Посетителей было мало, и Юна не стала запирать лавку на обеденный перерыв — в такую жару есть совершенно не хотелось. Она невесомо провела кончиками пальцев по зелёным колбочкам со свежестью ночного луга, и синим — с дыханием утреннего бриза, которые занимали всю срединную полку. Именно эти сны пользовались популярностью в этом сезоне, хоть и были довольно несложными в исполнении — так оно и бывает: в природной простоте и кроется особенная, неповторимая прелесть.
Однако сложившееся состояние дел требовало действий. Сочинить что-нибудь новенькое, необычное, вдохновляющее. И, быть может, даже экстремальное...
Стоило на миг задуматься о подобном, как дверной звоночек звякнул, заставляя вздрогнуть. И Юне не нужно было поворачивать головы, чтобы узнать наверняка, кого она перед собой увидит. Лишь один человек в мире словно магнитом притягивал к себе авантюры, приключения и опасные идеи, витавшие в воздухе и ждущие немедленного воплощения. А уж на неосторожные мысли, время от времени промелькивающие в Юниной голове, вообще имел сверхъестественное чутьё.
— Ну и пекло! — пропыхтел с порога Макс, шумно вваливаясь в магазинчик.
Ну вот. Что и требовалось доказать.
Как? Как он это делает?! Уму непостижимо.
— В холодильнике есть лимонад, — махнула рукой Юна в сторону подсобки, что, впрочем, было совершенно лишним — Макс уже направлялся туда самостоятельно и без лишних церемоний.
— Я принёс кое-что интересное, — деловито сообщил он из соседней комнаты, стуча формочками для льда.
— Кто бы сомневался, — пробормотала себе под нос Юна.
Лёд... Замороженный водопад, различных оттенков синего и зелёного, ледяные столбы замершей вмиг воды, от которых веет холодом. Или катание на коньках сочинить? Музыка, огни вечерних фонарей, коньковое лезвие скользит по прозрачной поверхности льда на пруду. А подо льдом лениво и грациозно плывут золотые карпы...
— Юна, алло! — прервал полезные размышления Макс. — Смотри, говорю, какую вещицу тебе подобрал.
С этими словами он залпом допил лимонад и водрузил со стуком нечто тяжёлое на стол.
— Мне? — удивилась Юна и была вынуждена всё же удостоить вниманием принесённое.
Обычно Максу в его практической деятельности артефактора требовались: а) ма-а-аленькая помощь; б) ценное мнение, которое он тут же ставил под сомнение; в) дополнительная литература (лучше запрещённая); г) участие в сомнительном эксперименте чаще всего в качестве ассистента (на подопытного Юна упорно не соглашалась). А тут на тебе, приволок очередную неведомую гадость, но ей?
Она обернулась к Максу и небрежно окинула взглядом прилавок. Прямо посредине стола топорщилась мятыми краями старая коробка с истёртыми от времени узорами и надписями к празднеству Зимнего Солнца.
— Тебе. Ты ведь любишь романтичные вещицы и прочие сюси-пуси.
— Какие ещё сюси-пуси? — поморщилась Юна, но интерес к коробке если не разгорелся, то как минимум вспыхнул искоркой.
— Это... — торжественно продолжил Макс, освобождая от ветхих цветных картонок что-то явно стеклянно-круглое. — Словом, ты придёшь в неописуемый восторг.
Тут он, наконец, окончательно избавился от упаковки и явил миру источник восхищения.
Снежный шар? Игрушка должна привести Юну в восторг? Нет, на обычную игрушку Макс бы не прельстился.
— И при чём тут сюси-пуси? Тем более мои? — со скепсисом пополам с некоторой уязвлённостью поинтересовалась Юна, не забывая притом разглядеть содержимое шара. — И ещё, тем более, что я...
Она на миг умолкла, потому как ожидание увидеть обычное для таких вещей наполнение её обмануло.
Ни тебе миленького домика со светящимся теплом оконцами, ни ёлочек-шишечек, ни белого пушистого снежочка. Мрачный замок в паутине, заросший лишайником и старыми скрюченными дубами. А что самое странное, при ближнем рассмотрении от тёмного шара веяло пыльным забытьём, безысходностью и тленом. И веяло магически, разумеется.
— Круто, правда? — раздался под самым ухом восхищённый шёпот Макса. — Романтики, конечно, минимум. Но всё для тебя, дорогая, живая вещь сидхе, ты как снотворец оценишь... От сердца, можно сказать, отрываю. Но ума не приложу, кто бы мог позариться на эти интерьеры и попасться в ловушку...
