Шипы

Буря только начиналась. Ветер еще не набрал силу, и Весенна бежала с ним на перегонки, дразня надломанным колючим смехом.

«Я теперь ничего не боюсь!»

Полоска грязно-серого песка тянулась вдоль Разлома по всей границе, и в зимние шторма, когда тени выли особенно громко, дюны изо льда и песчаника медленно подползали к городу. Весенна любила зачерпнуть ладонью обжигающе холодного снега и швырнуть в Тая, пока тот возился с застежкой куртки или наматывал старенький шарф, доставшийся ему от отца. Тай был тихим маленьким совенком, который везде таскался за старшей сестрой – помесью цапли и горгульи.

Ветер резко сменил направление, и Весенна потеряла ощущение крыльев за спиной. Ноги отяжелели, плечи согнулись, вся ее дерзость улетела прочь, забрав короткое мгновение обманчивой радости, как будто ничего не изменилось.

Изменилось все. Она почувствовала близкие слезы и бросилась в след за штормовым порывом, надеясь спрятать свою боль в его низком утробном вое. Город вдалеке зажигал сигнальные огни. Его обитатели расползались по норам, по стаям, закрывали металлические задвижки окон и запирали входные модули. У них с Таем тоже было маленькое бетонное гнездо в жилом блоке – не самом плохом, Весенна работала на Конклав и следила, чтобы брат ни в чем не нуждался. Теперь ей было незачем туда возвращаться или искать другое убежище. Что могла сделать буря против смерти?

«Ууух!» - дразнил ее Тай и бросался на шею. Она вспомнила его прикосновения и задрожала.

Впереди, где истончалась песчаная коса, а темная стена Разлома взмывала в небо, нависая над городом, появилась и исчезла одинокая фигура. На ладонь Весенны упала первая тяжелая капля дождя, в ночном небе прогремел гром, и ей послышалось, что ему вторил чей-то хмельной раскатистый голос.

«Эй, сухопутные крысы, держать руль!»

Весенна запрокинула голову, подставив уставшее лицо холодной мороси. Медленно, недоверчиво на ее губах появилась улыбка – дождалась. Последний раз они с Таем видели дядюшку лет пять назад, и никто бы не поручился, что он снова сюда наведается. Вольная жизнь не любит таких гнилых болот, как этот город.

Она зажмурилась, чтобы расслышать в завываниях ветра мягкое шуршание киля пиратского фрегата по песку или сухой стук каблуков по палубе, трение промасленных канатов и голоса. Живые. Не призраки. А значит и она справится, сможет сбежать из этой ловушки, увидеть, какие звезды на той стороне. Разлом — это не конец мира, что бы в городе по этому поводу ни считали.

Когда из стены, сотканной из теней, которые во время бури приходили в движение и накрывали город волной криков, показался острый бушприт, а за ним черная носовая фигура корабля, Весенна помахала капитану. Вместо приветствия из ее груди вырвался тяжелый стон, напоминавший лязг металла. На миг тонкая кожа Весенны на горле потемнела и превратилась в жгуты, скользящие друг по другу. Голоса теней зазвучали громче, Весенна готова была поклясться, что Разлом над ней смеялся.

Так не вовремя! Она надеялась, что у нее есть пара недель, как у Тая. По слухам, столько времени занимал путь к миру снаружи через Разлом. Если все произойдет раньше, Весенну просто подхватит шторм и унесет в туда, где спят ветра и зреют новые бури. Любой вариант лучше серой лаборатории или хирургического стола. Она зажмурилась, прокручивая в голове последние часы Тая и прячась от боли, парализовавшей тело. Постепенно дышать стало легче, шея снова приобрела нежный кремовый оттенок, и Весенна уставилась на незнакомца, державшего ее в руках. Огромный грифон, раскинув крылья вдоль обшивки корабля, навис над ними, и высоко, скрытые пылевой бурей, хлопали черные паруса.

— Тебя кто-то послал? Ты шпионишь за мной? – странный, лишенный всяких красок, голос сыпал слова, как крупинки песка – обрывочно и колюче. Весенна попробовала отстраниться, встать, но поняла, что объятья, в которых она оказалась, были вовсе не поддерживающими. – Ты скоро умрешь, — он приблизил к ней лицо, наполовину закрытое черным шарфом, так, что она смогла увидеть свое отражение в его ледяных бледно-синих глазах.

