина впервые была на хоккее.
– Ничего так ребята играют, здорово, – сказал Матвей.
– Я никогда ранее не была на хоккее, мне стало интересно. Пока все ожидания оправдываются, мне нравится, – добавила Алина.
В начале второго периода хозяева открыли счет под ликование болельщиков. Пропустив, «Славия» будто потеряла волю к сопротивлению. До конца периода сербы забили еще дважды – 3:0 к перерыву.
Стоит отметить: скорости и уровень владения шайбой несопоставимы с КХЛ. Однако игра смотрелась, болельщики оставались вовлеченными. После заброшенных шайб команды стали раскрываться: игра оживилась, хоккеисты проводили неплохие комбинации и позиционные атаки.
«Не профессионально, зато интересно»
Перед матчем я написал Сергею, что жду от него хет‑трик, но после двух периодов российский форвард не отличился.
Во втором перерыве, пока на льду выступали фигуристки, я взял комментарий у местных жительниц. Две молодые сербские болельщицы – Наталия и Мария – рассказали, что регулярно ходят на хоккей: их парни (Марко Драгович и Иван Анич) выступают за «Црвену».
– Почему они решили играть в хоккей в Сербии? Почему не в футбол или баскетбол?
– У моего парня старший брат тоже играл в хоккей, но завершил карьеру. Он подумал: «Хочу быть как мой брат», – объяснила Наталия.
– Мой парень в детстве был немного сумасшедшим, поэтому родители отправили его сюда, чтобы он стал дисциплинированнее, выплескивал энергию, – добавила Мария.
– Вы приходите почти на каждый матч?
– Практически на каждый, уже много лет, – ответила Мария.
– Какой уровень хоккея в Сербии, на ваш взгляд?
– Сложно сказать. Когда смотришь хоккей за границей – например, в Швейцарии – это другой уровень. Здесь не так профессионально, как в Швейцарии, но зато интересно. Нам нравится смотреть хоккей здесь, – сказала Наталия.
В третьем периоде «Црвена» полностью завладела инициативой и закрепила результат первых 40 минут. Итоговый счет установил Сергей Щенков – он оформил дубль в концовке встречи.
После финальной сирены мы отправились в раздевалку. Павел Поправка похвалил команду за игру и поздравил хоккеистов с наступающими праздниками. Лучшим игроком матча признали автора третьей шайбы – Игоря Митровича, которому вручили строительную каску.
Вывод: хоккей на Балканах серьезно уступает в популярности футболу, баскетболу и теннису. Однако этот вид спорта живет и находит своего болельщика. Атмосфера на игре теплая, подкупает семейной обстановкой. Кто знает, какое будущее ждет хоккей в Сербии – возможно, страну однажды охватит хоккейный бум, как Германию и Швейцарию.