Он был стар. Не супер стар, конечно, но назвать его молодым не поворачивался язык. Сухопарый, стройный, не лишенный изящества, сейчас он направлялся на службу в дом семьи Кризолло.
Вилла Кризолло представляла собой элегантный образчик роскоши.
Ее хозяева были уважаемыми людьми. Госпожа Кризолло читала лекции по основам поэтики в академии культуры. Господин Кризолло председательствовал в коллегии магов при ордене семилистника. Их сын, юный Адриано, учился в университете по специальности «управление тонкими материями». А дочь – прекрасная Делфина - только недавно закончила музыкальную академию по классу волшебной лютни и теперь начинала свою сольную карьеру. Поговаривали, что семья Кризолло являет собой образец порядочности, аристократичности и благочестия.
Впрочем, для него подобные утверждения не имели большого значения. За свою долгую жизнь он успел послужить во множестве домов. Знатные воители и выдающиеся сановники, именитые музыканты, маги темные и светлые, художники всех мастей, в чьих только гостиных и покоях не довелось ему побывать.
Всех их объединяло лишь одно: по тем или иным причинам они попали на карандаш к тайной канцелярии. А значит, этих господ подозревали в связях с врагами государства. Именно это становилось причиной его появления в домах вышеозначенных персон.
Все всегда происходило по одному сценарию: специальные агенты тайной канцелярии под тем или иным предлогом подсовывали ничего не подозревающим господам мысль о необходимости обзавестись редким и очень ценным предметом интерьера. Затем другие агенты подсказывали, где этот предмет достать. Ну а дальше уж дело было за хозяином антикварной лавки - тайным агентом Фиэлем.
Покупатели приходили к известному на весь город антиквару и начинали интересоваться предметами ранней эпохи постмерлинизма. И тогда обаятельный Фиэль показывал покупателям его.
– Какой очаровательный торшер! – Восклицали обычно покупатели.
– Великолепная сохранность абажура! – Вторил им антиквар, – А резная ножка?! Это же шедевр! Посмотрите, сколь изящны линии. Какое сочетание представительной солидности и нежной утонченности!
– О, да! – Обычно отвечали покупатели.
– А главное, по сказочной цене, – переходил на доверительный шепот хозяин лавки.
– Сколько?! – Переспрашивали покупатели, когда слышали цифру, словно не веря собственным ушам, – Но чем подвох? Он ведь наверняка есть?!
– Самую малость неисправен, – с готовностью подтверждал их подозрения антиквар, – Иногда свет магосферы под абажуром начинает непроизвольно мигать. Сами понимаете, вещица старинная.
Обычно после этого диалога глубоко законспирированного агента под кодовым именем «Торшер» отправляли к месту выполнения нового задания.
Этот раз не стал исключением. С четой Кризолло все прошло точно по сценарию.
Потому, оказавшись в красивой, респектабельной гостиной, Торшер облегченно вздохнул. Начало положено. Внедрение прошло успешно.
Однако расслабляться было рано. Впереди его ждали так называемые «проверки на скрытую магию». Многие владельцы подвергали им новые предметы, оказавшиеся в доме. Особенно предметы старинные. Проверки эти были до крайности неприятными, а порой и весьма унизительными, но Торшер был не просто агентом тайной канцелярии. Он был одним из лучших, наряду с кованной статуэткой обнаженной нимфы работы неизвестного мастера и алмазными серьгами феи Морганы. А уж проверки он умел проходить вообще лучше всех. И хотя господин Кризолло оказался тем еще затейником в области тестов на скрытую магию, Торшер преодолел все с честью, сохранив свое инкогнито.
После этого оставалось только затаиться и ждать. Сеанс передачи данных связному был запланирован через неделю. А, значит, у Торшера в запасе имелось достаточно времени на сбор сведений.