Внутри Весенны вспыхнуло, она высвободила руку и ударила его, разорвав короткую связь охотника и добычи между ними. Незнакомец отшатнулся и отпустил ее, выронив, словно надоевшую куклу, в песчано-льдистые волны. Мелкий дождь перешел в снег, гром пронесся над Разломом и взорвался над центром города вдалеке. К Весенне, тяжело переступая с ноги на ногу, неслась грохочущая гора из перьев, щедро вплетенных в смоляные косы и бороду, подвесок, пожелтевших кружев и нежности. Дядюшка подхватил Весенну и прижал к огромному животу, окутав запахами прогорклого табака и дешевого сидра. Незнакомец отступил, пропуская Капитана, и недовольно цокнул языком. Буря разгулялась вовсю, дальше вытянутой руки ничего не было видно, а от воплей, которые испускали мечущиеся тени, начинали ныть зубы.

— Девочка моя, что ж ты творишь! Мы же чуть тебя не раздавили, — он кивнул в сторону корабля и на его обветренном морщинистом лице промелькнула самодовольная ухмылка. – Если бы не Лирт, где бы я тебя нашел в этом проклятом песке, — гордость сменилась брезгливостью, и, повернувшись к незнакомцу, капитан спросил. – Чего надо? Дел у нас с тобой никаких! Эй, парни, пошевеливайтесь! – мимо Весенны и ее дяди прошмыгнули несколько членов команды, замотанных в несколько слоев грубой ткани так, что различить можно было только их глаза, изголодавшиеся по горячей пище, вину и удовольствиям. – Весточка ко мне попала, что Конклав предлагает немыслимые деньжищи за магические зелья и исцеляющие заклятья, а у нас этого добра целые сундуки! Пусть парни разведают, с кем сойтись, а мы пока с тобой в кубрике посидим, расскажешь, что тут у вас творится!

— Сыч, — так у них с Таем было принято называть капитана. Весенна сжалась – глупо было рассчитывать, что дядюшка скучал по ней с братом. – Тая больше нет. Возьми меня с собой в этот раз…

— Чего вытаращился, проваливай! – зарычал капитан на Лирта, молча наблюдавшего за ними. Тот снова недовольно цокнул и поправил повязку, скрывавшую лицо. – За племяшку спасибо, а большего не жди!

— Ты дал мне слово, — сухо заметил парень. Вокруг вился пылевой смерч, разбиваясь о его неподвижное тело, как о скалу. Сыч помог Весенне подняться и закрыл от вездесущего песка, спрятав ее, словно котенка, за полу кожаного плаща.

— А ты готов? – с сомнением спросил капитан у Лирта. – Ты ж хотел богатой жизни, мягкой постели и изнеженных девиц под боком. Кто тебя гонит из этой сытой норы?

— Нужда, — проронил он. Ветер неожиданно сорвал капюшон с его головы, и в сумерках бури вспыхнула яркая волна, густой насыщенный ультрамарин взвился в воздух и медленно осел на плечах Лирта. Тот раздраженным жестом смахнул длинные волосы на бок и спрятал под куртку, порывисто натягивая обратно капюшон, как будто хотел его оторвать.

— Я знаю, кто ты! – выдохнула Весенна, завороженная дикой красотой – законы, установленные Конклавом, запрещали любые проявления истинной сущности. Фейри, эльфы и дворфы, как и низшие расы вроде гоблинов, должны были скрывать свою внешность и соответствовать универсальным стандартам – серому цвету, столь присущему человеческой жизни. Весенна дотронулась до своих коротко обрезанных пепельных локонов и опустила глаза. – Ты тот, на кого все надеются, чьим именем расписаны все стены в рабочих кварталах… Ты просто трус, который хочет сбежать от ответственности.

— Ответственность – это порок в моей профессии, – усмехнулся Лирт.

— А что? Наемным убийцам теперь недоплачивают? Или тебе за любовь и согретую постель приходится дорого платить? Как это ты поиздержался? – капитан не скрывал презрения и готов был плюнуть в лицо Лирту, когда Весенна почувствовала новую волну боли, поднимавшуюся из живота, и изогнулась дугой на руках испуганного Сыча. – Чего ты, дочка? Да что творится? – он аккуратно обнял племянницу. Весенна обхватила себя руками, но это не помогло – внутри появилась свинцовая тяжесть, и сквозь пелену слез она увидела, острые темные шипы, которые то вытягивались из ее груди, то впивались внутрь нее.