— Ловушку? Только не говори, что это Суандун, — потрясённо прошептала Юна. — Они же до жути редкие.
Даже не верилось, что перед ней Суандун... Нет, сомнения улетучились разом, как только она коснулась треснутого стекла шара. Магию сидхе ни с чем не перепутать — по чуточке от каждой стихии, но в каждой капле мощь самой природы... Человеку и не снилась такая тонкая работа. Только замок этот, вернее, чуть ли не его развалины, не тянули на чью-то мечту, а желание оказаться там и вовсе представлялось актом мазохизма. Бродить мрачными коридорами в поисках приведений и шкафных скелетов? Разве что любителю ужасов зашло бы на ура.
— Тюрьма Грёз, она сама, — подтвердил Макс, дождавшись, пока Юна сама убедится в предположении. — Мой поставщик с Северных Островов расстарался.
— Ну а всё же, почему в такой мрачной обстановке?
— Вопрос вопросов! Я так думаю, подсказкой нам станет надпись на подставке.
С этими словами Макс поднял шар к глазам, старательно потёр медную табличку на рассохшейся подставке и раздельно прочёл:
— «Гьял броте». Поставщик заверяет, что это переводится, вроде как «невыполненное обещание».
Макс вернул шар на место и с интересом уставился на Юну, будто ей сразу всё должно было стать ясно.
— И?.. — вопреки ожиданиям не внесла ясности Юна.
Макс разочарованно сдулся и уселся на пуфик для посетителей.
— Давай рассуждать, — нашёлся с ответом Макс. — Тюрьма Грёз изначально задумана, как ловушка для праздных мечтателей, которые не ценят то, что имеют. А потом, оказавшись заточенными в шар наедине с собственной сбывшейся мечтой, осознают, как ошибались.
— Ну, положа руку на сердце, всё же признаем: не все осознают. А предпочитают наслаждаться вожделенными грёзами весь остаток жизни.
— Таких идиотов единицы, не преувеличивай, — отмахнулся Макс.
— Пусть единицы. Ладно, — решила не вступать в спор Юна. — Рассуждаем дальше. Там мечта, тут обещание. С мечтой преподносится урок. А в чём смысл обещания?
— Наверняка тоже урок, — пожал плечами Макс.
— Резонно, — кивнула Юна. — Но с логикой сидхе сложно быть уверенным. Я изучу характер основного потока, потом можно будет разложить на стихии, — задумчиво принялась загибать пальцы Юна.
— И через годик сделаешь вывод, что стихия хаоса играет первую скрипку, и толку от этого знания ноль! — насмешливо закончил за неё Макс.
— Не через годик и не ноль, — раздосадовано отозвалась Юна.
— А можно узнать наверняка, — проникновенно предложил он. — Из первых рук.
Макс любовно огладил стеклянную поверхность шара и, прищурившись, поднял глаза на Юну.
— Нет. Ты не станешь этого делать, — мигом переменила тон она и сплела на груди руки.
— Да я одним глазком, Юночка! Ты только подстрахуешь. Плёвое дело, разузнаю, что и как, и вернусь тем же вечером, — легкомысленно уверил Макс и взялся за шар обеими руками.
Юна нахмурилась и решительно обошла прилавок, остановившись вровень с Максом.
— Вот уж дудки! Ты больной совсем Максик? В каждую дыру готов залезть очертя голову! А вдруг там вампир-людоед? И останутся от тебя рожки да ножки! Вообще удивляюсь, как ты до своих лет дожил, — Юна быстрым движением ухватилась пальцами за подставку опасного теперь, как никогда, шара. — Дай-ка сюда, ты ведь мне его принёс.
— В конце концов, возьму в расплату гейс — это всегда работает, — и не думал униматься Макс, пытаясь вывернуться из цепких рук.
— Гейс? Да ты самое малюсенькое вшивое обещаньеце выполнить не в силах, и сразу — гейс!
Тут Юна могла бы указать на недавние заверения «никаких больше ядовитых созданий в её лавке» и припомнить ему и мирмилийских жаб, и пауков-каменщиков, и гнилозубого нетопыря размером с собаку служебной породы... Ладно, нетопырь ядовитым не был, но вонял так, что отравление воздуха тоже засчитывается. И много ещё чего.
— Вот чесслово, в этот раз всё-всё как есть исполню! — задушевно пообещал Макс и дёрнул шар на себя.
