Сидят два человека, обсуждают одного и того же знакомого.
Один говорит:
— Да он вообще невозможный. С такими людьми нельзя иметь дел. Они все такие, я бы с ним с***ь в одном поле бы не стал.
Второй спокойно отвечает:
— Странно, у меня с ним всё нормально. Со мной он ведёт себя по-другому. У меня с ним нет напряжения.
Первый продолжает раздражаться, перечислять, какой тот «плохой», обобщать, делать выводы про «всех таких».
А второй добавляет:
— Я просто за собой смотрю. Если меня где-то задевает — я не спешу обвинять. Я сначала замечаю: где мне стало больно, где я начал защищаться, где включился страх или обида. И разбираюсь с этим внутри. Поэтому у меня с людьми обычно нет войны.
Ситуация одна. Человек один и тот же.
А реальности — две.
И разница не в «правоте».
Разница в состоянии.
Есть состояние зрелости — когда человек способен видеть правду, даже если она неприятна.
Когда можно сказать:
«меня задело»,
«мне стало больно»,
«здесь я испугался»,
вместо того чтобы сразу:
«он плохой»,
«они все такие»,
«с такими людьми невозможно».
А есть состояние регресса — когда внутри поднимается страх, обида и желание быть правым или доминировать.
И тогда психика защищается самым простым способом: виноват кто-то снаружи.
В этом состоянии восприятие искажается.
Человек уверен, что он «просто чувствует» или «видит правду»,
но на самом деле это не ясность — это реакция из раны.
И тогда появляются ярлыки, обобщения, разделение на «нормальных» и «не таких».
Но это не про нации, не про мужчин или женщин, не про «этих» людей.
Это про уровень внутренней опоры.
Чем её меньше — тем больше хочется обвинять, обобщать и воевать.
Чем её больше — тем больше ответственности за своё состояние и тем меньше потребности делать врагов из людей.
Настоящая граница проходит не между людьми.
Она проходит внутри каждого — между зрелостью и страхом.