— Дай угадаю, — едко поинтересовался Лирт. – Тебя недавно бросил парень?

Весенна вытаращилась на него, и боль медленно начала отступать.

— Откуда ты…

Она не успела закончить. В воздухе просвистел металлический цеп и обвился вокруг шеи Лирта. Сыч рванул на себя, и парень упал, проехавшись по ледяному песчаному крошеву несколько метров.

— Твои проделки? – рычал капитан, занося сапог над головой Лирта, но тот сумел увернуться и вскочить на ноги, схватившись за цепь со своего края.

— Ты же мне сам рассказывал, когда я был здесь в последний раз, что освоил новую магию – научился убивать медленно, с помощью слов, подсаживая в свои жертвы зерно болезни. И никто бы не догадался, что это убийство, на которое ты получил заказ. Было такое? – Сыч взревел. – Немедленно вылечи мою племянницу! – он намотал цепь на мясистый кулак и потянул. Лирта бросило на него, как блоху на слона, но он умудрился проскользнуть между бочкообразных ног капитана и оказаться у него за спиной. Весенна вскрикнула, когда ее дядюшка рухнул на спину, казалось, в это мгновение вздрогнула земля.

— Старый дурак! Не могу я ее вылечить! Впервые вижу твою племянницу! Я же про это и говорю – я на мели, больше нет заказов. Кто-то научился убивать таким же способом, и теперь это стало эпидемией. Поэтому я и хочу убраться подальше! Ты обещал мне – обещал моим родителям перед тем, как украсть у них песчаный корабль, что выполнишь два моих желания. Первое было – привезти меня в тихое благополучное место, и ты оставил меня в этом городе двадцать лет назад. А второе – забрать отсюда! Ты поклялся, жирная тварь! Они заплатили тебе жизнью! – неуловимым движением Лирт достал из внутреннего кармана куртки кинжал и воткнул кончик лезвия в спину капитана там, где бухало громадное сердце.

— Причем здесь мой бывший парень? – всхлипнула Весенна и опустила глаза. Ей захотелось броситься со всех ног в их с Таем гнездо на седьмом этаже жилого блока, запереться на все замки и никого не впускать. Так много происходило рядом с ними – сговоры, заказные убийства, проклятья – пока они с братом думали, как раздобыть мясное жаркое на ужин и согреться зимними вечерами, что Весенна почувствовала себя преданной. Ни она, ни Тай не стояли ни у кого на пути, никто не помнил даже их имена – им просто не повезло. Сопутствующий ущерб в большой игре.

«Мы ведь никому не мешаем?» - бывало, спрашивал Тай и сворачивался клубочком рядом на кровати, словно прячась к Весенне под крыло.

Она перевела на Лирта взгляд, полный ненависти, и произнесла:

— Конклав знает, что причина в нас – в существах, не-людях. Если они не остановят эпидемию, то возьмутся за прямое уничтожение угрозы – они истребят всех, кто обладает хотя бы зачатками магии. Я видела документы – план расписан по минутам. Это все из-за тебя! – она замахнулась и ударила Лирта второй раз. У него была возможность уклониться, но он ей пренебрег, ответив лишь:

— Я не знаю, кто это делает и зачем. Это всего лишь оружие, которое у меня украли, разве я ответственен, как его используют после меня?

— Ты никуда не поедешь, пока не вылечишь мою племянницу! – сказал капитан и отвел ладонью направленный на него кинжал. – Делай что хочешь, у вас два дня, пока шторм не угас. – Лапушка, ты не протянешь и пары часов в сердце шторма. Прими мои соболезнования, Тай был славным малым, из него мог бы вырасти филин получше меня, — капитан осторожно погладил своей лапищей Весенну по щеке и нахмурился. – Зря я погнался за деньгами, знал же, что место гиблое, не нужно мне было сюда возвращаться…

— Дядя, — взмолилась Весенна, но Сыч уже отвернулся и начал отдавать приказы матросам на палубе.

