План прорабатывался в мельчайших деталях. Мы превратили скромное жилище в настоящий боевой штаб. На столе лежали тюремные тетради Чена, карта местности вокруг исправительной колонии строгого режима в пригороде Пекина и распечатки старинных манускриптов, которые могли нам помочь в проработке стратегии действий.
Сложность была в том, чтобы предупредить Чена.
— Ему нужно дать знак, — сказал я, вглядываясь в фотографию тюремного корпуса. — Чтобы он был готов морально и физически. Если это сделаю я, то это его скомпрометирует. Неизвестно, как он на это отреагирует.
Мастер медленно повернулся ко мне.
— Я поеду, — ответил он. — Там работает один из моих учеников, с которым мы до сих пор поддерживаем связь. Я не скажу ему о тебе, а намекну, что это помощь от старого друга. Остальное он сам додумает. Если не поймёт, то операция отменяется. Рисковать из-за человека, который сломался, нельзя.
— Согласен, — кивнул я и мы перешли к разработке стратегии.
Мы погрузились в историю. Не в современные учебники тактики, а в хроники, где мы изучали рейды самураев и небольших групп, которые проникали за вражеские линии под видом монахов или торговцев, используя диверсии с искусством отвлечения внимания. Особенно впечатляли операции шаолиньских монахов эпохи Мин, которые вызволяли заложников, используя знание распорядка дня, слабость человеческой природы и молниеносное применение силы в нужное время.
— Они никогда не шли напролом, — резюмировал мастер, водя пальцем по древней схеме монастыря. — Они находили слабости вроде жадности капитана стражи, любви надзирателя к вину и мастерски использовали слепые пятна между прожекторами. Силу применяли точечно и лишь в случае крайней необходимости.
Наш план начал обретать форму и мы обозначили три фазы. Первое, отвлечение. Создаём инцидент на противоположном конце тюремного комплекса. Не взрыв, а что-то требующее внимания всего персонала. Пожар на складе старых документов, например.
Второе, проникновение. В хаосе отвлечения один из нас проникает в административный корпус под видом курьера из суда с экстренными документами. Мы решили, что это буду я. Униформу раздобыли накануне. Подготовили правильные бланки с помощью друга мастера, что там работает. Их изготовление было отдельной, китайской наукой, которую мастер взял на себя.
Третье, побег и исчезновение. Чена должны были вывести под конвоем того же «курьера» для срочной явки в суд. Стандартная процедура. Нас ждал изменённый микроавтобус с фальшивыми номерами и потайным отсеком. Мы подготовили сеть заранее снятых «слепых» гаражей и переход на старый, не отслеживаемый холодильный грузовик, который везёт рыбу в горы.
Мы проматывали план снова и снова. Я учился ходить, как тюремный клерк, немного сгорбившись без взгляда в глаза, но с намёком на спешку. Мастер детально изучал расписание смен и маршруты патрулей вокруг колонии, а я учился отличать реальные камеры от тех, что висят лишь для видимости.
— Слабый элемент не система, а человек, — сказал за ужином мастер. — Который в определённый момент должен отворить калитку не глядя или принять решение не перезванивать для проверки. На это нужно делать упор.
На следующий день мастер вернулся со встречи с Ченом. Его лицо было непроницаемо.
— Я передал ему фразу. Он слушал, не двигаясь. Потом посмотрел на меня и молча кивнул.
— Немногословно, — сказал я задумчиво.
— Да, — ответил мастер.
Мы оба поняли, что Чен был готов. Я смотрел в темноту и чувствовал, что сомнения рассеиваются, уступая место холодной решимости. Это была хирургическая операция по извлечению шпиона из самой пасти системы. Мы изучили стратегии самураев и утвердили каждый шаг. Осталось только реализовать всё это.