***
В первый же вечер в доме Кризолло случился званный ужин для высокопоставленных членов ордена семилистника. Впрочем, он оказался на удивление унылым. Даже вспомнить нечего. Разве что, момент, когда на одной из приглашенных дам лопнул корсет. Прямо в тот момент, когда она доедала третье по счету горячее блюдо. Гости, конечно, не сплоховали и помогли даме остаться при наряде с помощью сдерживающих чар. Но для этого потребовались совместные усилия аж четырех высокопоставленных магов. Торшер подумал, что корсет был не так уж и прост, раз столько времени справлялся с удержанием форм дамы в одиночку.
В остальном все чинно ели, чинно пили и говорили о всякой светской чепухе, как и положено на таких мероприятиях. Торшер откровенно скучал, но расслабляться себе не позволял. Он знал, что жизнь богатых домов состоит из таких вот длительных, высокопарных и до зубовного скрежета тоскливых разговоров, среди которых, если повезет, можно выудить то, ради чего ему и приходится работать в этих самых домах.
Увы, в этот раз выудить не удалось ничего, кроме гудящей боли в магосфере.
***
Следующий прием, в этот раз для профессоров поэтики, случился на следующий вечер. Может, у Кризолло было так принято, что после гостей мужа в дом приходили гости жены, может, просто совпало. Этого планшет не знал, но выпавшее на его долю испытание снова выдержал с честью. Занятностью второй званный ужин мало отличался от первого. Единственное, господин Кризолло выглядел более хмурым. Видимо, коллегам жены он был от чего-то не рад и точно любил их куда меньше, чем своих собственных.
Без курьеза, правда, не обошлось: под конец вечера опрятный усатый профессор, во время рьяного спора о метафорах с господином Кризолло, высморкался прямо в занавеску. В качестве демонстрации метафоры. Господин Кризолло сперва покраснел, затем побледнел, а после и вовсе схватился за сердце. Но тут принесли десерт, потому инцидент оказался благополучно замят, потом заеден меренгой, а для надежности еще и запит крепким бренди очень кстати оказавшемся при себе у опрятного профессора. Гостей проводили хозяева. Занавески сняли слуги. В доме наступила тишина.
***
Утром третьего дня Торшер заспался. Очень уж долго обсуждали поэтику хозяева прошлым вечером.
Разбудила его рука господина Кризолло. Она совершенно варварским образом повесила на Торшер магическую шляпу. Он вздрогнул и очнулся, а осознав, что произошло – похолодел! И было от чего: такие шляпы имели одно омерзительное свойство – усиливать магию. То есть свойство-то было, конечно, полезное. Для магов. Но не для него! И не сейчас! Ведь его могли банально раскрыть! Одно дело проходить магопроверки, когда ты несколько дней к этому готовился. А другое – когда только очнулся и крайне возмущен тем фактом, что объект художественного наследия раннего постмерлинизма, то есть тебя, используют как банальную вешалку.
Торшеру пришлось напрячься по всей длине, от подставки до резного шарика, венчавшего абажур. Требовалось во что бы то ни стало не дать коварной шляпе раскрыть его суть. От усилия внутри звенело. Он буквально чувствовал, как начинает дрожать его магосфера, вступая в резонанс с энергиями, которые за счет формы концентрировала остроконечная шляпа.
Впрочем, господин Кризолло вскоре вернул шляпу себе на голову и покинул дом, кажется, ничего не заметив.
В смешанных чувствах Торшер остался стоять в гостиной. Еще никогда в своей карьере он не был так близко к провалу. И к провалу позорному, надо сказать.
«После задания, сообщу Фиэлю», – подумал он. – «Пусть канцелярия ставит дополнительную защиту для таких вот ситуаций. Но в этот раз, кажется, пронесло. Фуф! Чуть абажур не выгорел от страха!»
Торшер продолжил нести свою вахту, предаваясь печальным мыслям о тяготах службы.
Через некоторое время в гостиную впорхнула Делфина Кризолло. Окинув взглядом прихожую, но не обратив никакого внимания на Торшер, она позвала горничную и приказала той:
– Занавески обратно не вешать! Поняла?
– Но, госпожа, ваша матушка… – попыталась было возразить служанка.
– Не вешать! – крикнула Делфина притопнув ножкой, – Так света больше! Я сама договорюсь с маменькой!