— Чтоб тебя пекло забрало, — прошипел Лирт и, схватив девушку за руку, поволок в сторону города.

— Куда мы? – безвольно спросила Весенна.

— Искать твоего парня – это же он с тобой сделал, больше некому, как я понимаю. Есть еще близкие, родня?

Девушка отрицательно покачала головой, и Лирт грязно выругался.

— Может мне пора перейти от заказных убийств к расправам по вдохновению? Где он прячется, рассказывай! – он неравно рассмеялся и отсалютовал издалека нахмурившемуся капитану.

Город не спал. Он поднял забрало, встречая очередной натиск Разлома, и пережидал бурю, предаваясь порокам и страху там, где никто не видел – за несколькими уровнями металлических дверей и бетонных стен, по ночным клубам и апартаментам, куда пускали только избранных. С каждой теневой бурей, вырвавшейся из Разлома, город слабел, и купол, поддерживаемый магией, отобранной у жителей в донорских банках — таких безупречно стерильных, таких человеческих, слабел. В крови фейри, эльфов и остальных существ почти не осталось волшебства, и болезнь, сначала поразившая нескольких членов Конклава, быстро перекинулась на обычных жителей. Тем, кто мог заплатить, предлагали поддерживающую терапию, на время, лекарства не было – если кто-то пытался его искать.

— Почему ты думаешь, что Эилас имеет отношение к тому, что со мной происходит? Моему брату было одиннадцать, и у него не было парня или девушки, – спросила Весенна, спрятав руки в карманы куртки и сжав пальце в маленькие кулаки.

Перед ними под неоновой вывеской ночного куба, опасно раскачивавшейся под ударами ветра, сидел труп. Кровь залила его одежду и тротуар, из груди, где билось сердце, проросли покрытые шипами ветви – сплав органики и металла. Они раскачивались над безжизненно опущенной головой и, почуяв приближении незнакомцев, снова начали атаковать истерзанное тело, впиваясь в неподвижную плоть.

— Официальная версия – спонтанная мутация, причин может быть сколько угодно, — произнесла девушка и отвернулась. – Это же ты? Смотри, они неплохо тебя нарисовали, — в ее голосе прозвучал сарказм, и Лирт, придирчиво рассматривавший граффити со своей аватаркой, опустил повязку и раздраженно сплюнул.

«Скажи это!»

«Скажи им!»

«Уничтожение Конклава, вознаграждение – спасение души»

— Сдались мне их души, как будто этим можно заплатить за квартиру или приличную еду, — пробормотал Лирт и потащил Весенну к заднему входу для обслуживающего персонала. – А ты запомни: скажешь старику, что я сделал все от меня зависящее! И что ты сама виновата! Нечего было связываться с подонком! – он быстро переглянулся с охранником, вложил ему что-то в сложенную горсткой ладонь, и помчался по длинному темному коридору, следуя за ним, Весенна едва касалась ногами земли.

— Если я вмешаюсь, ты пожалеешь. Разбирайся сама, — остановившись возле входа в приватные комнаты, Лирт смерил девушку презрительным взглядом и, не дожидаясь ответа, втолкнул ее внутрь.

Весенна зажмурилась от яркого света. Повсюду горели розовые и золотые светильники, в воздухе висели кольца сладкого дыма, голый Эилас, стоя к ней спиной, разливал по бокалам цветочное вино. Он почувствовал ее присутствие, и устало опустил плечи, тяжело облокотился на белый мраморный столик и спросил, не поворачивая головы:

— Почему вам всегда нужно еще сильнее унизиться? Обязательно разобраться в причинах, докопаться до сути, как будто это что-то изменит. Ты мне больше неинтересна, Весенна! Не знаю, как ты прошла сюда, но проваливай, — он сделал странный жест рукой, как будто отмахнулся от надоевшего воспоминания.

— Я пришла не за этим, — глухо ответила Весенна, предчувствуя, как внутри ее зреет холод и боль. – Ты можешь меня вылечить? – резко спросила она и покачнулась. Тонкие металлические жгуты оплели ее руки и проступили черными змеями под молочной кожей.

— Кто тебе об этом сказал? – тон Эиласа стал беспокойным. Он испуганно огляделся и натянул на себя шелковую простынь с кровати.

