Металлический звук колокольчика над дверью кухоньки эхом разнёсся, когда дверь подъезда с шумом захлопнулась. Анна, в выцветшей футболке и стоптанных тапочках, помешивала варево в кастрюле. Руки её предательски задрожали, стараясь сдержать подступающие слёзы. Алексей, её муж, с которым бок о бок прожили немало лет, вошёл, волоча за собой чемодан. Одет он был в привычные джинсы и свитер, подаренный Анной в прошлый Новый год. Выглядел он, как всегда, собранным и деловым, словно собирался в деловую поездку.
Но взгляд его был холоден и пуст. Не глядя на Анну, он отрезал: "Я забираю Рекса, тебе остается Миша". Ни слов прощания, ни каких-либо объяснений, будто делили нажитое имущество после переезда. Рекс, их рыжий лабрадор, лежал в коридоре на старом пледе, жалобно поскуливая, словно предчувствуя беду. Взяли его ещё щенком, задолго до рождения сына Миши. Рекс стал полноправным членом семьи, таскал Мишины игрушки, бегал с ним по двору, вызывая звонкий смех, и неизменно встречал у двери, радостно виляя хвостом. А теперь Алексей предъявлял на него права, как на обычный предмет мебели. Анна оцепенела, хотела закричать, но слова застряли в горле. В этот момент в дверном проёме появилась Светлана Ивановна, мать Алексея, в неизменном пальто и дешёвых бусах из ближайшего магазина. На её губах играла злорадная усмешка. "Ну хоть собака-то у вас выдрессирована", – бросила она. Алексей коротко усмехнулся, а Светлана Ивановна расхохоталась, будто это была остроумная шутка. Они смеялись, словно Миша, их девятилетний сын, был ненужной обузой, а Рекс – ценным трофеем. Анна почувствовала, как воздух покидает комнату. Не произнеся ни слова, не закричав и не заплакав, она лишь сильнее сжала половник в руке и повернулась к столу. Там лежал Мишин рисунок: они втроём, держась за руки, стоят под огромным солнцем. Анна взяла листок и, не глядя на Алексея и его мать, прошла в соседнюю комнату, где был её сын. Миша сидел на ковре, скрестив ноги, в наушниках, увлечённо раскрашивая альбом. Тёмные волосы падали ему на лоб, а карандаш двигался медленно, словно он пытался спрятаться в рисунке. Он ещё не знал, что его мир рушится. Анна смотрела на него, и в груди её щемило. Она поклялась себе, что Миша никогда не подумает, что в чём-то виноват. Анна познакомилась с Алексеем, когда ей было двадцать два. Она работала в небольшой типографии, печатала визитки и листовки. Алексей зашёл заказать партию рекламных буклетов для своей фирмы. Он был уверенным в себе менеджером с обаятельной улыбкой. Он ушёл, прихватив с собой её номер телефона. Через год они сыграли свадьбу, а вскоре родился Миша.
Поначалу всё казалось идеальным. Алексей умел быть внимательным, привозил Анне цветы с рынка, возил её на озеро, шутил так, что она смеялась до слёз. Но со временем его улыбка стала появляться всё реже, а слова – острее. Он начал контролировать всё: от того, как Анна готовит ужин, до того, как она воспитывает Мишу. Если Миша плакал после его окриков, Алексей винил Анну: "Не научила пацана быть мужиком". Если Анна просила помощи, он называл её нытиком. Когда она родила, он как-то бросил, что она "распустилась", и это была не шутка. Светлана Ивановна, его мать, только подливала масла в огонь.
Она жила неподалёку и часто наведывалась к ним в гости, каждый раз находя повод для придирок: то борщ у Анны слишком солёный, то Миша одет не по погоде. "Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что Лёша терпит все твои капризы?", - как-то сказала она, и Анна тогда промолчала, хотя внутри всё кипело от гнева.
Миша рос добрым и очень наблюдательным ребёнком. Он замечал, как мама замолкает, когда отец входит в комнату, как она перестала смеяться, как раньше. Он рисовал для них картинки: дом, солнце, Рекса с пушистым хвостом, и вешал их на холодильник. Но даже он не мог остановить то, что происходило в их семье.