Служанке ничего не оставалось, кроме как согласиться с госпожой, хотя видок у нее был озадаченный. Торшер ей даже мысленно посочувствовал.
Впрочем, на следующий день все его сочувствие к прислуге как ветром сдуло: та же самая горничная принялась отряхивать пыль в гостиной. И тут Торшер осознал, что ему потребуется вся сила духа, чтобы не быть разоблаченным. Дело в том, что лохматая щетка от пыли, которой орудовала служанка, оказалась неимоверно щекотной штукой. Усугублялось все тем, что служанка являла собой образец щепетильности и старательности. Через тридцать секунд контакта с лохатой щеткой Торшеру готов был натурально заорать и ускакать прочь. Однако собрав в кулак всю свою волю, он повторял как мантру: «смерть от щекотки есть бесчестие», и терпел. В процессе Торшер трижды вспомнил самые унизительные магопроверки, признал, что пережить их было куда проще, и с ужасом понял, что если щетка еще раз затронет его за резьбу на средней части ножки, то он…
Впрочем, как раз в этот момент экзекуция закончилась, а его мучительница со своим орудием пыток, наконец, направилась к каминной полке.
***
На пятый день произошло событие, выбившее Торшер из колеи надолго. Часа этак на три. Господин Кризолло с самого утра никуда не пошел, зато все остальные разбежались. Сам же глава семьи, отослав экономку, кухарку и горничную прочь, разгуливал по гостиной в одном халате и насвистывал себе под нос нечто фривольное. Торшер под этот мелодичный свист слегка расслабился. И, кажется, даже чуть задремал, потому, когда гостиную огласило игривое:
– Кооотииик!
Он аж весь вздрогнул и несколько раз нервно мигнул. Голос показался ему смутно знакомым.
– Я иду к тебе, слааадкий!
Снова крикнул тот же голос. Вслед за голосом в помещение вплыла та самая дама, у которой на званном ужине лопнул корсет.
А после началось такое что, если бы Торшер умел краснеть – он бы покраснел. Но, к счастью, его конструкция не предусматривала таких возможностей. К тому же, он мало что увидел, поскольку на него сперва приземлился снятый с дамы корсет, видимо новый, потому что никаких следов разрыва на нем не наблюдалось, а затем сверху прилетел халат господина Кризолло. Все это резко сократило Торшеру угол обзора приблизительно до нуля.
Сам он, к слову, едва-едва выстоял под таким грузом. А услышанного ему хватило, чтобы трижды смутиться и дважды подумать о досрочной пенсии. Или, хотя бы, прибавке к жалованию. За последнюю мысль он зацепился как за спасительную.
«Пожалуй, плюс тридцать процентов будет достаточно. Все же я не какой-нибудь там шкаф или комод, а ценный осветительный прибор и, к тому же, прекрасный шпион и ценный экспонат», – уговаривал себя Торшер, – «Сейчас надо перетерпеть, а по завершению задания тотчас составлю рапорт с прошением!»
***
На шестое утро в гостиной сонный Торшер обнаружил лишь госпожу Кризолло. Она разбирала какие-то письма и бумаги. Торшер исхитрился заглянуть в одну из них и с удивлением понял, что это завещание за авторством некоего господина Бергамо. В документе значилось, что особняк, где Торшер сейчас находился, полностью принадлежит только госпоже Кризолло. Ни муж, ни дети без ее согласия никаких прав на этот особняк не имеют. В противном случае, господин Бергамо грозился восстать в виде бесплотного духа и выжить отсюда вообще всех. Судя по дальнейшему содержанию документа, господин Бергамо являлся отцом госпожи Кризолло и на дух не выносил господина Кризолло. По крайней мере, в тексте господин Бергамо величал последнего не иначе как «этот проходимец» и «хитрый хлыщ». Торшер был с ним солидарен. Особенно, после увиденного, точнее, услышанного вчера в этой же гостиной. Остальные письма были для родственников госпожи Кризолло. Торшер на всякий случай запомнил список из двадцати трех имен, чтобы передать его на проверку в центр.