— Так ты можешь или нет? – настаивала Весенна, все еще не в силах поверить, что он как-то к этому причастен.

— Я не стану этого делать. Даже если бы мог – мне пришлось бы себе соврать, притвориться, что ты что-то значишь для меня. Мне противно такое лицемерие, я не хочу, прости…

Он продолжал говорить, но слова потонули в потоке крови, брызнувшей из его горла. Эилас упал, под толстым слоем обесцвечивающего крема на его побледневшей коже проступили веснушки, шрамы от коррекции потемнели, а корни идеально уложенных каштановых волос стали рыжими. Весенна вдруг вспомнила его конопатым мальчишкой-фейри, который мечтал стать человеком, хотя бы внешне.

Лирт опустил кинжал, среди такого количества света и роскоши он выглядел зловещей тенью, которая не торопилась исчезать.

— Выяснили, никто тебе не поможет – объяснишь это капитану, поняла? – произнес он и направился к выходу, когда Весенна встала на его пути.

— Зачем ты сделал это? Зачем ты убил его? – закричала она. Боль внутри нее превратилась в лед и ненадолго затихла.

— Зачем он убил тебя? – в ответ огрызнулся Лирт.

— Я не понимаю! – Весенна закрыла лицо руками и разревелась. – Он не был колдуном и не знал никаких заклинаний – Элиас всегда боялся магии, как он мог меня проклясть? Почему Сыч считает, что это ты? Или что ты можешь меня вылечить?

— Только тот, кто создал шип, может его вытащить, Весенна. Это не проклятие, это направленная воля. Она может быть облечена в любые слова – «ты мне больше не нравишься», «никогда не приходи сюда», «я ненавижу тебя». Нет универсальной формулы – семантической, акустической, никакой, ты понимаешь? Я научился создавать шипы и зарабатывать на этом много лет назад, но теперь, — Лирт устало облокотился на стену в кровавых брызгах и цокнул языком. – Похоже, любой подросток может так возненавидеть приятеля, что тот сгорит за пару недель, так ведь случилось с Таем?

«Я вырасту большим и сильным, как дядя Сыч!» - Весенна вдруг вспомнила обещания Тая, и один из шипов прошел в миллиметре от ее сердца.

— Никакая это не болезнь и не проклятье, мы убиваем сами себя, пока люди – Конклав отнимают по капле нашу магию, — задумчиво произнесла Весенна и Лирт кивнул.

— Ну хватит, нам пора убираться из этого города! – он сделал неуверенный шаг и остановился. Его начала бить дрожь, Лирт сорвал с лица повязку и откинул капюшон, ему стало не хватать воздуха, и он опустился на колени перед Весенной.

— Кто? – успел он спросить перед тем, как боль парализовала его. Лирт застонал от бессилия и гнева. На его коже выступили крупные капли влаги, тут же превратившиеся в лед, который прорастал внутрь тела – в мышцы и кости Лирта.

— Они надеются на тебя, — Весенна опустилась на пол рядом с ним. – Пусть они не знают, что происходит на самом деле, но много лет ты убивал членов Конклава, которые пытались нас уничтожать…Они верят, что ты поможешь. Ты – их шип, понимаешь? Может быть, они просто устали ждать?

— Я не какой-то долбанный спаситель мира... и не белый единорог… я убивал за деньги… проклятье… — прошипел Лирт и потерял сознание.

Песок был повсюду – забивался в глаза и уши, скрипел на зубах, мельчайшие острые льдинки барабанили по коже. Чей-то вопль гудел в воздухе на грани слышимости. Лирт не понимал, зачем Весенна вцепилась ему в плечо, он сам был способен идти – и он отталкивал девушку со всей яростью, которая в нем еще осталась. Тут же заваливался на бок, ноги отказывались слушаться, и Лирт хватался за узкие плечи Весенны, как за спасательный круг. Так, блуждая посреди шторма, они прошли два квартала и повернули к городской ратуше. Девушка не проронила ни слова, боль была рядом, но уязвленная безразличием Весенны, отступила.

Улица и небольшая площадь вокруг старой ратуши превратились в живой поток. Где-то плечом к плечу, где-то порознь обитатели рабочих кварталов и трущоб шли к каменному зданию в полном молчании.

