Если у вас сложилось впечатление, что жизнь в Дремушихе – сплошная идиллия. Мол, дремушинцы живут меж собой постоянно в любви да согласии. Спешу разочаровать. Бывают и здесь всякие стычки по пустяшным подозрениям. Такие, что отдыхают гоголевские персонажи Иван Иванович с Иваном Никифоровичем…
Вот хоть взять размолвку по поводу наблюдений за температурой воздуха. Тема по предсказанию погоды всегда на слуху. Каждый мнит себя, хоть маленько, синоптиком и отчаянно защищает свои убеждения. Дремушинцы – не исключение.
Собрались в очередной понедельник у проруби, проинформировали друг друга: у кого градусник какой мороз показывает и к одному знаменателю уж никак не пришли. Блуждают расхождения в районе 10-15 градусов. А деревня-то – не Москва какая, под которой одного метро больше, чем до Владивостока в обе стороны накопано! С курье крылышко! За полчаса всю оббежать можно!
И всё равно каждый свою правоту отстаивает.
-Так ты бы ещё градусник-то не у своего щелеватого окошка держал, а на печь для удобства приколотил, - защищает свои низкие показатели Платонида от сомнений Евсея.
-Не знаю… У нас с Игнатием цифры меньше разнятся, хоть, считай, на разных концах деревни живём? – очень сомневается Евсей.
-А у нас с Верусей, твоей соседкой, чуть не один в один…
-Вот-вот. Она-то свой прибор как раз на веранде от мороза прячет…
-У меня больше всех с интернетом совпадает, - тут же защищает свой термометр Веруся.
- Только интернета-то нам теперь и не хватает. Того гляди, зиму с летом путать начнём, по их прогнозам, и вашим тоже… путаники! - машет руками Евсей и в сердцах покидает реку без воды.
-Зря старика-то обидели, - заступается за Евсея Игнатий. – Может, глаз его подвёл или градусник сплоховал.
-Глаз его подвёл… Нечего до усрачки спорить, раз толку нет разглядеть…
-Да и в ваших-то градусниках краска не больно яркая, могли ошибиться… Термометры теперь - людям на смех делают. Только бы народ весь перессорить! - сомневается опять Игнатий.
Потом, молча, набрали воды и, не глядя в глаза друг другу, разъехались по домам.
Повисла над Дремушихой нехорошая тишина. Топятся печи, как и раньше, но дым из всех труб разлетается в разные стороны.
Вроде, как прежде живут. А встреч избегают. Копят обиду, вспоминают прошлые недомолвки, старые оплошности... Обида - прилипчива, как чесотка, чем больше внимания уделяешь, тем сильнее распаляется.
Что-то надо делать? – очнулся раз Игнатий с очень большим вопросом в голове. Думал, думал, чуть головой с этим вопросом подушку до дыр не протёр… И надумал.
В центре Дремушихи стоял электрический столб с боковой опорой, чтоб не покосился. Игнатий пошёл и привернул саморезами сколоченный из досок ящичек. Получилось, что-то вроде скворечника, только без передней стенки. В это скворечник он поселил свой почти новенький термометр – пользуйтесь, люди добрые! Сообщил всем, что в Дремушихе теперь - одна общая бесспорная температура. И она располагается на столбе!
На следующее утро выпал снег. Игнатий пошёл поглазеть на показания градусника, и был очень удивлён. Кто-то возле опоры поместил сварганенный из досок табурет, над ним водрузил колышек с мерной насечкой. А на конце колышка крутился петушок-флюгер, показывая направления ветра…
—Вот те на, теперь и глубину снежного покрова замерять будем! - выдохнул тёплый воздух на иней столба Игнатий. Оттаивать деревня-то начала!
Дальше – больше. Ещё через день появился стол со скамейкой. И дремушинцы вдруг опять всем скопом поползли в понедельник на реку за водой, и уже не особо косились друг на дружку. Договорились ежедневно снимать совместные бесспорные показания в Дремушинском гидрометцентре!
На предмет: а посидеть где? Не на ледяной же скамейке? Веруся сказала, что будет захватывать с собой толстый половичок, которым накрывает дома лавку.
Мирная жизнь в Дремушихе начала налаживаться. Печные трубы стали дымить в одну сторону. Утомлённые долгим разобщением дремушинцы не могли налюбоваться друг другом, наговориться всласть.
-В интернет вчера не заходила и телевизор не включала, - высказывала материнскую заботу обо всём воюющем и невоюющем мире Платонида. - Не набезобразил хоть там без меня чего-нибудь Трамп-от? Больно уж велики у него аппетиты-ти?..
-Да уж. Штями бы твоими накормить что-ли? Может, голодом мужика морят. Вот он и озлился… Антарктиду хочет оттяпать! - отвечал в тон ей Евсей.
-…Гренландию, - поправила Веруся.
-А какая разница! Хоть Северный полюс, всё равно – кусок льда! Это он, чтобы разных доходяг из Европы позлить. Так-то лёд даром ему не надо…
- И правда. Голодные, отощали все, потому и злые! Гляди, чего на столах-то договорных выставлено. Одна вода! Ну, бывает, ещё в вишенку палочку воткнут и муслят целый вечер, – опять взялась за свой политический анализ Платонида. – Вот ет-та американец на переговоры приезжал, гладенький, как улитка, так тот сразу на Красную площадь пошёл и – прямиком в столовку. Там чебуреков каких-то навернул. Гляжу, добряк добряком сидит, улыбается – от такого плохого не жди… Правда, всё равно ни до чего не договорились. Но довольный, сытый уехал. Есть желание ещё раз застрекнуть! Видать, чебуреки наши комом в горле не встали...
-Да это он, - чтобы проверить, как мы под санкциями живём? Осталось ли чего поись-то? Или совсем на лебеду с крапивой перешли? - сделал догадку Игнатий, чем и вызвал общий смех.
-Ну и сказанул… «на лебеду с крапивой!» И в былую войну-то такого блюда в Москве не подавали…
-Точно. К нам их сюда, за стол, в Дремушихе всех на переговоры посадить надо. Живо под один градус подведём, - вставляет своё слово Серафим, разглядывая термометр на опоре.
— Это ты о каких градусах сейчас? – включил непонятку собравшийся вновь обидеться Евсей.
-Ясен фонарь, - о географических. Там тоже есть градусы, и по длине, и по ширине. Укладывайся в свои, на чужие не зарься!
-А я думал, мой компот хаешь?
-Да мировой у тебя компот. Хоть сейчас всех созывай. Напоим, накормим, помирим… Опыт есть…
… Уже на обратной дороге в город за рулём машины к Серафиму пришла догадка: надо Игнатию термометр купить. Пожертвовал для общего дела. Но иногда у человека свой градус должен иметься, особенно в Дремушихе. Вдруг, не дай Бог, приболел и до столба не сбегать…Правда, тогда больше надобен другой градусник, температуру тела показать...
...Серафим с осени всё так же метался между городом и деревней. В городе было жить теплее, удобнее, комфортнее. Но и в деревню неотвязно тянуло. Тут он погружался в какую-то особенную сказку наяву, боялся пропустить очередные события. Была в его соседях особенная закваска человечности, которую почти растерял весь другой мир, подгоняющий себя всё ближе к искусственному, чересчур рациональному, мышлению.