***
Седьмой день и вовсе, так сказать, закружил Торшера в водовороте страстей: после обеда, когда все разошлись по своим делам, в гостиную ввалился Адриано. Парень выглядел взвинченным. Что-то явно беспокоило юного Кризоллло, потому он метался по гостиной как раненый тигр. Следом за ним метался его фамильяр.
– Нет! – Наконец, воскликнул юный Кризолло, обращаясь к фамильяру. – Ты еще плохо понимаешь людей и их чувства.
–Почему? – пискнул тот на фамильярьем наречии, – Вы все расскажете и будете знать, ответ. Это же удобно?
Торшер напрягся и приготовился запоминать. Возможно, сейчас он получит важную информацию.
– Невозможно! – Вскричал юноша, – А вдруг откажется, что это не взаимно? И что тогда? Как я тогда буду выглядеть? Как идиот! Как дурак! Нет! И речи быть не может!
Торшер оказался сбит с толку. Что-то происходило, но он никак не мог уловить суть.
Фамильяр молчал.
Юный Адриано наматывал по гостинной пятнадцатый круг. Торшер стоял все также напряженно, пытаясь анализировать, что невозможно. Почему невзаимно и важно ли это вообще.
Из размышлений его вырвал юный Кризолло. При том самым варварским способом: Адриано подскочил к нему и закружился по комнате, сжимая его в руках.
Кажется, это был менуэт. Надо отдать должное, двигался Адриано чудесно, но только вот Торшер совершенно не устраивала роль его партнерши в этом танце. Единственное, чего ему хотелось – снова оказаться на твердом полу.
– О, Гленн, – горячо выпалил Адриано, продолжая совершать танцевальные па с Торшером, – Как же хочется тебе сказать! Нет! Не сказать! Закричать! На весь мир закричать, что мое сердце принадлежит тебе и только тебе!
Торшер почувствовал, как его начинает укачивать, и как от стыда что-то нервно дергает внутри.
– Но увы! – Театрально вздохнул Адриано, и горестная гримаса исказила его лицо, – Я буду хранить свою любовь в тайне! И даже на танец, на один короткий танец с тобой я рассчитывать не могу! Ведь между нами пропасть! Ах!
Шокированный Торшер, кружимый Адриано, панически перебирал в голове женские имена, пытаясь вспомнить, есть ли в этом перечне «Гленн». Как на зло, не вспоминалось. Адриано тем временем закончил свой странный танец, наклонил Торшер и поцеловал прямо в абажур. Тот нервно замигал от произошедшего.
А погруженный в свои мысли Адриано поставил торшер наместо и ушел, горестно вздыхая, вероятно, о своей тайной любви, а вовсе не о пострадавшей психике Торшера.
Поняв, что остался один, Торшер дергано мигнул еще раз пятнадцать, пытаясь унять нервы. А придя в себя, задался вопросом:
«И все-таки, Гленн это он или она?!»
Впрочем, он быстро оборвал свои крамольные мысли и сам же себя пристыдил:
«Ох, Мерлин! И о чем я только думаю?! Совсем уже абажуром потек на этой работе!»
И, мигнул еще раз, пообещав себе, что после выполнения задания точно попросит прибавку к жалованию. И не тридцать процентов, а сорок. И еще пару дней к отпуску.
К счастью, за весь день более ничего выдающегося в доме Кризолло не произошло. Торшер был вполне доволен этим, пытаясь утрясти в сознании то, что приключилось с ним ранее.
Ужин прошел и вовсе размеренно. В тихой спокойной атмосфере. Будто и не было всей этой свистопляски в течение недели. За столом снова собралась, казалось бы, образцовая семья.
***
Ужин близился к завершению. Торшер терпеливо ждал, когда все разойдутся. Пора было выходить на связь.
Занавески на окне гостиной так и не появились, что, безусловно, радовало. Связной ждал от него световой сигнал с данными, затаившись где-то за территорией виллы Кризолло. Томительно тянулись минуты. Время близилось к полуночи. Уже разошлись по своим покоям господин и госпожа Кризолли, ускользнул куда-то наверх Адриано, и только Делфина продолжала сидеть в кресле. Когда в комнату заглянула служанка, Делфина отослала и ее, заявив, что нет нужды беспокоиться, она де сама погасит свет.