— Ты притащила меня сюда посмотреть на конец света? – прохрипел Лирт и скривил губы в подобии презрительной улыбки.

— Что-то происходит, — Весенна нахмурилась и покрепче сжала руку парня, боясь, что, если он упадет, его затопчут в толпе. Лирт раздраженно цокнул языком и показал на башню донжона.

— Поэтому я и хотел убраться отсюда подальше. А из-за тебя мы оба влипли…

Обычно зеленые сигнальные огни по периметру города вспыхнули красным. По серым засыпанным песком улицам пронесся звуковой удар – кто-то включил сигнал тревоги, и когда остаточная волна достигла центральной площади, несколько фейри и парочка дворфов упали.

Знак Конклава, отлитый из серебра и веками украшавший донжон, был расколот, а под ним появилось мастерски нарисованное граффити с портретом синеволосого фейри с повязкой на лице, прижимавшего к груди то ли темный кинжал, то ли увеличенный в несколько раз терновый шип – было похоже, что автор до конца не решил, какой должна быть форма, но смысл читался.

— Проклятье, пусть они замолчат, пусть оставят меня в покое, — застонал от боли Лирт, его виски покрылись инеем, а на посиневших губах выступили капельки крови.

Весенна горько посмотрела на него – они стояли в тишине, выла лишь буря и штормовой ветер. Никто из собравшихся не проронил ни слова, но ей не нужно было объяснять. Она понимала, ее собственная боль кричала в ней словами Элиаса, которые Весенна не могла забыть. И тогда она увидела бордовую курточку и капюшон с совиными ушками – Тай, как обычно, крался в толпе, играя с сестрой в пятнашки. Он оглянулся и помахал Весенне рукой. Такой маленький рядом с угрюмыми городскими жителями, такой счастливый, что она не смогла сдержать крик, отпустила Лирта и упала на мостовую, больно ударившись коленями. Слезы рекой текли по щекам, она даже не сразу поняла, что Лирт неловко обнял ее, погладив по топорщащимся волосам.

— Хватит дурить! Не знаю, что ты задумала, но я сваливаю – с тобой или без тебя, — нашептывал он ей на ухо.

— Это я виновата – не доглядела! Я же видела, какой он грустный, и все время один. Я должна была его расспросить, должна была понять, что его травят одноклассники! А когда он рассказал сам – было уже слишком поздно… Для тебя – не поздно, понимаешь? – она притянула его к себе, чтобы снова увидеть свое отражение в его бледно-синих глазах. – Им нужна твоя помощь! – гневно прошептала Весенна и сдернула капюшон с головы Лирта.

По улице прокатился удивленный вздох. Он был точно такой, как на граффити, живой, настоящий, среди них. Блестящие ультрамариновые волосы рассыпались по спине и плечам, острые уши фейри покрыла тонкая корка льда, на ресницах появился иней.

Лирт собрался грязно выругаться, так, как не опускался еще никогда, но вместо этого окинул толпу растерянным взглядом.

— Они замолчали, здесь, — он посмотрел на Весенну и приложил руку к груди, неосознанно повторяя жест со своего портрета на стенах ратуши.

— Они ждут, что ты скажешь.

Буря начала стихать, песок с мягким шорохом падал на землю, вопль, доносящийся из Разлома, загудел тихо и напряженно, будто напоминая о себе, но стараясь не вмешиваться. Тысячи людей шептали друг другу, что надежда появилась.

— Что я должен сказать? – Лирт был в ярости. – Что вы хотите услышать? Хватит ненавидеть друг друга, и тогда вы все исцелитесь? Так не будет! Теперь вам придется жить с этим шипом внутри и сопротивляться ему. Или согласиться и умереть – это ваш выбор!

Весенна вздрогнула и сделал шаг назад.

— Научи нас, как использовать это оружие против наших врагов, — произнес седой коренастый дворф и ударил себя кулаком по груди.

— Я не знаю, — Лирт в отчаянии начал искать в толпе Весенну и, лишь заметив ее неодобрительный взгляд, продолжил. – Во мне всегда было море ненависти, а здесь, в городе благодаря куполу, на который тратится вся магия, которую Конклав у вас забирает, любой беззащитен перед чужой волей. Это идеальные условия для такого оружия, как шип. Нет ни родовой магии, ни чар, присущих разным расам, никакой преграды для внешнего воздействия. Да, Конклав защитил город от Разлома и его теней, но полностью лишил вас магического иммунитета. Кого вы на самом деле ненавидите? – произнес Лирт тихим шепотом, который услышали даже затаившиеся в донжоне стражи и выжившие члены Конклава, прячущиеся за каменными стенами, словно крысы.

