В 1959 году в Москву, уже согретую лучами хрущёвской «оттепели», на несколько дней приехали модели дома Christian Dior, и огромный город замер в изумлении. Несколько красивых девушек в ультрамодных даже по иностранным мерках нарядах ходили по улицам столицы, посещали её достопримечательности, одновременно демонстрируя новейшие фасоны. На фоне наших женщин они казались посланницами другой цивилизации, гарантируя снимавшему их фотографу из журнала «Life» Говарду Сочуреку уникальные кадры. Ещё бы! На них было то, что так любила иностранная пресса – резкий контраст советского и западного образа жизни.
Разумеется, подобный визит был согласован в самых высоких кабинетах и рассматривался прежде всего как обмен опытом. Мол, вы нам покажите, что у вас сейчас там за рубежом носят, а наша лёгкая промышленность, глядишь, что-нибудь возьмёт на вооружение.
Дом Christian Dior к тому моменту взамен почившего основателя возглавил молодой и гениальный Ив Сен-Лоран, и для него показ мод в советской столице был и смелым вызовом, и творческим экспериментом, и отличным рекламным ходом. Директор по продажам Сюзанна Лулллинг договорилась с «Life», что на страницах журнала появится эксклюзивный репортаж о событии.
Маршрут модного «десанта» пролегал через различные места Первопрестольной – начиная от Красной площади и ГУМа и заканчивая цветочным рынком. Говарду Сочуреку хотелось найти такую натуру, где модели Dior смотрелись бы наиболее выигрышно. Судя по удивлённым, шокированным, обескураженным и восторженным лицам москвичей и гостей города, которым повезло встретить молодых грациозных француженок, с этой задачей фотограф полностью справился.
Вот две модели, кокетливо улыбаясь, взяли под руки опешившего от неожиданности молодого симпатичного моряка, а ещё одна, в роскошном наряде, словно сошедшем с обложки глянцевого журнала, на цветочном рынке стоит рядом с женщиной в рабочем платке и резиновых сапогах. Их вид говорит о разнице достатка и уровня жизни гораздо больше любых политических манифестов.
Ну а сцена, развернувшаяся в ГУМе, и вовсе отдавала сюрреализмом: утончённые парижанки в ярких, кричаще-буржуазных костюмах, тонких чулках со стрелочками и остроносых туфлях-лодочках неспешно прогуливались мимо витрин, позируя Сочуреку, пока советские граждане в одежде приглушённых цветов цепенели при виде модниц.
Что и говорить, под сводами главного универсального магазина огромного СССР француженки выглядели инопланетянками. Непривычно раскованные, свободные, улыбающиеся, с ярким макияжем, который многие сочли бы «непристойным» и вульгарным. Их одежда просто поражала воображение: приталенные платья, шляпы, перчатки. Изысканно, дорого и очень красиво.
Видимо, сообразив, что подобный перфоманс был всё-таки слишком смелым для непривычных к таким явлениям людей, газета «Правда» нелицеприятно высказалась по поводу образцов западной моды. Вслед за рупором партии публикации о событии разместили и другие издания.
Общий тон высказываний был таким, что наряды, которые привезли французы, слишком откровенны, коротки и вызывающе ярки. Кроме того, они пошиты на тамошних высоких худосочных моделей и совершенно не подходят советским женщинам, которые хоть и ниже ростом, но зато крепче и здоровее.
В ход шли красочные метафоры. Так, узкие юбки и туфли на шпильках описывались как орудия пыток, сковывающие свободу передвижения и заставляющие женщину «обвиваться вокруг мужчины» в поисках дополнительной опоры. Разумеется, для образа самостоятельных и сильных строительниц коммунизма это было совершенно неприемлемо.
Историк моды Джурджа Бартлетт, которая позже проанализировала эту московскую поездку, пришла к выводу, что неприязнь советской системы к европейскому шику была вызвана не столько разницей во вкусах, сколько экзистенциальным страхом.
Дескать, мода по своей природе представляет собой непостоянство, дерзость, олицетворение перемен и стремление к ним, а это не могло понравиться в обществе, в котором более всего ценились стабильность и неизменность устоев.
Но естественную потребность советских женщин выглядеть красиво было не остановить. В СССР была создана крупнейшая в социалистическом мире система дизайна и маркетинга в сфере моды. К концу 1960-х годов централизованное модное бюро ОДМО (Объединённый дом моды) не только стало перенимать новые западные тенденции, но и удивлять мир своими находками. Впрочем, это уже совсем другая история.