Еще через полчаса, девушка воровато огляделась и бесцеремонно схватила торшер. С натугой она подтолкнула его поближе к окну. Пристроив так, чтобы его было видно с улицы, она выключила Торшер и включила. Трижды.
Через время в кустах за окном раздалось шевеление, а после появился тот самый усатый профессор, сморкнувшийся в занавеску.
– Все спят! Я скоро спущусь к вам! Ждите, любимый! – Воскликнула девушка.
– Жду вас, душа моя! - прошептал профессор.
И Делфина, стараясь не шуршать юбками, упорхнула, оставив Торшер у окна. Затем он увидел ее силуэт на улице, а после снова услышал голос профессора. Тот читал стихи. Для Дельфины. Вероятно, собственного сочинения. Красивые.
Постепенно шаги влюбленных стихли где-то в глубинах сада.
***
Сад тонул в темноте. На небе красовались молодой месяц и россыпи звезд. Стрекотали цикады. Где-то ждал донесения связной. Пора было выходить в эфир. Выждав для верности еще минуту, Торшер принялся мигать светом, передавая информацию:
«Прием. Прием. Торшер - почтовому ящику. Проверить всех, кто носит имя Гленн в окружении Адриано Кризолло. Проверить профессоров поэтики. Особое внимание уделить господам с усами. Проверить дам из ордена семилистника. Особенно тех, кто носит корсеты. Возможна не зарегистрированная сильная магия в этом предмете гардероба. Проверить родственников госпожи Кризолло, в девичестве – Бергамо. Узнать, нет ли среди этих людей вымышленных (далее следовал список из двадцати трех имен). Проверить все рабочие связи господина Кризолло. Это все. Отбой»
Отмелькав светом это же сообщение повторно, Торшер, наконец, заснул тревожным сном шпиона.
***
А следующим утром случилось непредвиденное: к семейству Кризолло заявился агент тайной канцелярии со странным кодовым именем «Электрик». Точнее, это Торшер знал, что тот Электрик, а для непосвященных он был мастером часовых и световых дел, господином Элом.
Господин Эл поприветствовал хозяев дома и сообщил, что может исправить периодическое мерцание торшера. Потому готов забрать его в ремонт. Торшер тот час нервно замигал, подыгрывая Элу.
Господин Кризолло, заметив эти световые подергивания, согласно кивнул.
Эл аккуратно подхватил Торшер и вынес его на улицу.
– Электрик, старина, что это было вообще? – просигналил Торшер, когда они скрылись за поворотом.
– Ничего, - отозвался тот, – Наши накосячили. Перепутали буквы в фамилии и подсунули тебя семье Кризолло, а должны были отдать Крезолли.
– Вот жеж жабья изжога! – выругался Торшер.
–Ничего, сейчас чуть отдохнешь и снова в бой, – подбодрил его Электрик, –Поедешь работать к Крезолли.
– А с Кризолло что? – уточнил Торшер.
– А ничего. Обычные граждане. Канцелярия в них не заинтересована.
– И что теперь?
– А ничего, – повторил Электрик. – Чуть позже привезу им твою копию, чтоб вопросов не возникло. Вот и все.
Торшер с тоскою подумал, что все было напрасно.
– Но, если тебе вдруг интересно, – снова заговорил Электрик, – часть сведений, переданных тобой, все-таки обработали, прежде, чем обнаружили ошибку с фамилией.
– И что там? – с деланым равнодушием уточнил Торшер.
– Ну, корсет дамы из ордена семилистника все же магический. Будет по ней проверка. Так что, считай не совсем в пустую поработал.
– А Гленн это все-таки кто? – не выдержав распиравшего его любопытства спросил Торшер.
– Так эта с корсетом и есть Гленн. Эгленния ее зовут, – хохотнул Эл.
Они возвращались в антикварную лавку.
Через два дня глубоко законспирированного агента под кодовым именем «Торшер» ждало новое задание.
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.