Алёна опустила тряпку в ведро. Вода стала серой, почти чёрной. Грязь с плинтусов на втором этаже въелась так, что руки болели от оттирания. Запах хлорки бил в нос.
Она выжала тряпку и снова провела по полу. Скрип. Ещё раз. Скрип. Главное - не думать. Просто тереть, выжимать, полоскать. Не вспоминать, как месяц назад она сидела дома, укачивала Мишку, пока за окном шумел город. Думала о декрете, о том, что скоро вернётся на работу. А муж приходил вечером и молча проходил мимо, не глядя.
- С такой, как ты, никогда в люди не выбьешься!
Его слова врезались в память острее, чем хлорка в ноздри. Он швырнул это через плечо, когда собирал вещи. Быстро, деловито. Две сумки, куртка, ключи от машины. Даже на Мишку в кроватке не посмотрел.
- Я устал тянуть вас обоих.
Алёна встала на колени, взяла губку. Углы между ступенями и стеной. Туда забивалась вся грязь. Там, где не видно. Как и она сейчас - невидимая, на коленях, с мокрыми руками.
Младенец заплакал в коляске у входной двери подъезда. Тихо, требовательно. Алёна замерла. Ещё пять минут. Только дотереть до конца лестницы, получить триста рублей от бабки Веры с третьего этажа, и всё. Сегодня - последний подъезд. Завтра нужно искать новые.
Мишка расплакался громче.
- Сейчас, солнышко, - прошептала она и ускорилась. Тряпка по плитке, по углам, быстрее, быстрее.
Бабка Вера появилась на лестнице. Седые волосы, старый халат, тапки.
- Девочка, иди к ребёнку. Я подожду.
Алёна кивнула, вытерла руки о джинсы и побежала вниз. Подняла Мишку из коляски, прижала к себе. Тёплый, родной комочек. Он сразу затих, уткнулся носом в её плечо.
- Всё хорошо. Мама здесь.
Она вернулась к работе с Мишкой на руках. Одной рукой держала его, другой терла пол. Неудобно. Но по-другому нельзя.
Бабка Вера стояла на лестнице и смотрела.
- Ты присядь, отдохни. Чаю налить?
- Спасибо, не надо. - Алёна не подняла глаз. - Мне нужно закончить.
- Муж бросил?
Тишина. Только скрип тряпки.
- Бросил.
- С младенцем?
- Да.
Бабка Вера вздохнула.
- Сволочь. Ну ничего, девочка. Выживешь. Всё выживают.
Она протянула купюру - пятьсот рублей вместо трёхсот.
- Держи. За работу. Чисто сделала.
Алёна хотела отказаться, но промолчала. Деньги. Ей нужны деньги. На памперсы, на молочную смесь, на аренду крохотной комнаты в коммуналке на окраине. Чтобы просто выжить.
- Спасибо. - Она взяла купюру и сунула в карман.
Вечером Алёна лежала на продавленном диване и считала. Две тысячи восемьсот за неделю. Не хватало. Снова не хватало.
Она посмотрела на Мишку в коляске. Новенькая коляска - единственное, что осталось от той жизни.
Когда муж ушёл, свекровь позвонила один раз.
- Ты сама виновата. Рожать надо было с умом.
Алёна закрыла глаза. В голове мелькали картинки: их квартира, его машина. Она стирала их из памяти, как грязь с плитки.
- Справлюсь. Как-нибудь справлюсь.
На следующей неделе Алёна мыла подъезды в новом районе. Жильцы платили мало - двести, двести пятьдесят. Но выбирать не приходилось.
- За подъезд спасибо, чисто стало, - бросила через плечо женщина с пятого этажа.
Но были и другие.
- Рожать надо было с умом, вот теперь и мучайся, - процедила тётка в цветастом платке.
Алёна сжала губы. Не отвечать. Просто работать.
Она оттирала плесень в углу, когда Мишка снова расплакался. Голодный. До вечера ещё два подъезда.
Алёна достала бутылочку, покормила его прямо в подъезде, присев на ступеньки.
- Всё хорошо, солнышко.
Она не плакала. Слёзы - это роскошь.
Однажды вечером, когда она мыла подъезд на улице Садовой, из квартиры на четвёртом этаже вышла женщина. Лет сорока, в строгом костюме.
- Это вы моете подъезд?
- Я. - Алёна выпрямилась.
- Хорошо делаете. Чисто.
- Спасибо.
Женщина посмотрела на коляску у двери, потом на Алёну.
- Одна?
- Одна.
Пауза. Женщина достала визитку из сумки.
- Меня зовут Ирина. У меня небольшая клининговая компания. Если хотите работать официально, приходите. Платим по договору, больше, чем в подъездах.
Алёна взяла визитку. Руки дрожали - от усталости или от чего-то другого, она не поняла.
- Спасибо. Я... подумаю.
- Подумайте. И приходите. С ребёнком можем что-то решить. Придумаем.