— И не мечтай!
— Амулет отката тебе оставлю, если такая пугливая. Даже опомниться не успеешь, а я уже здесь! Клянусь!..
Вдруг ладони занемели от холода, и Юна в ужасе уставилась на Макса, собралась было объяснить ему, насколько ничтожны его умственные возможности, но не успела.
***
Спине, затылку и всему, что сзади, было жутко холодно; от летнего зноя не осталось и следа. Потому что лежать в сугробе, одетой в лёгкий топ и шифоновую юбку, донельзя глупое занятие.
— Подожди, вот только доберусь до тебя... — одними губами прошептала Юна, открыла глаза и села.
Над головой во всю ширь купола (а это был именно он, сомнений никаких не было!) тянулись свинцово-серые облака, влажный ветер бил снежной крупкой в лицо.
— Ох, ты ж, — донеслось из сугроба поодаль почти что радостно. — Я в шаре?! И как только...
— Ты пообещал то, что выполнять и не собирался. Трижды. Уверена, это и занесло нас сюда. Нас!
— Юнка, и ты здесь? — теперь совсем обрадовался Макс.
— Да, и совсем скоро ты об этом горько пожалеешь…
Договорить она не успела, Макс мигом оказался рядом и проворно вытащил её из сугроба, поставил на ноги, отряхнул.
Зубы отбивали людоедскую дробь, мешая высказать наболевшее. А Макс был бы не Максом, если бы не воспользовался вынужденным молчанием Юны. Под рассказы о потрясающих перспективах, открывшихся с их пребыванием в Суандуне, он уверенно увлекал её к замку. Тот выглядел тайной обителью Спящей Красавицы: замерший в преддверии весны неухоженный сад, замшелые стены дома, стёкла в стрельчатых готических окнах выбиты, по углам паутина... И вот они вдвоём с Максом идут свершить предначертанное. Но Юне с каждым шагом становилось все больше не по себе, тревога нарастала, самообладание летело к чертям собачьим. Будто замок этот не заколдован старой ведьмой, а её — ведьмы — дом и есть.
— Макс, нам точно нужно… туда? — жалобно спросила Юна, когда они уже стояли перед широкой дубовой дверью с медной ручкой в виде головы грифона с кольцом в клюве.
Да, стоило признать, с последними крупицами тепла в теле она растеряла по дороге всю злость, а с ней и принципиальность, и остатки здравого смысла. Ей отчаянно не хотелось в замок…
— Ну, Юн, что нам теперь ещё остаётся? Помереть в сугробе под дверью?
— Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего тут быть… или жить не может.
— Пойдём, на месте разберёмся, — приобнял за плечи Юну Макс и потянул за ручку.
Ржавые дверные петли страшно заскрежетали, и Юна в отчаянии зажмурилась, будто бы в ожидании нападения как минимум зловещих адских псов, охраняющих дом.
Но ничего подобного не произошло. Вообще ничего не произошло.
Когда Юна открыла глаза, Макс уже деловито исследовал первое попавшееся на пути помещение, которое, к слову сказать, вовсе не выглядело зловещим — запущенным да, вне всяких сомнений. Гостиная была небольшой, приятно обставленной: шкафы, массивный обеденный стол, буфет с утварью и столовым серебром, под потолком — люстра на полсотни свечей, не меньше. У дальней стены камин с креслами; мягкая мебель укрыта простынями, везде пыль, паутина, где-то в углу мерно капает вода…
Макс усадил Юну на диван, укрыл откопанным на одном из кресел колючим пледом, и принялся хлопотать у камина. Скоро, как по мановению волшебной палочки, комната наполнилась некоторым уютом: в топке жарко потрескивали поленья, фурчал кипятком подвешенный над огнём чайник; за окном день клонился к закату, зажигались первые звёзды. Разомлевшая у камина Юна, наконец, позволила себе расслабиться и посчитать дом не таким уж зловещим, а запустение и упадок… всё поправимо. Может, в том и смысл загадки-задания Суандуна — прибраться?
— Знаешь, Юнка, кажется, я знаю, в чём фишка Суандуна. Не в целом, а конкретно этого, само собой.
— В чём же? — лениво развернулась к Максу Юна. — Пообещать и навести обещанный порядок, наколоть дров и постричь газон? По весне, когда снег растает. Завести кур, посадить капусту…
— Почти что. Думаю — нет, я почти уверен! — дом ждёт праздника! Более того, не случившегося обещанного праздника. Дня Зимнего Солнца.