Добравшись до пригорода Пекина, мы заняли позиции. Подкупленный инженер вызвал ложное замыкание в трансформаторной будке на другом конце зоны, отключив часть периметральных прожекторов и вызвав мелкую суматоху. В этот момент я, в скопированной форме курьера прокуратуры с идеально подделанными печатями на папке, подошёл к КПП. Сердце выпрыгивало из груди.
Стоит также заметить, что я немного загорел в горах Шаолиня, став значительно больше похожим на китайца. Большую часть времени носил маску. Это помогало чувствовать себя более-менее защищённым и скрытым от камер наблюдения. Мастер немного подретушировал моё лицо, сделав его ещё более азиатским. Все это помогло пройти данный этап без осложнений. На пропускном пункте никто ничего не заподозрил.
Всё шло по плану. Ошеломлённый ночным визитом «прокурора», дежурный, уже нервничавший из-за проблем с электричеством, мельком глянул в документы и махнул рукой. Меня проводили в административный корпус, где другой «свой» человек, дежурный по этажу, с мокрым от пота лицом, вручил мне бланк на передачу заключённого для срочного допроса. Я прошёл в блок, сопровождаемый им же.
Передо мной предстал худой словно тростинка Чен в очках с потёртой оправой. Он смотрел на меня без интереса, ожидая очередной унизительной процедуры.
— Чжень? — спросил он снимая очки.
Я кивнул. Неважно кто бы это мог быть, но мне нельзя было ничего ему сейчас говорить. Неизвестно, какая была бы у него на это реакция.
Не сказав ни слова, я лишь показал ему бланк и кивнул на выход. Он покорно встал. Наши глаза встретились на долю секунды. Я видел в его взгляде пустоту, боль и отчаяние. Мы шли по длинному, слабо освещённому коридору к выходу во внутренний двор, где должен был ждать микроавтобус. И тут случилось курьёзное.
Из-под ног Чена, прямо из щели в бетонном полу, с писком выскочила огромная упитанная крыса. Весь в напряжении Чен, инстинктивно дёрнулся, споткнулся и грохнулся на пол. Его очки слетели, со звоном покатившись по бетону. Дежурный охранник, шедший сзади, взвизгнул от неожиданности.
Время замерло. Глупейший случай, который мог всё разрушить. Крики, проверка, задержка… Мои пальцы сжались в кулаки. И тут Чен поднял голову. Его близорукий взгляд наткнулся на мою руку. Он не стал хвататься за очки, а вместо этого притворно закашлялся, судорожно, изображая приступ.
— Воды… — прохрипел он, тыча пальцем в сторону охранника. — Приступ…
Охранник, сбитый с толку, на секунду замер, выбирая между подозрением и потенциальной ответственностью за здоровье заключённого. Этой секунды хватило. Я резко шагнул вперёд, поднял очки и сунул их Чену в руку, грубо поднимая его на ноги.
— Никаких задержек! — рявкнул я на охранника самым начальственным тоном, который мы отработали с мастером. — В машине есть вода. Вести его!
Авторитет «прокурора» и резкость сработали. Охранник, бормоча извинения, помог подтолкнуть Чена к выходу. Через три минуты мы были в микроавтобусе, который тронулся и растворился в ночных улицах пригорода.
В тесном потайном отсеке, среди запаха бензина и старой ткани, Чен неподвижно сидел, протирая очки. Потом медленно повернул ко мне своё бледное лицо. В его взгляде уже не было пустоты. Курьёз с мышью чуть было не сорвал операцию, но всё закончилось хорошо.
Дорога в Шаолинь казалась вечностью. Очень хотелось ощутить себя в безопасности и расслабиться. Мы меняли машины в заранее подготовленных гаражах, петляли по просёлочным дорогам, глушили телефоны в фольге. Каждый километр был проложен с расчётом разорвать любую возможную цифровую нить, что могла потянуться за нами из-за тюремных стен. Когда древние стены монастыря наконец возникли в утренней дымке, в груди что-то отпустило. Я снял маску, забыв про Чена. Он всматривался в моё лицо, слегка потряхивая головой из стороны в сторону.