Второй сигнал тревоги был световой вспышкой, и город накрыло ослепляющее белое сияние. Когда Весенна открыла глаза, вокруг ратуши стояло несколько рядов вооруженных стражей, и толпа, которая еще недавно казалась ей огромной и сильной, превратилась в горстку напуганных жителей. В окне донжона появилась черная фигура в мантии Конклава, Весенне она показалась маленькой и жалкой – просто человек, который возомнил себя выше других. Он высунул руку, собираясь дать стражам знак действовать, но неожиданно закричал от боли, тонко, визгливо, и, прорывая кожу, из его вен полезли острые шипы.

— Смотрите и учитесь – я показываю бесплатно в первый и единственный раз! – усмехнулся Лирт и довольно цокнул языком.

Корчась от боли, последний член Конклава рухнул вниз, скатившись по ступеням ратуши под ноги затихшей толпе. Его тело превратилось в металлические жгуты и шипы, со скрипом скользящие друг по другу, и откуда-то из глубины некоторое время еще доносился слабый жалобный визг.

Долго объяснять не пришлось – через несколько секунд первый ряд стражей заметно поредел и отступил. Эльфы, фейри и дворфы равнодушно шли мимо — впервые за очень долгое время город снова принадлежал им.

— За самую большую работу, мне не заплатили ни гроша, — разочарованно сказал Лирт и смахнул с ладони последний кристаллик льда. Боль оставила его, и он не мог сдержать радости, что шип из него вынули. – Я намерен убраться из этого гиблого места. Ты замолвишь за меня словечко перед жирным боровом? – Лирт, ухмыляясь, посмотрел на Весенну.

— Стоят посреди улицы, честным пиратам пройти мешают! – рявкнул один из матросов капитана, волоча за собой огромный мешок разного добра, награбленного в подземельях Конклава.

Сыч встретил Весенну суровым взглядом, намекая, что сладкой жизни не будет, затем крепко прижал к себе и всучил глиняную кружку с кислым сидром.

— Чего вылупились? А ну за работу! Поднять паруса! – рявкнул он на команду, слонявшуюся по палубе. – Буря уходит! И мы вместе с ней, — он встал у руля, огромный, как кит, и ветер будто бы подчиняясь ему, сменил направление.

— Сказал, что тебе придется отработать или бежать на привязи за кораблем по песчаным дюнам, — шепнула Весенна на ухо Лирту и села рядом, свесив ноги за борт.

— Мы с твоим стариком еще не договорили, — начал он, но вдруг замолчал и посмотрел на Весенну. – Знаешь, ты очень красивая, как птица.

— Горгулья? – напряженно спросила Весенна.

— Нет, белая пушистая сова, рядом с которой тепло…

— Откуда ты, — она перебила Лирта и, заметив позади него прошмыгнувшую тень с маленьким рюкзачком за спиной, улыбнулась. Тай весело подмигнул ей и исчез. – Хорошая попытка, Лирт, — сказала она, выровняв дыхание. – Но вынуть шип не так-то легко, ты же знаешь, — металлические жгуты внутри нее раскалились, но двигаться не стали.

— Значит, попробуем в другой раз, — согласился Лирт и отобрал у нее стакан с сидром.

Весенна кивнула и посмотрела наверх. Песчаная буря закончилась, но небо еще оставалось ржавой полоской над головой. Скоро они выберутся из Разлома, и тогда она увидит звезды. Какая бы боль не жила внутри, главное продолжать двигаться вперед.

_____________

Уважаемый читатель!

Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:

► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;

► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;

► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;

► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.

Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.

Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.

При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.

При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:

0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;

3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;

5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;

7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;

9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты

Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:

► Соответствие теме и жанру: 0-1

► Язык, грамотность: 0-1

► Язык, образность, атмосфера: 0-2

► Персонажи и их изменение: 0-2

► Структура, сюжет: 0-2

► Идея: 0-2

Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.