Она ушла, а Алёна стояла с визиткой в руках. "ООО "Чистый дом". Директор Ирина Степанова". Телефон. Адрес.
Она сунула визитку в карман и вернулась к работе. Но в голове крутилось: "Приходите. Придумаем".
Ночью Алёна не спала. Лежала на диване, смотрела в потолок. Работа по договору - стабильность. Деньги каждый месяц, а не копейки от жильцов. Но что, если это обман? Что, если Ирина просто пожалела её, а на деле ничего не выйдет?
Мишка засопел во сне. Алёна повернулась к нему. Маленький, беззащитный. Она должна была выбрать правильно. Не для себя. Для него.
Утром она позвонила.
- Ирина Степанова слушает.
- Здравствуйте, это... Алёна. Вы давали визитку вчера, в подъезде на Садовой.
- Да, помню. Решили прийти?
- Я... хотела бы поговорить.
- Приезжайте сегодня, в два часа. Адрес на визитке. Жду.
Алёна приехала с Мишкой в офис. Небольшое помещение на первом этаже, вывеска "Чистый дом", три комнаты. Ирина встретила её на входе.
- Проходите. Чай, кофе?
- Нет, спасибо.
Они сели в маленьком кабинете. Ирина посмотрела на Мишку, потом на Алёну.
- Расскажите, как вы оказались в подъездах.
Алёна сжала ладони.
- Муж ушёл. Месяц назад. С работы уволилась в декрет. Денег не было. Подъезды - это то, что я могла делать с ребёнком.
Ирина кивнула.
- Понимаю. Я сама была на вашем месте. Восемь лет назад. Развод, двое детей, ни копейки. Мыла офисы по ночам. Потом набрала людей, открыла своё дело. - Она помолчала. - Вы умеете работать. Я это вижу. Вопрос - готовы ли работать по-настоящему?
- Готова. - Алёна подняла глаза. - Мне не нужна жалость. Нужны деньги.
Ирина усмехнулась.
- Жалости не будет. Будет работа. Объекты по всему городу. График жёсткий. Но платим честно - тридцать пять тысяч в месяц на начало, плюс премии.
Тридцать пять тысяч. Алёна даже не дышала. Больше, чем она зарабатывала за месяц в подъездах.
- А ребёнок?
- Рабочий день - с девяти до шести. Есть садик рядом, частный, недорогой. Моя дочка туда ходила. Могу договориться.
- Я... - Алёна сглотнула. - Я не знаю, как вас благодарить.
- Не надо благодарить. Надо работать. Хорошо работать. Справитесь?
- Справлюсь.
- Тогда выходите с понедельника. Принесёте документы, оформим. Ещё вопросы?
- Почему вы мне помогаете?
Ирина откинулась на спинку кресла.
- Потому что знаю, каково это. И потому что вы не сдались. Мыли подъезды, а не сидели и не ныли. Уважаю таких.
Алёна вышла из офиса с контрактом в руках. На улице шёл дождь, но она не замечала. Мишка спал в коляске под дождевиком. Она остановилась у светофора и посмотрела на визитку, на контракт, на спящего сына.
Справлюсь. Обязательно справлюсь.
В понедельник Алёна вышла на работу. Первый объект - офисное здание в центре. Большие окна, мраморные полы. Она мыла их старательно, как мыла подъезды. Ирина проверила и кивнула.
- Хорошо. Продолжай.
Мишку устроили в садик. Воспитательница - пожилая, добрая - взяла его без вопросов.
- Не переживай, мамочка. Всё будет хорошо.
Первую зарплату Алёна получила через две недели - пятнадцать тысяч. Аванс. Она стояла у банкомата, смотрела на купюры в руках и не верила.
Прошло полгода. Алёна работала в "Чистом доме", снимала однокомнатную квартиру. Мишка подрос, начал ползать.
Однажды, когда она забирала Мишку из садика, увидела знакомую машину у дороги. Его машину. Муж стоял у капота, смотрел на неё.
Алёна остановилась. Сердце колотилось. Но она не отвела взгляд.
- Алёна. - Он шагнул к ней. - Я хотел поговорить.
- Не о чем говорить. - Она подняла Мишку на руки.
- Я ошибся. Прости. Я... вернусь.
Она посмотрела на него. На дорогую куртку, на причёску, на уверенный взгляд. И поняла: он думает, что она всё ещё та, что месяц назад. Та, которая плакала и молила его остаться.
Но она уже не та.
- Не надо. - Алёна говорила спокойно. - Я не собираюсь сдаваться. Но и с тобой тоже.
Она развернулась и пошла к автобусной остановке. Он окликнул её, но она не оглянулась.
Мишка дёрнул её за волосы, засмеялся. Алёна прижала его к себе и улыбнулась.
Впереди дорога домой. Их дом. Их жизнь. Не идеальная, не лёгкая. Но своя.
И она справилась.