Алексей всё чаще задерживался на работе, а Анна всё чаще плакала в ванной комнате, запершись, чтобы никто не услышал её рыданий. Последней каплей стал обычный вторник. Алексей вернулся с работы, небрежно бросил ключи на тумбочку и спросил, сделал ли Миша уроки по математике. Анна ответила утвердительно. Он хмыкнул: "Хорошо, а то не хочу, чтобы он вырос таким же неудачником, как ты, который еле сводит концы с концами". Он произнёс это обыденным тоном, будто говорил о погоде, и ушёл в спальню, чтобы листать что-то в своём телефоне. Анна сидела на кухне, глядя на остывший чай, и осознала, что больше так не может. Спустя несколько недель Алексей ушёл. Он забрал Рекса, свои вещи и с грохотом захлопнул за собой дверь. Светлана Ивановна стояла рядом, поджав губы, и наблюдала, как он грузит чемоданы в багажник своего автомобиля. Анна осталась наедине с Мишей и той пустотой, которая гулко звенела в её ушах, словно эхо.
Квартира, которую Анна снимала в спальном районе, была маленькой: две комнаты, старый линолеум, обои с цветочками, которые она заклеила в комнате Миши светло-голубыми. Она повесила гирлянду с маленькими звёздами над его кроватью. Миша говорил, что они его охраняют. Анна работала фрилансером, разрабатывала логотипы и баннеры для местных магазинчиков. Зарплата была скромной, но её хватало на оплату аренды, продукты и школьные принадлежности для сына. Самым главным было то, что она могла быть рядом с Мишей. По утрам было особенно тяжело. Миша, который раньше без умолку болтал о динозаврах и космосе, теперь молчал. Он сидел за столом, уставившись в коробку с хлопьями, но не притрагивался к еде. Анна замечала, как он вздрагивает, когда звонит домофон, и как он снова стал бояться темноты. Она пыталась заполнить образовавшуюся пустоту: пекла ему оладьи, писала записки в школьный ланчбокс, читала перед сном "Гарри Поттера", но видела, как он угасает. Миша рисовал супергероев, космические корабли, Рекса с крыльями, будто пёс стал его ангелом-хранителем.
Анна вешала рисунки на стены, но каждый раз, глядя на них, чувствовала укол в сердце. Она хотела быть сильной, но иногда, когда Миша засыпал, она садилась на кухне и смотрела в окно, где мигали фонари, и думала о том, как всё исправить. Через месяц после ухода Алексея пришло письмо из суда. Он подал иск о совместной опеке над ребёнком: неделя с ним, неделя с Анной. Анна сидела за кухонным столом, держа повестку в руках, и не могла поверить в происходящее.
Алексей не звонил Мише, не писал ему, не спрашивал, как у него дела. Когда забирал свои вещи, он даже не заглянул к сыну. А теперь он захотел получить половину его жизни. Первое судебное заседание проходило в районном суде - сером здании с облупившейся краской и затхлым запахом сырости. Алексей явился с опозданием, одетый в дорогой пиджак и с самоуверенной улыбкой на лице. Светлана Ивановна, разумеется, была рядом с ним, держа в руках сумку, полную домашних пирожков, которые она предлагала секретарю, будто они находились на обычном семейном чаепитии. Анна сидела напротив в строгом платье, купленном на распродаже, и слушала, как адвокат Алексея расписывает его как заботливого отца, стремящегося обеспечить стабильность для сына. Она сжимала кулаки под столом. Заботливый? Да он даже не знал, что Миша боится спать без ночника! Анна не выдержала: "Он даже не звонит сыну, не приходит к нему! Почему он хочет забрать половину его жизни?". Алексей откинулся на спинку стула и ухмыльнулся: "Потому что я его отец!". И Анна поняла, что дело не в Мише, а в желании контролировать ситуацию, в стремлении выиграть любой ценой. Светлана Ивановна активно помогала ему в этом. Она начала писать Анне сообщения: "Проследи, чтобы Миша ел овощи, а то он совсем бледный", или "Не удивлюсь, если у него в школе одни двойки". Алексей