ЧЕМ БЛИЖЕ — ТЕМ ДАЛЬШЕ
Многие из нас считают себя людьми внимательными, и не безосновательно. Ведь внимательные следят за всем, что происходит в мире, знают, о чём говорят, и тоже — в мировом масштабе.
И те, которые знают, что и как устроено где-то там, далеко, совершенно не в курсе событий, происходящих в самой что ни на есть близости от них самих. Хотя… что это я. Ведь слова эти касаются меня: я как нельзя больше отношусь к той категории людей, которые знают «там» и нередко понятия не имеют о «здесь».
Ветер, который я описывала вчера, предвосхищал дождь. Шёл он больше шестнадцати часов, то превращаясь в мелкую водяную пыль, то роняя капли с чайную ложку, хотя папа утверждал — что с рюмку. Капли, гонимые ветром, шлёпали об асфальт с такой силой, что казалось, будто они хотели отлупить негодницу-дорогу за одну только им ведомую провинность.
На смену огромным каплям явился град. И если дождю мы радовались и просили его пролить землю как следует, то граду не был рад никто. Мама заволновалась за машину — не испортит ли её зловредный лёд. Но папа уверил её в том, что машина в безопасности.
Мы улеглись спать под грохот дождя, и лило вот так — с ветром, почти истерически — всю ночь. А после небольшой передышки задул тёплый ветер, о котором я говорила. Примерно в полдень, или чуть пораньше, папин друг сказал, что волны на море бушуют и ревут. Конечно же, мне сразу захотелось бросить все дела и бежать любоваться штормом на Средиземном море: я никогда не видела зимнего шторма в этих краях.
Мы отправились на набережную и…
И не смогли выйти на неё.
Хорошо ещё, что мощный поток ветра не пускал волны выхлёстываться в полную силу. Но и того, что было, хватало, чтобы залить всю набережную и примыкающую к ней мягкую дорожку для спортивной ходьбы. Рёв и грохот стояли такие, что невозможно было расслышать слова человека, идущего рядом. Чтобы переговариваться, приходилось напрягать голос.
Идя сквозь солёные брызги, облеплявшие нас со всех сторон, мы гадали, что творилось тут ночью. Мне было жаль прибрежные растения, которые ожгла солёная вода, и вся надежда была лишь на то, что придёт ещё один мощный дождь — в то самое время, когда шторм уляжется.
Стеклянные фасады кофеен жалобно скрежетали. Воробушки, как-то умудрявшиеся противостоять страшному ветру, пили воду из уцелевших дождевых лужиц, пока они не просолились. Было страшно, весело и хотелось расхохотаться в унисон с непрекращающимся рёвом волн.
Шум моря напомнил мне монотонный рокот моря Аравийского в сезон дождей. Окончательно просолившись, мы отправились домой, по пути заехав в парочку супермаркетов. В них ничто не говорило о том, что мы узнали несколько часов спустя.
Оказалось, что дождь, которому мы так радовались, наделал бед. Некоторые реки вышли из берегов и утащили много ценного с собой. В том месте, где так называемая сухая речка сходится с морем, образовались два потока воды, которые выплёвывали на берег всё, что человечество насильно навязало им. Другой же поток утаскивал с собой стихийную свалку, образовавшуюся в сухом русле. Всю эту дрянь неминуемо тащило в море.
Море, в свою очередь, выбрасывало топляк. Его начали собирать местные жители, чтобы отвезти своим родным в деревню, где дома отапливаются только печками. Всё это снимала на телефон женщина — она как раз принадлежит к категории внимательных, которые знают всё, что случается поблизости.
А в довершение всего мы узнали, что в посёлке Тедже рухнул мост, и разрушения там были довольно страшными и серьёзными. В ту ночь, когда мы радовались тому, что дождь наполняет реки и озёра, пропитывает землю, мы не подумали о глубоких снегах, которые дождь и оттепель стащили с законного горного места и превратили в воду.
Всего в нескольких километрах от нас был крах, а мы, взирая на дождь из огромного окна квартиры, даже понятия не имели о драме, которую развернул дождь. Теперь, если вам или мне доведётся сказать, что мы внимательны, нужно точно понимать, к какому классу этих внимательных мы можем отнести себя.
Маргарита Петрова.
30.01.2026
Х
