Воронежский воздух, пропитанный пылью проспектов, был неподвижен. Егор Галанин стоял в сквере на улице генерала Лизюкова, не ощущая ни прохлады, ни духоты. Его сознание было настроено иначе, подобно сложному прибору, считывающему не погоду, а иные параметры реальности. Его взгляд был сфокусирован на металлической скульптуре — вороне, сидевшей на ветвях причудливого дерева, рядом с котом. Уголки губ Егора дрогнули в едва уловимой улыбке. Как неожиданно многогранен и глубок порою бывает талант. Основательница кооператива по превращениям свое дело знала. А в системном праязыке Яви, к которому он, Егор, теперь имел доступ, существовала команда «Карр» — не слово, а сгусток смысла, фонетический ключ, производивший тончайшую операцию по трансмутации пространственных связей. Случайность? В Прави, мире высших сущностей, управляющих Явью, случайностей не было. Были узоры, сплетённые из причин и следствий.
С этим городом Егора связывал большой отрезок прежней жизни. Тогда он не знал ни о Прави, ни о Яви, как о системе, ни о своём врождённом даре — уникальной способности подстраивать внутренний камертон, резонировать с частотой любого объекта: от камня под ногами до звезды в ночном небе. Этот дар был лишь потенциалом, глухим зовом крови, пока не был разбужен и отточен. Теперь он, прошедший через «воды творения» и, по сути, ставший оператором Яви, вернулся. Но вернулся иным — свидетелем и в чем то инструментом. Он знал, что Воронеж, как и многие старые города, лишь верхний слой, кожура на теле куда более древнего образования. Под ним лежали ярусы, пласты ушедших эпох, как отложения геологических пород. И где-то там, в глубине, покоилась величайшая ценность — Библиотека Варанаша, хранилище знаний цивилизации, что процветала здесь до того, как история начала свой отсчёт.
Его целью был конкретный вход в подземелье. Тот самый, который он обнаружил четверть века назад, будучи молодым амбициозным сотрудником коммерческого банка на проспекте Революции. Банк размещался в старом, солидном здании с толстыми стенами. Расширяя архив, Егор наткнулся на заваленный хламом подвал. Кирпичные арочные своды, идеальная кладка и шлифовка стен, пол, выложенный каменными плитами с безупречными стыками — всё говорило о том, что когда-то здесь были не просто склады, а огромные, возможно винные погреба. Вывоз мусора занял две недели. И когда пространство было очищено, выяснилось, что прямо по центру подвала, нарушая симметрию, зияла прямоугольная выемка в полу, набитая глиной, землёй и булыжниками.
Рабочие, из любопытства, расчистившие её на метр, отступили в молчании. В свете переноски открылись четыре ступени из тёмного, отполированного временем мрамора и начало массивных перил, уходящих вниз. Бригадир, человек практичный, предложил либо копать дальше, либо залить бетоном и забыть. Руководитель банка выбрал второе с такой поспешностью, что это тогда сильно удивило Егора. Лестницу забетонировали в тот же день.
Теперь Егор понимал. Его начальник, возможно, чувствовал на уровне животного инстинкта то, что Егор теперь знал точно: некоторые двери лучше не открывать. Но сегодня он пришёл именно для того, чтобы открыть эту дверь.
Он медленно перевёл взгляд с металлической вороны на проезжую часть, продолжая стоять совершенно расслабленно. Однако его внутренний камертон, настроенный на частоту окружающего пространства, дрогнул, зафиксировал диссонанс. Не один, а несколько. Три источника. Слегка смещённые ритмы дыхания, сердечных сокращений, паттерны взглядов, скользящих по нему, когда мимо проходили «прохожие» или проезжали «случайные» автомобили. За ним следили. Причём не одна группа, а как минимум две, работающие параллельно, не координируя действий друг с другом.