стал появляться у школы в яркой куртке с надписью "Лучший папа", раздавая Мише шоколадные батончики и здороваясь с другими родителями. Миша возвращался домой растерянным и спрашивал: "Мам, почему папа говорит, что ты не пускаешь меня к нему?". Анна кусала губы, чтобы сдержать слёзы. Она начала записывать все сообщения Алексея, письма Светланы Ивановны, слова Миши. Она понимала, что без доказательств суд ей не поверит. Однажды вечером Миша вошёл на кухню, держа в руках свой старенький планшет. Его лицо было бледным, а в глазах стояли слёзы. Он протянул экран Анне и произнёс: "Мам, папа, наверное, не хотел, чтобы я это видел". Анна взяла планшет и почувствовала, как её сердце разрывается на части. На экране были сообщения от Алексея, отправленные по ошибке: "Надоел этот сопливый мальчишка, весь в мать. Жду не дождусь, когда заберу его, чтобы сделать из него нормального мужика. А сейчас он просто обуза для меня, а не сын". Анна читала эти строки, и её руки дрожали. Она посмотрела на Мишу, который стоял, опустив голову, и спросил: "Это я виноват, что он меня не любит?". Анна опустилась на колени и обняла его так крепко, что почувствовала, как бьётся его сердце: "Нет, Миша, ты ни в чём не виноват! Ты самый лучший! Это папа сломался, а не ты".
Той ночью Анна не сомкнула глаз. Она распечатала сообщения, сохранила их на флешку и позвонила Елене, своему адвокату. Елена внимательно выслушала её, и её голос стал твёрже: "Это серьёзно, Аня! Это может всё изменить! Но ты уверена, что Миша готов говорить в суде?". Анна замолчала. Ей не хотелось, чтобы её девятилетний сын давал показания в суде. Но Миша сам сказал ей на следующий день, сидя за завтраком: "Мам, ты всегда говоришь, что нужно говорить правду, если что-то не так. Судья ведь должен знать?". Анна кивнула, смахивая слезу: "Да, должен".
Последующие дни пролетели как в тумане. Елена помогла ей оформить доказательства: сообщения, записи телефонных разговоров, даже письма Светланы Ивановны, где та писала: "Если Миша не научится дисциплине, то вырастет таким же никчёмным, как твоя родня". Анна собирала всё, что могло помочь ей, словно строила неприступную крепость вокруг своего сына. Алексей не останавливался. Он писал Мише: "Миша, мама опять не пускает тебя ко мне, да? Я очень хочу с тобой погулять, но мама против". Миша показывал эти сообщения Анне, и его глаза становились всё более грустными. Светлана Ивановна начала приходить к школе, однажды даже сунула Мише пакет с конструктором и запиской: "Папа за тебя борется!". Миша отдал этот пакет Анне и спросил: "Мам, почему это похоже на подкуп?". Анна улыбнулась сквозь боль. Её сын видел правду лучше, чем многие взрослые. Она разговаривала с Мишей каждый вечер, но не о суде, а о том, что он чувствует. Он спрашивал, нормально ли скучать по Рексу, нормально ли плакать. Анна отвечала честно, без прикрас. В канун суда Миша долго не мог уснуть. Он лежал рядом с ней, глядя на звёзды на гирлянде, и прошептал: "А что, если судья мне не поверит?". Анна погладила его по голове: "Правда не обязана быть громкой, Миш. Говори от всего сердца, и всё будет хорошо".
Зал районного суда пах старыми документами. Холодные стены, деревянные скамьи, тишина, от которой звенело в ушах. Анна сидела рядом с Мишей, который нервно теребил тетрадку, куда он записал свои мысли. Его красные кроссовки, которые он называл "счастливыми", мелькали под стулом. Напротив сидел Алексей в строгом пиджаке с идеальной осанкой. Светлана Ивановна устроилась позади него, сжимая свою сумку, будто готовилась к бою. Судья, пожилой мужчина с усталыми глазами, вошёл в зал, и все встали. Он открыл папку с делом и приступил к слушанию. Адвокат Алексея заговорил первым, расписывая, как его клиент стремится к равному участию в жизни сына. Анна стиснула зубы.
