— Мамашу-то ни разу в школе не видели, представляешь? Ни разу за все годы. Ты знаешь, кто учится в нашем классе? Она, необыкновенная девчонка, эта Мария Андроникашвили. У нее мама — знаменитая актриса.
— Ах вот оно что! Теперь понятно, почему учителя и родители заглядываются на нее. А кто ее мать-то?
— Сама Гурченко! А дочка-то ей совсем не нужна. Ай-яй...
***
В обыкновенной московской школе проходила обучение вполне рядовая ученица по имени Мария, носившая необычную грузинскую фамилию Андроникашвили.
Она не выделялась особыми способностями или внешностью, но всегда привлекала внимание окружающих — педагогов, сверстников и даже родителей учеников. Иногда взрослые специально приходили в школу, чтобы увидеть эту неприметную девочку.
Объяснение столь пристального любопытства простое: матерью Марии была широко известная советская актриса Людмила Гурченко. Правда, за все десять школьных лет именитая мать ни разу не посетила учебное заведение, где училась ее дочь. Сама Мария относилась к маме прохладно, а отношение Людмилы Гурченко к ребенку было подчеркнуто холодным. Но почему?
***
Людмила Гурченко отличалась строгим нравом и бескомпромиссностью, что отражалось как в профессиональной сфере, так и в отношениях с противоположным полом. Первый супруг актрисы, режиссер Василий Ордынский, не смог добиться одобрения совета киностудии для своей молодой жены на ключевую роль, и Гурченко немедленно решила расстаться с ним.
С ранних лет у нее не было недостатка в ухаживаниях мужчин. Очень скоро широкая аудитория узнала о яркой студентке, а популярность картины «Карнавальная ночь» она восприняла не как итог, а как начало пути к вершинам славы. Любые препятствия на пути к славе актриса отметала без колебаний. Образ тихой, заботливой жены и внимательной матери совершенно не вписывался в ее тогдашнюю жизненную стратегию.
Тем не менее достигнуть прежнего успеха после триумфальной «Карнавальной ночи» ей долгое время не удавалось. Родившаяся в творческой семье девочка могла бы продолжить династию, но судьба распорядилась иначе.
Мужем Людмилы Гурченко и отцом ее единственной дочери Марии стал будущий драматург и историк Борис Андроникашвили, поступивший на сценарный факультет.
Этот обаятельный брюнет пользовался популярностью среди девушек, но именно Гурченко сумела завоевать его сердце. Вскоре обнаружилось, что супруг предпочитал проводить вечера в веселых компаниях и пить вино, нежели уделять внимание жене и ребёнку. Приоритеты Гурченко лежали в профессиональной плоскости.
Появление дочери не привело к изменению жизненных установок. Актриса признавалась, что тяготеет к южанам с чёрными волосами, но роман с Андроникашвили завершился быстро, оставив только плод любви — дочь Марию.
Первые семь лет жизни Мария провела в Харькове, у бабушки и дедушки актрисы.
Расставшись с Андреником, Гурченко дважды вступала в новые союзы — сначала с приёмным сыном писателя Александра Фадеева, затем с известным исполнителем Иосифом Кобзоном, который после разрыва предоставил актрисе жильё и настаивал, чтобы Мария получила образование в столице.
Переезд дочери не внес перемен в уклад жизни матери. Ребёнок развивался самостоятельно, посещал занятия, делал домашние задания, обеспечивал себя питанием. Стремительная, красивая и женственная Гурченко мечтала видеть дочь похожей на себя.
Эти годы оказались непростыми для актрисы. Конфликт с руководством Министерства культуры ограничил ее присутствие в фильмах, крупные роли предлагались редко и преимущественно региональными студиями.
Наиболее близкой поддержкой для неё в этот период стал композитор Константин Купервейс, с которым она проживёт в неофициальном браке восемнадцать лет. Вместе они выступали на гастролях по всей стране, обеспечивая себе заработок.
Почти никаких материнских качеств Гурченко не унаследовала Мария. Отсутствие честолюбия и полное отличие от темпераментной актрисы усиливались с возрастом.
Подруги актрисы отмечают, что Мария похожа на свою бабушку — обладает спокойствием, разумностью, хозяйственностью и здравомыслием. Детство Маши проходило под присмотром бабушки Елены Александровны Симоновой-Гурченко.
Карьера и борьба за положение в кинематографе поглощали Гурченко целиком. Если школа приглашала ее поговорить о школьной успеваемости дочери, она находила любые причины уклониться от таких визитов. Друг и сокурсница Людмилы Гурченко Инна Выходцева делится воспоминаниями:
«Однажды я наблюдала, как Люся проверяла дневник Маши. Там преобладали оценки ниже средней. Взяв тетрадь, она размахнулась и ударила ею по голове дочери.
— Послушай, Люсь, зачем ты это сделала?
— Знаю, что делаю. А ты займись делом — пожарь мясо и покорми нашу маленькую гостью-грузинку.»
Недостаток родительского тепла сформировал характер ребенка, склонный к бунтарству. Купервейс, многолетний спутник Гурченко, был старше Маши всего на десятилетие, но именно он стал значимой фигурой в ее жизни.
Вторая половина 70-х ознаменовалась возвращением популярности Гурченко. В 1976 году она получила государственную награду за картину «Старые стены», а годом позднее удостоилась почетного звания народной артистки республики.
Попасть на мероприятия с участием Гурченко в столице стало весьма затруднительно. Накануне любого московского шоу она рассылала приглашения знакомым и коллегам, но единственный человек, кому никогда не предназначалось приглашение, была собственная дочь.
Время шло, и Маша выстроила вокруг себя психологический барьер, отделяя себя от матери, которую считала стесняющейся дочери. Энергичная и беспокойная мать и замкнутый внутренний мир дочери сделали их самыми чужими друг другу людьми. Периодически Гурченко предпринимала попытки изменить Машу согласно собственным представлениям, но это лишь усугубляло ситуацию.
Так, Купервейс рассказывает: «За столом Людмила нередко обращалась к гостям: «Маша, подойди-ка сюда.» Подросток подходил.
«Ну, Маша, станцуй нам что-нибудь.»
Выделывая пару неуклюжих движений, ребенок покидал аудиторию.
«Да, наша Маша абсолютно бесталанна, — завершала мать, — видно, судьба обошла ее стороной.»
Позже Мария рассказывала журналистам, что не смогла простить матери пренебрежительного отношения к собственному счастью.
В шестнадцать лет от наркотического отравления скончался внук Гурченко, в результате чего она возложила вину на дочь, страстно любившую парня.
«Машка пропустила мимо глаз, не уследила, — сетовала Гурченко. — Мне тяжело это пережить.»
— Люся никогда не испытывала чувство вины, — поясняет Купервейс. — Некоторые люди принципиально отказываются признать собственную ошибку.
В новом тысячелетии мать и дочь вступили в публичный конфликт относительно недвижимости. Незадолго до смерти актрисы сторонам удалось примириться и урегулировать разногласия.
Однако знакомые Гурченко утверждают, что сама актриса вряд ли пошла бы на компромисс первой, какими бы обстоятельствами ни располагала ситуация. Значит, уступила дочь...
Источником спора послужило наследство квартиры, подаренной бабушкой внучке, но приобретённое изначально усилиями Гурченко для матери.
Часто кажется, что чадам известных деятелей завидует большинство ровесников. Их родители известны и любимы всеми. Но проживание бок о бок с объектами всеобщего почитания оказывается для наследников серьезным жизненным экзаменом.