В уме Егора мгновенно сложилась картина. Первые — вероятно, местные «спецслужбы», фиксирующие лиц с аномальными биометрическими или поведенческими показателями. Вторые… Вторые были куда опаснее. Службы Антивируса, глобальной программы защиты реальности, её санитарный механизм. Она сканировала популяцию, выискивая аномалии и коллапсы волновых функций структуры Яви, а следом причину — людей с пробоями в хромосомном блоке, том самом, что у большинства наглухо закрывает доступ к праязыку, зашитому в глубинах коры головного мозга. Но блок Егора был не нарушен, а обойден при его инициации оператором Московского узла Яви — Ладой. Возможно, сам факт его присутствия здесь, в месте силы, его активный поиск, мог быть расценен Антивирусом как несанкционированная активность, заслуживающая наблюдения. Антивирус, в течение нескольких веков планомерно уничтожал здания старой постройки, в которых обнаруживался вход в подземные ярусы Воронежа. В ночь с 9 на 10 мая 1748 года был устроен крупный пожар в котором сгорели Петровский государев дворец, Адмиралтейский двор и Немецкая слобода с двумя деревянными кирхами, дома Меншикова, Апраксина и других вельмож. Сгорело более 1000 жилых домов, а также несколько «парадных» входов в подземелье Воронежа. Чуть раньше, таким же пожаром, уничтожили Тавровскую крепость на левом берегу. Еще один такой вход был уничтожен вместе с цейхгаузом на Петровском острове уже в 1942 году при бомбежке. Но карты Воронежских подземелий не были известны Антивирусу, потому все входы уничтожить ему не удалось.
Вести «топтунов» к точке входа было категорически нельзя. Библиотека Варанаша не должна быть обнаружена ни государственными институтами, жаждущими оружия, ни бездушным алгоритмом Антивируса, который мог счесть её опасным артефактом и стереть вместе с половиной города.
Егор вздохнул, словно устав от созерцания скульптуры, потянулся и неспешно пошёл к оживлённой улице. Его движения были естественны, лишены малейшего намёка на спешку или настороженность. Он поймал такси, сел на заднее сиденье и назвал адрес в центре города.
Его внутренний камертон был настроен на резонанс с преследователями. Он чувствовал, как два «хвоста» пристроились сзади: серая иномарка и белый микроавтобус. Они работали грубо, явно, возможно, рассчитывая на психологический эффект. Егор отдал тихую команду водителю, используя не силу голоса, а микровибрацию, встроенную в обычные слова — легчайшее применение праязыка, допустимое в зоне взаимодействия с людьми. Водитель, сам того не осознавая, свернул в запланированный переулок, резко прибавил скорость и вырулил на улицу Таранченко.
«Здесь», — мысленно сказал Егор, расплачиваясь и выходя из машины. Он отошёл на несколько шагов, делая вид, что изучает экран телефона, всем видом показывая, что точка назначения достигнута. Его преследователи замерли на расстоянии, наблюдая.
А затем Егор пошёл быстрым, энергичным шагом тренированного человека, почти спортивной ходьбой, по направлению к храму Николая Чудотворца. Его маршрут был продуман заранее. Он чувствовал, как «топтуны» от спецслужб нервничают, ускоряются, пытаясь предугадать его путь. Микроавтобус пытался совершить манёвр, чтобы перехватить его на параллельной улице.
Егор уже отошел от храма метров на семьдесят, и в момент, когда «топтуны» поравнялись со входом, из дверей храма, выплеснулась на улочку большая группа прихожан, создавая живую преграду. Егор, не снижая темпа, резко свернул вправо и в одно движение, оттолкнувшись рукой от столба, перепрыгнул не очень высокий, но крепкий забор частного дома. Не оглядываясь, он ринулся через участок, мимо удивлённого старика с лейкой, к дальнему забору, отделявшему эту территорию от соседней со старой двухсотлетней башней мещанской полицейской части. Перемахнув через забор, Егор быстро добежал до цели и отыскал в основании башни полузасыпанный кирпичами и досками лаз — бывший вход в подвал. Сдвинув тяжелую, прогнившую дверь, он нырнул в прохладную, пахнущую сыростью и плесенью темноту. Внутри царил хаос из обломков старой мебели и строительного мусора. Но Егор не стал ничего искать глазами, закрыл их и настроился.
Он опустил частоту своего внутреннего камертона, замедлил её, заставив вибрировать в унисон не с биологическими объектами, а с самой материей, с каменной кладкой, с глубинными пластами грунта. Он искал пустоту. Искал ритм тишины, отличный от ритма плотной земли. И нашёл — слабый, едва уловимый гулкий обертон прямо под грудой мебельных обломков в углу подвала.