— Нет, нет, — пробормотал он. — Этого не может быть.
— Может, — ответил я смотря ему в глаза.
— Зачем? — наконец выдохнул он. — Зачем ты вернулся? Рисковал жизнью… Ради меня?
— Всё объясню. Позже, — сказал я твёрдо, кладя руку ему на плечо и чувствуя под тонкой тканью кости. Он был легче пуха. — Сначала ты должен отдохнуть. Верь мне!
Он не стал спорить. Инстинкт выживания взял верх над любопытством. Мастер молча проводил его в комнату. Как только дверь закрылась, тишина сменилась напряжённым шёпотом.
— Документы, — начал я. — Как продвигается?
— Мои друзья в уезде нашли того самого «пропавшего», — тихо ответил мастер. — Ли Хуа. Он ушёл в город на заработки десять лет назад и исчез. Семьи нет, заявление о розыске давно пылится. Они начали процесс «восстановления» его утерянных бумаг. Через месяц-два у тебя будет чистая прописка и паспорт. Ты станешь Ли Хуа, крестьянином из глухой деревни в Ганьсу.
Облегчение было мимолётным.
— А внешность? — спросил я, ловя встревоженный взгляд мастера. — На старых фото этого Ли Хуа я, может, и похож, но камеры на вокзалах, распознавание лиц в метро… Биометрия. Она в глобальной базе данных.
Мастер тяжело вздохнул.
— Обсуждал это с теми, кто делает документы. Они говорят, что можно жить в глуши, избегать крупных городов и никогда не летать. Поменять немного походку, постоянно носить очки и отрастить бороду. Системы не идеальны.
— Они идеальнее, чем мы думаем, — раздался хриплый голос из двери.
Чен стоял на пороге, завернувшись в одеяло. Он не мог спать. Его разум, вырванный из тюремной тишины, работал на перегретых оборотах.
— Избегать? — он усмехнулся и в этом звуке не было веселья. — Небесный щит… Сеть тотального наблюдения с распознаванием лиц, походки и даже стиля вождения. Я… мы… внедряли её. — Он сделал паузу, глотая горький ком. — Это не просто камеры, а система тотального контроля.
Легко предложенное решение рассыпалось в прах. Воздух в хижине стал ледяным.
— Что ты предлагаешь? — спросил мастер и в его голосе впервые зазвучала тревога.
Чен посмотрел на меня уставшим взглядом.
— Нужно менять биометрию, сказал он. — Без вариантов. Это вопрос не удобства, а выживания. Любой выход на вокзал, другое публичное место массового скопления и всё.
Идея была чудовищной. Нужно было отказаться не только от имени, но и от своего лица. Отпечатки пальцев. Радужная оболочка глаз. Необходимо было стать другим человеком на биологическом уровне.
— Это… возможно? — с трудом выговорил я.
— В Китае? Да, — без колебаний ответил Чен. — Не легально, но есть клиники в Шэньчжэне и Гуанчжоу. Они делают пластику высочайшего уровня для… особых клиентов. И для новых богачей, которые хотят забыть прошлое. Они могут изменить скуловую кость, линию подбородка и даже форму ушной раковины. Есть технологии лазерного изменения рисунка сетчатки и сканирования отпечатков пальцев. Это больно, дорого и долго, но это единственный вариант.
Я посмотрел на свои руки. Выбора не было. Это был очередной рубеж, который необходимо преодолеть.
— Хорошо, — тихо сказал я. — Делаем документы на Ли Хуа. И… меняем всё.
Чен стоял посреди комнаты с пустым взглядом.
— Тебе надо отдохнуть, дружище. — тихо сказал я, смотря на него.
— Надо составить список необходимых изменений с точки зрения алгоритмов распознавания, — ответил он, возвращаясь к койке. — Минимальный набор для гарантированного разрыва с биометрией.
Продолжение в книге "Феникс", Романофф Дмитрий