Глава 3.
… Дни потекли неспешным ручейком. Бо все больше времени проводил со мной и очень мне помогал. Теперь я разговаривала на их языке и, практически, все понимала. Еще несколько раз меня звали в поселение, где я оказывала помощь тем, кто в этом нуждался. Пришлось принять роды, где оказалось неправильным прилежание плода. Сломанная рука и ноющий зуб – вообще не стоит и вспоминать… А вот случай, который закончился очень плохо и я помочь не смогла, задел меня не на шутку. Это был мужчина лет сорока, довольно крепкий и ничего не предвещало беды. Но в один из дней, он, практически, приполз к поселению и больше сам не поднялся. Он угасал на глазах в течение трех дней, и я не могла найти причину. На все мои вопросы, мне показывали рукой на лес, отмахивались и уходили.
Я пристала к Бо, не давая ему возможности улизнуть от ответа. Парнишка подумал, и решил, все же, рассказать, что ему известно. С его слов я поняла, что в лесу, куда они, кстати, никогда не ходили, и это было под строжайшим запретом, есть нечто, что забирает жизнь. Он объяснял мне, что этот лес – мертвый, там нет животных и нет птиц. Если человек забредет туда, его ожидает смерть.
Я, человек, не верящий ни в бога, ни в черта, мало того, побывавшая в этом самом лесу, не поверила ни единому слову. Но, то, что я, действительно, тогда в лесу не встретила ни единой мошки, я отлично помнила. Мне нужно было разобраться с этой «тайной», тем более, что я уже давно наметила необходимость сходить в лес для того, чтобы разжиться необходимой мне паутиной и травой, которая была по структуре, как веревка-шпагат. И я сказала Бо, что завтра же, спущусь в лес и сама посмотрю, что там такого страшного. Мальчишка закричал, выпучив глаза, и долго, размахивая руками, говорил : « Нельзя! Там смерть! Не ходи!»
Я стала ему объяснять, что я там уже была и показала ему на то самое «ведро, что я соорудила из листа и паутины. Кстати, оно по сей день мне служило верой и правдой и выглядело так, будто я его вчера сделала. Лист не увядал, не высыхал, а при наличии воды внутри, становился еще плотнее…
После моего рассказа Бо чуть не расплакался. Он сказал, что все подумали, будто она эти листья сорвала сверху и в лес не спускалась. Он говорил, говорил, говорил, и все сводилось к тому, что мне к лесу даже нельзя приближаться…
Ну, раз нельзя, значит мне еще больше – надо! Я, конечно, не самоубийца, но выяснить что к чему я обязана, как ни крути, а мне теперь здесь жить. Бо убежал, как и обычно, едва солнце приблизилось к горизонту. Я осталась одна и начала обдумывать предстоящий поход в лес.
Теперь у меня был огонь, я готовила себе еду сама, так же, приносила себе и воду с моря, и был у меня запас «кокосовых» орехов для питья. Спасибо Бо, все показал, все рассказал. Конечно, это были не кокосы, но сильно уж напоминали именно их. Свое жилище я улучшила так, как мне того хотелось. Кроме необходимого отверстия под потолком, я нарезала себе два окна, которые на ночь, или в непогоду закрывались ставнями изнутри. Это мне нужно было для того, чтобы не находиться постоянно в полутьме и не сажать свое зрение. Теперь я, даже ночью была со светом. При разделке рыбы я обнаружила большое кол-во рыбьего жира, и с тех самых пор, я его не выкидывала, а наполняла им пустые «кокосы», сделала фитиль из ошмётка паутины, что когда-то притащила из леса, и получились у меня оригинальные свечи. Еще бы найти способ избавиться от запаха рыбы, вообще было бы прекрасно! Расход жира был не велик, нагара от таких свечей, почти, не было.
Данное свое изобретение я тщательно скрывала от своих соседей. Вот уж в чем – в чем, а стать виновницей пожара в чьей - то хижине, мне не хотелось. Насколько я видела, светового дня им было достаточно, а едва темнело, хижины занавешивались – всё вокруг замирало.
Кроме всего прочего, я заметила, что день становился все короче, жары, как раньше, уже не было, а по ночам, приходилось раздувать угли в шалаше. Именно это похолодание и толкало меня в лес – мне нужна была паутина и та – мшистая, мягкая трава. Ну, очень я хотела – одеяло, подушку и хоть какое-то подобие теплой одежды.
Бо и еще один парень по имени Мэт брали меня с собой на охоту. Поскольку в лесу зверье отсутствовало, поселенцы добывали себе мясо и шкурки в густых зарослях кустарников. Нужно отметить, что эти кустарники, в размерах доходили до двух с половиной метров, и были очень разлапистыми. Пробираться сквозь эти гущи было крайне сложно. Там мы и охотились на мелких зверушек, которые сильно смахивали на наших крыс, но были они чуть крупнее, и шерстка у них была очень пушистая и мягкая. Ребята научили меня выделывать эти шкурки и просушивать. У меня их набралось прилично, но на что-то большое однозначно не хватит, - ловить мне их еще и ловить… Мясо у этих животных, тоже, было очень вкусным, но, к сожалению, мало.
Ко всему, я спросила у Бо , что будет потом, когда дни станут совсем короткими и холодными. Но, тут мальчик мне помочь не смог. Зато я узнала, что на какое-то время они уходят с этих мест, туда, где тепло, но нет столько рыбы, как здесь, и так много воды. И вот тогда я поняла, что очень скоро, я останусь тут одна! Мне не было страшно! Но я отлично понимала, что это близится зима, а значит, мне нужно подготовиться к ней. Но как? Вся надежда была на лес. Там и дерево, которое мне нужно позарез, и та же паутина, и те же необыкновенные листья… Раз они до сих пор, даже не пожухли, значит ли это, что и в зиму они будут стоять в таком же виде?