Расчистка заняла несколько минут. Под слоем щебня и грязи открылся люк — не современный, а кованый, из толстого металла, покрытого слоями ржавчины и окаменевшей грязи. Петли были целы. Приложив усилие, Егор оторвал люк от пола с низким, скрежещущим звуком. Вниз уходила шахта, выложенная тем же старым кирпичом, что и своды этого подвала. В воздухе потянуло холодом и запахом вековой пыли, смешанным с едва уловимым ароматом озона — признаком слабых теллурических токов, следов древних энергетических магистралей.
Егор спустился по железным скобам, вделанным в стену, не забыв закрыть люк над головой и повернуть стопорный рычаг. Спустившись по скобам до дна, он включил небольшой, но мощный фонарь. Луч выхватил из мрака тоннель, уходящий в сторону проспекта Революции. Это был не коллектор и не бомбоубежище. Кладка здесь была иной — из крупных, тщательно подогнанных блоков известняка. Стены и свод были гладкими, будто выточенными гигантским резцом. Это была дорога. Дорога города Варанаш.
Егор двинулся в путь. Ему предстояло пройти пару километров в полной тишине, под разомлевшим от зноя городом. Он шёл, и его камертон, настроенный на частоту древних камней, улавливал отголоски прошлого — смутные образы, вспышки чуждого света, отзвуки шагов тех, кто строил эти ходы, когда на месте Воронежа шумели леса, не знавшие топора. Он шёл к залитой бетоном лестнице. К началу своей миссии в этом городе-призраке, городе-палимпсесте, под ногами у которого спала библиотека.
Подземный воздух был неподвижен и холоден, как воздух гробницы. Луч фонаря Егора скользил по отполированным стенам, выхватывая из мрака безупречные стыки каменных блоков. Здесь не было следов копоти, плесени или корней — лишь тончайший слой серебристой пыли, оседающей за тысячелетия. Его шаги, глухо отдававшиеся под сводами, были единственным звуком в этом царстве вечного молчания. Его внутренний камертон, настроенный на резонанс с тоннелем, улавливал не звуки, а отзвуки: смутное эхо давно угасших шагов, шепот на забытом языке, вспышку синего света, мелькавшую на периферии сознания. Дорога Варанаша вела его не просто под землей, а сквозь время.
Примерно через сорок минут ходьбы тоннель уперся в развилку. Прямой путь, судя по карте, запечатленной в его памяти, вёл к другим выходам, разбросанным по городу. Левый же поворот, более узкий, уходил вниз под едва уловимым углом. Ритм пустоты здесь был иным — более глубоким, «сферическим». Егор свернул влево.
Проход, извиваясь, спускался ещё с полсотни метров и вывел в круглый зал, поражающий своими пропорциями. Его куполообразный потолок, сложенный из концентрически уложенных плит, был расписан каменной вязью рун. Рядом с местом, где он вошел в зал и обнаружилась парадная мраморная лестница уходящая вверх Его фонарь выхватил из мрака величественные перила, покрытые сложной, нечеловечески тонкой резьбой, изображавшей спирали галактик и волны фундаментальных полей. Это был церемониальный спуск в подземелье Варанаша.
Егор начал обследовать стены круглого зала. Его пальцы скользили по холодному камню, а внутренний камертон сканировал поверхность, ища малейшую неоднородность, сбой в ритме материи. И он нашёл её — на противоположной от входа стороне, на уровне груди. Каменная спираль, врезанная в стену. Её форма была до боли знакома — такой же символ использовался для доступа к служебным терминалам системы Яви в других Древних Местах.
Егор успокоил дыхание, сфокусировался. Он настроил свой внутренний камертон на базовую частоту камня, затем начал смещать её, следуя гармоникам, заложенным в форме спирали. Воздух перед панно затрепетал, зазвенел неслышимым уху звоном. Он произнёс, вернее, выдохнул с нужной вибрацией, системную команду «Открыть/Проявить». Камень должен был расступиться, открыв проход.
Но вместо ожидаемого прохода в стене бесшумно образовалась ниша глубиной в полметра. В её задней части, подобно глади тёмного пруда, под углом лежало круглое блюдо из полированного чёрного камня с приподнятыми краями. И по этому краю, словно планета по орбите, покатился шар размером с яблоко, мерцающий внутренним перламутровым светом. Едва шар завершил первый круг, блюдо вспыхнуло мягким золотистым свечением, и на его поверхности проступило женское лицо. Суровое, в морщинках, прожившее долгую и тяжёлую жизнь, но сохранившее следы былой, нечеловеческой красоты и бесконечной, усталой мудрости. Глаза, лишённые зрачков, заполненные тем же золотым светом, смотрели прямо на Егора. Не враждебно, но без приветствия. Просто констатировали факт его присутствия.