— Почему ты так уверен? — встрепенулась Юна.
— Так зима на дворе, какие ещё зимой большие праздники?
— Да нет же! Почему праздника вообще?
— А ты посмотри сюда, — кивнул Макс на картину над каминной полкой.
Свечи в канделябре услужливо вспыхнули, осветив картину для большего обзора.
Юна вздрогнула от мысли, что замок теперь напоминает ей совсем другую сказку… Она тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли о чудовищах, пусть благоразумных и порядочных. Что там выглядел в картине Макс? А ведь это, и правда, может быть подсказкой!
На картине комната сияла тожеством ко дню Зимнего Солнца, в этом не было ни капли сомнений. Судя по богато украшенному хвоей, хрусталём и свечами столу, по традиционным угощениям: печённому в яблоках гусю, ореховому рулету и прочим вкусностям; и особенно — по пышной ели возле камина в огнях и золотых шишках. И комната, изображённая на картине, была той самой гостиной, в которой обретались сейчас узники Суандуна. С одной большой разницей. Людей на картине не было.
Обещание праздника, как оно есть. Кто же его не сдержал?
— Слишком просто, тебе не кажется? — с сомнением задумчиво поинтересовалась Юна.
— В любом случае повторить сюжет картины стоит, — пожал плечами Макс. — Что, как мне кажется, важно: максимальная точность к деталям, и главное — не ссориться.
— Не ссориться с тобой — почти что безнадёжное предприятие, — кисло улыбнулась Юна. — И уж я промолчу о том, где мы подстрелим гуся и поймаем Золушку, которая всё это нам настряпает — вряд ли у меня выйдет так красиво.
— Уверен, замок нам поможет, — подмигнул приунывшей Юне Макс и покосился на совсем недавно самовозгоревшийся канделябр. — Пошли, выполним чужое обещание.
***
Макс оказался прав. Потрудиться пришлось, и немало, но приятно радовали ничуть не мелочи: найденный в духовке уже запекающимся гусь в компании яблок, случайно обнаруженный винный арсенал в погребе, свежевычищенный снегом ковёр, сам собой расстелившийся перед камином, вечерние наряды, достойные особ королевской крови, преспокойно ожидающие повода в шкафу.
Усталые, но безмерно довольные собой, Юна и Макс оглядели облагороженные владения, картину и друг друга.
— Ты прямо принцесса в этом платье, — улыбнулся Макс, — подстреленная Золушка. Выглядишь отпадно, правда.
— Иди ты, принц Датский, — весело отмахнулась от комплимента Юна, но румянец удовольствия на щеках скрыть не удалось.
Она поправила жемчужную заколку в волосах и кивнула на бутылку игристого в ведёрке со льдом.
— По-моему, мы молодцы.
— Согласен.
Без лишних слов Макс откупорил шампанское, разлил по бокалам.
— За нас. И торжество, что сбылось, — сказала Юна.
Вышло совершенно искренне и в тему.
Словно в подтверждение её мыслей люстра над столом торжественно воссияла пламенем.
— По-моему, мы молодцы, — сообщил Макс и довольно крякнул, отпив игристого.
Отличное вино. Всё в меру, не кислит без меры, и не пустое.
— Согласна, — улыбнулась Юна.
— За нас. И торжество, что сбылось, — поднял бокал Макс.
Свечи в канделябре таинственно мерцали, шампанское ударило в голову, и Юне вечер стал казаться ещё милее прежнего. Наверное, она никогда не была так счастлива.
— По-моему, мы молодцы, — зачем-то объявила всем известный факт Юна.
— Согласен, — не стал отпираться Макс и покосился на картину над камином.
Юна проследила за его взглядом. В картинной гостиной что-то неуловимо изменилось. И пока не удавалось понять, что.
— За нас… — не веря, что снова это говорит, как заведёная, повторила Юна.
— И торжество, что сбылось, — внезапно севшим голосом подхватил Макс.
Кто-то глядел на них. Из окна на картине.
Юна и Макс медленно повернули головы к настоящему окну. Тюлевые занавески тихонько раскачивал ветер, а сквозь разбитое стекло на них глядело не ночное небо, а чей-то глаз. Огромный, с лунной серебристо-жёлтой радужкой и ромбовидным зрачком сидхе.
Во взгляде не было ни злобы, ни любопытства в человеческом понимании. Лишь безразличный холод бездны и, кажется… лёгкий интерес коллекционера, оценивающего новую безделицу.
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.