Алексей не догадывался, что теперь Миша испытывает страх перед собаками, тоскуя по Рексу.
Елена, адвокат Анны, обратилась к суду: "Ваша честь, мы настаиваем на передаче полной опеки, предоставив веские доказательства, включая сообщение, адресованное ребёнку". Судья с удивлением приподнял бровь: "Ребёнку?". Елена подтвердила кивком: "С вашего разрешения, Михаил хотел бы высказаться".
В зале воцарилась тишина. Судья обратился к Мише: "Ты уверен, сынок?". Миша посмотрел на Анну, которая едва заметно кивнула. Он медленно поднялся: "Я хочу сказать…" Его голос был тихим, но отчётливым. Он подошёл к судье с тетрадью в руках. Его руки дрожали, но он начал: "Папа прислал мне сообщение… Я не должен был его видеть, но увидел и думаю, что вы должны знать". Елена передала распечатки. Миша открыл тетрадь и зачитал: "Этот пацан надоел, сопли как у матери. Жду, когда заберу его и сделаю нормальным". Его голос дрогнул. Он посмотрел на судью: "Это про меня". В зале стало тихо, как в храме. Светлана Ивановна побледнела, Алексей уставился в стол. Миша продолжил: "Мама не плачет всё время, она сильная. Она помогает мне, когда я боюсь. А я не обуза".
Судья сложил руки: "Спасибо, Михаил, это очень смело. Хочешь что-то добавить?". Миша немного помолчал и сказал: "Я не хочу жить там, где я как проблема. Хочу быть с мамой, где безопасно". Он вернулся к Анне, и она обняла его, прошептав: "Ты молодец". Судья посмотрел на Алексея: "Есть что сказать?". Адвокат Алексея попросил перерыв, но судья отказал: "Я видел достаточно. Интересы ребёнка – главное". На основании представленных доказательств и слов Михаила я присуждаю полную опеку Анне Сергеевне". Анна закрыла глаза и выдохнула. Алексей молчал. Светлана Ивановна встала и вышла, не дожидаясь конца заседания. Миша посмотрел на Анну и прошептал: "Можно теперь блинчиков?".
Она рассмеялась впервые за долгое время: "Конечно, мой хороший". Они зашли в кафе неподалёку, где подавали блинчики с вареньем. Миша заказал с клубничным, Анна взяла чай и просто смотрела на сына. Его глаза сияли, он смеялся, когда блинчик порвался. Он выглядел таким беззаботным, каким не был уже давно. Он спросил, откусывая кусок: "Я нормально сказал?". Анна улыбнулась: "Ты сказал лучше всех. Ты настоящий герой".
Через несколько недель пришли документы о передаче полной опеки Анне. Алексею разрешены встречи только под присмотром, при условии успешного прохождения оценки психолога. Оценку он не прошёл. Вместо этого он, по слухам, уехал в Челябинск с новой девушкой. Светлана Ивановна тоже исчезла, не сказав ни слова. Анна ждала подвоха, но тишина продолжалась. Миша начал возвращаться к жизни. Он снова рисовал комиксы про космонавтов и собак с крыльями. В одном из них Анна была супергероем с блинчиками, спасающим мир. Она повесила рисунок на холодильник. Миша перестал бояться темноты, стал чаще смеяться, задавать вопросы: "Мам, а у динозавров были пупки?". Анна отвечала, и её сердце наполнялось теплом. Она сама начала приходить в себя, брала новых клиентов, записалась на курсы акварели, где женщины, как она, делились своими историями за чашкой чая. Деньги откладывала на кроссовки для Миши и, может быть, на поездку к морю. Жизнь налаживалась. Анна иногда вспоминала Рекса. Она надеялась, что он бегает где-то, весело виляя хвостом. Алексей забрал собаку, думая, что это победа, но он оставил Анне Мишу, и это было лучшее, что он мог сделать.
Потому что её сын был смелым, добрым и знал, что любовь не надо заслуживать.
Взято с просторов инета.