И тут его камертон уловил нечто странное. Не статичную частоту, а эффект. Будто кто-то водил пальцем по краю хрустального бокала, заставляя его петь, но делал это непрерывно, плавно поднимая тон от густого баса до тончайшего, почти ультразвукового писка. Звук не слышен, но его вибрационная тень, его «призрак», отпечатывался на восприятии Егора. Это не была музыка. Это был код. Примитивный, на уровне азов, но код.
«АУМ…», — осенило Егора. Священный слог, рассматриваемый эзотериками как изначальная вибрация мироздания. Здесь он предстал не как символ, а как технический примитив — полный звукоряд, сканирующий спектр. Стража требовала пропуска в виде отражения этого сканирования.
Егор закрыл глаза, отключив зрительное восприятие, и сконцентрировался на тончайшей настройке. Он поймал начало «скольжения» — низкую, гудящую ноту в самом основании своего существа — и повторил её. Затем, не прерывая дыхания, плавно повёл частоту вверх, точно копируя скорость и кривую того незримого звукового меча, что ощущал его камертон. Это было похоже на то, как точнейший инструмент подстраивается под эталон. Процесс занял не более десяти секунд.
Шар, совершавший бесконечный круг по краю блюда, остановился. Золотой свет погас, и лицо женщины растворилось в черноте камня. Раздался тихий, убедительный щелчок, и задняя стенка ниши отъехала в сторону, открыв узкий проход в следующую комнату.
Комната была небольшой, квадратной, абсолютно пустой, если не считать широкой каменной полки, встроенной в одну из стен. На полке, в центре, стояли изысканные весы из того же чёрного камня, с двумя чашами. Левая чаша была пуста. На полке ниже лежала неглубокая ваза, а в ней — две горсти обработанных, отполированных зёрен: одни — густо-красные, как гранаты, другие — идеально прозрачные, будто кристаллики горного хрусталя.
«Задача Золушки», — мысленно усмехнулся Егор. Необходимо отделить одно от другого. Но как? Ручная сортировка казалась кощунственной для такого места. Он настроил камертон на зёрна. Красные отзывались плотной, «тёплой» частотой, словно тлеющие угли. Прозрачные — звонкой, высокой и чистой, подобно камертону. Ответ был очевиден.
Егор сконцентрировался на частоте прозрачных зёрен и воспроизвёл её, усилием воли направляя вибрацию на вазу. Произошло нечто поразительное. Прозрачные зёрна, словно крошечные живые существа, затрепетали, затем взмыли в воздух, образовав сверкающее облачко, и аккуратной струйкой ссыпались в пустую чашу весов. Красные зёрна остались лежать нетронутыми.
Егор замер в ожидании. Ничего. Дверь не открывалась. Весы даже не качнулись, будто чаша с прозрачными кристаллами была невесомой. Он был близок к разгадке, но упустил что-то. Его взгляд упал на стену над полкой. Там было ещё одно панно, на сей раз — пиктограмма. На ней изображался прозрачный кристалл, подобный тем, что лежали в чаше, но его верхняя часть была окрашена в тот же красный цвет, что и оставшиеся зёрна. Сообщение было ясным: чистота должна быть… окрашена? Дополнена? Оживлена?
Кровь. Первоматерия жизни, носитель кода. Биологический ключ. Егор без колебаний достал складной нож, лезвие которого было из особого сплава, не вносящего диссонанс в тонкие материи, и сделал лёгкий надрез на подушечке пальца. Три капли алой, почти чёрной в свете фонаря крови упали в чашу с прозрачными кристаллами.
Эффект был мгновенным и жутковатым. Кристаллы, коснувшись крови, впитали её, и на миг вся их масса вспыхнула рубиновым светом изнутри. Затем свет погас, но кристаллы уже не были прозрачными — они стали цвета тёмной вишни. Раздался низкий, удовлетворённый гул, и вся конструкция — полка, весы, ваза — плавно подалась назад, а затем съехала в сторону, открывая следующий проём.
За ним была лишь маленькая, пустая каморка с ещё одним открытым проёмом в противоположной стене. Сердце Егора учащённо забилось. Оттуда, из темноты, веяло иным воздухом — сухим, с запахом старого пергамента, кожи и озона. Он направил луч фонаря в проём.