Вопросов было очень много, ответов – не было совсем. Бо ничего не знал о том, что здесь происходит в холода, как проходит это время года. Хотя, можно догадаться, что люди не зря уходят с этих мест, возможно и зверь уходит и рыба…
Услышав, как крупные капли застучали по моему шалашу, я задула свою «свечу», подкинула в угли несколько корней, и устроилась поудобнее на своем топчане.
Утро ничего не изменило. Было пасмурно, и шел дождь, но не такой сильный, как был ночью. Я знала, что Бо в такую погоду ко мне не придет, поэтому, наскоро поев, я, прихватив с собой необходимые «инструменты» отправилась к лесу.
Спускаясь вниз по, отмеченным мной, ступенькам, я поняла, что тут сухо, и как-то, тепло. Словно от земли шли испарения, хотя оставалось непонятно, как через такую крону сюда попадает влага. Уже зная об опасности, я шла очень аккуратно, внимательно оглядывая все вокруг. Ничего из того, что мне говорили, на моем пути не встретилось. Я набрала очень много грибов, и паутину, уже, не обрывала, а скатывала в рулон, до тех пор, пока хватало рук. Я навестила свой родничок. Он чувствовал себя отлично! Вода, как и в первый раз, была студеной и очень вкусной. Намотав несколько больших клубков «лубяной» нитки, я стала пробираться к выходу. Мое внимание привлек интересный куст, - его крупные, пористые листья были иссиня-черного цвета, с золотистыми прожилками. В прошлый раз я такого не видела. Я не удержалась и срезала себе один.
Уже поднявшись наверх, я, подаренным мне «соседями» каменным топориком нарубила тех самых крупных листьев, как и в первый раз, на длинных ветках. Мне нужно будет, и то и другое! Я запланировала соорудить себе кое - какую мебель. Если я решила остаться здесь – спать на земле будет – чревато…
В несколько заходов, я все перетащила к своей лачуге. Тот шикарный, красивый лист, я внесла в шалаш, желая осмотреть его и понять, на что он может пригодиться. Вероятно, что я нагуляла себе аппетит. У меня лежали две очищенные рыбины, которые нужно было нарезать, нанизать на палку и приготовить над огнем. Я взяла их в руки обе, но одна выскользнула и упала на тот самый раскрасивый лист… То , что я увидела, меня повергло в шок! Лист моментально свернулся, через несколько секунд – развернулся, а от моей рыбины остался переломанный скелет. Золотистые прожилки злобно засверкали. Я отпрыгнула. Переборов свой страх, сухой веткой стала выпихивать кровожадное растение из шалаша. Теперь он не подавал признаков жизни. Я начала сомневаться в своем умственном здоровье… Но скелет от рыбы был у меня перед глазами. Я понимала, что оставлять ЭТО где-то рядом ни в коем случае нельзя! Мало ли кто на него наступит, и что? И тут до меня дошло, что же произошло с тем мужчиной, который умер у меня на руках… Да он попался этому кустарнику! И, вероятно, ему удалось вырваться, но процесс обратить было уже не возможно! Так вот значит, почему в лесу нет ни мошек, ни птичек, ни зверья… Все, что попадает в зону досягаемости этого растения бесследно исчезает! Я так подумала, что, если бы этот лист не был срезан, от рыбы не осталось бы вообще ничего!
По спине пробежал холодок. Помнится, в первый раз, я вальяжно рассиживалась там, в ожидании, когда подсохнет мой наряд… А если бы где-то рядом оказался этот куст? Все, трындец! Бесславное исчезновение такого замечательного тела было бы обеспечено. Хотя, странно то, что когда я срезала и несла этот лист, меня он не сожрал? «Прокрутила» в голове процесс срезания листа – вот оно! Я не касалась самого листа! Я его взяла за черешок, и несла его, держа за черешок! Стало как-то не хорошо. Это же надо так оплошать – практически, находилась на лезвии ножа… Нож! А, если я порежу на мелкие части это «исчадие»? Мне было важно лишить его сейчас силы, а как я это сделаю, было без разницы. Я взяла свой каменный тесак, и, стараясь не касаться поверхности ни руками, ни ногами, стала резать лист на полоски. Ощущение было, что я режу мясо, для которого нож малость туповат. Все же мне это удалось. Подцепив один кусок палкой, я внесла его в шалаш и положила на угли…
Когда все куски были в огне, я поняла, что можно начинать париться! Такой жары в моем шалаше еще ни разу не было. Есть я расхотела. А вот корзинка с грибами требовала к себе внимания. Не опуская полог у входа, я уселась за чистку грибов, то и дело, поглядывая на очаг. Сильного пламени не было, но жар был знатным. Я решила, что можно повесить котелок, чтобы вскипятить воды и заварить себе ароматной травки.
Грибы я решила нанизать на веревку и развесить для сушки, кто знает, каково будет в холод… Я, буквально, несколько грибов перебрала и вода закипела. Ничего себе – скорость! Я заварила себе «чай» и продолжила заниматься грибами, тщательно очищая их от травы и другого мусора.
… Вся моя хибара была увешана грибами, на улице давно было темно, рыбу я, все - таки себе приготовила, и даже, половину съела. Глаза слипались, хотелось спать, а огонь в очаге не унимался. Самое странное, все уже должно было прогореть, но этого не происходило. Я опустила полог, но не стала закрывать окна, и, буквально, рухнула спать! Я устала. Да и потрясение вымотало меня окончательно… Как там говорила Скарлет О Хара : « Об этом я подумаю завтра»…
Продолжение следует...