Вы знаете этот звук. *Ззззз...* Сверло входит в бетон.
Мой сосед сверху начал ремонт три года назад. Сначала я терпел. Потом ходил ругаться, но он не открывал. Потом писал участковому — тот сказал: "Шумит в разрешенное время, имеет право".
Но последнюю неделю звук изменился.
Это был не визг дрели. Это был низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы. И звук мокрого шлепка. *Хлюп.* Как будто кто-то мешает огромный чан с тестом.
В пятницу вечером у меня с потолка, прямо через люстру, потекло.
Густая, розовая жидкость. Не вода. Пахло клеем ПВА и сырым мясом.
Я озверел. Схватил молоток и побежал наверх.
Звонок у соседа был вырван с мясом. Дверь — стальная, тяжелая — была приоткрыта на пару сантиметров.
— Эй! Вы меня топите! — заорал я, толкая дверь ногой.
Квартира была пустой. В смысле — абсолютно.
Ни мебели, ни обоев. Голый бетон.
Но стены...
Все стены в квартире были в дырах.
Тысячи, миллионы мелких отверстий, как в пчелиных сотах. Сосед не делал ремонт. Он методично, сантиметр за сантиметром, превращал стены в решето.
А в центре комнаты, на полу, сидел он.
Вадим. Я видел его пару раз в лифте — худой очкарик.
Только сейчас он был... другим.
Его правая рука видоизменилась.
Кисть руки исчезла. Из запястья росло костяное сверло. Длинное, спиралевидное, вращающееся само по себе.
Он сидел у стены и сверлил. Без дрели. Своей рукой.
*Вжжжж... Хлюп.*
Из дыры брызнула та самая розовая жижа. Это была не штукатурка. Это была сукровица дома. Бетон кровоточил.
Вадим повернулся ко мне.
Глаз у него не было. Глазницы заросли костной тканью.
— **Нашел...** — сказал он спокойно. — **Я нашел нерв. Этот дом жив, сосед. И у него болит зуб.**
— Ты больной! — я попятился.
— **Нет. Я — Дантист.**
Он встал. Его тело было перекошено, позвоночник скручен спиралью.
— **Ты живешь в кариесе,** — сказал он, указывая своим сверлом-рукой на пол (мой потолок). — **Там гниль. Нужно вычистить канал.**
Я хотел убежать. Честно. Развернулся к двери.
Но дверь исчезла.
Вместо проема была сплошная бетонная стена. Свежая, влажная.
— **Вход закрыт, пока лечение не окончено,** — прожужжал Вадим.
Он подошел ко мне.
Я ударил его молотком. Молоток отскочил от его головы, как от камня.
Вадим мягко, почти нежно прижал меня к стене.
— **Не бойся. Ты станешь пломбой.**
Он поднял свою руку-сверло.
Я думал, он убьет меня. Просверлит голову.
Но он приложил вращающуюся кость к моей руке.
Боль была ослепительной ровно секунду. А потом пришло... понимание.
Вибрация.
Я почувствовал структуру бетона. Я почувствовал, где проходит арматура. Я почувствовал, как по трубам течет вода, словно кровь.
Моя рука начала меняться. Кожа затвердела, пальцы срослись, вытягиваясь в острую спираль.
Мы стояли рядом и сверлили.
Вдвоем работа идет быстрее.
***
Прошло много времени. Я не знаю, сколько.
Вчера к нам стучал участковый. Кричал, угрожал вскрыть дверь болгаркой.
Глупый. Здесь нет дверей. Мы замуровали всё.
Мы идем вниз, этаж за этажом. Мы лечим этот дом. Вычищаем мягких, шумных паразитов, которые живут в его полостях и называют себя "жильцами".
Скоро мы дойдем до твоего этажа.
Если услышишь гул — не бойся. Просто прислонись ухом к стене.
Мы сделаем из тебя отличный несущий элемент.