Свет, словно живой клинок, пронзил темноту и выхватил из неё фрагмент невообразимого пространства. Высокий — в три, если не в четыре человеческих роста — стеллаж из тёмного дерева, уходящий вдаль, за пределы луча. На полках, плотно, ровными рядами, стояли фолианты в переплётах из странной, мерцающей кожи и металла. За первым стеллажем угадывался второй, третий… Бесконечные ряды знаний. Библиотека Варанаша.
Радостное предчувствие, торжество, восторг — всё это смешалось в груди Егора в единый клокочущий поток. Он сделал шаг вперёд, чтобы наконец-то пересечь порог… и пространство перед ним вздыбилось. Из ниоткуда, заполняя проём от края до края, хлынул густой, молочно-белый туман. Он был непрозрачен, плотен и… холоден на ощупь, когда Егор инстинктивно протянул руку. Туман заклубился, сгустился, и прямо на глазах у изумлённого оператора начал менять структуру. Молочная белизна потемнела, приобрела текстуру, твердость. Секунды — и вместо тумана перед ним стояла стена. Не новая, не грубая, а та самая, древняя каменная кладка зала, будто проёма никогда и не существовало. Только едва заметный контур прямоугольника выдавал место, где секунду назад зиял вход в величайшее хранилище.
Егор отступил. «Защита. Последний рубеж». Он не удивлялся. Удивляться было глупо. Он начал работу.
Первые два часа он потратил на тотальное сканирование. Его камертон исследовал каждую молекулу стены, ища скрытые механизмы, резонансные точки, ключи. Он испробовал десятки команд из своего арсенала праязыка — от простейших «Открой» и «Прояви» до сложных синтаксических конструкций, меняющих локальные пространственные константы. Стена оставалась немой и незыблемой. Каменная спираль в круглом зале перестала реагировать.
Следующий час он пытался найти обходные пути, исследуя пол, потолок, стены, ища потайные панели, смещения. Ничего. Библиотека была здесь, в шаге от него, отделённая сантиметрами камня, который вёл себя как километры свинца, экранирующие любые воздействия.
Четвёртый час прошёл в попытках «договориться». Он обращался к Сущности Места, к тени женщины-стража, к самому духу Варанаша, взывая к логике, к цели сохранения знаний. Молчание было абсолютным. Система не просто отказала в доступе. Она проигнорировала его.
Физическая усталость была ничтожна. Но усталость душевная, от осознания полного, абсолютного поражения в двух шагах от цели, давила тяжело. Он проиграл. Не хватило ключа. Не хватило уровня доступа. Не хватило… чего-то, о чём он даже не догадывался.
С тяжёлым сердцем, с чувством глубочайшей досады, Егор стал отступать. Он прошёл обратно через комнату с весами, мимо ниши с потухшим блюдом, через круглый зал с замурованной лестницей. Он шёл по бесконечно длинному тоннелю, думая о причинах своего поражения.
«Мой доступ к праязыку, — размышлял Егор, — это доступ пользователя, пусть и продвинутого. Возможно, библиотека требует доступа создателя или назначенного хранителя рода. Моя кровь, что активировала последний механизм, была проверкой. Она подтвердила мою человеческую природу, мою связь с биоценозом Яви. Но она же, возможно, выявила отсутствие во мне наследственного права. Что если ключ — не только в знаниях, но и в крови определённой линии, возможно, угасшей?»
С такими мрачными мыслями Егор вернулся к люку под пожарной башней. Была уже глубокая ночь.
На следующий день, перед вечерним поездом в Москву, Егор, движимый смутным предчувствием, зашёл в Воскресенский храм. Не для молитвы, а для тишины. Нижний, расписной зал храма был прохладен и пуст. Солнечные лучи, преломляясь через высокие окна, рисовали на старых фресках двигающиеся пятна света. Егор сел на лавочку, погружённый в тяжёлые размышления о своём провале.
К нему подошёл мужчина. Неприметный, одетый в простые темные штаны и рубашку, лицо — самое обычное, такое, что забудешь через минуту после взгляда. Но Егор, ещё не отключивший полностью свою чувствительность, вздрогнул. Под этой банальной человеческой оболочкой звучала, вернее, звенела тишина иной природы. Вибрации Сущности из Прави. Не Архитектора Яви в полном её проявлении — такое воплощение разорвало бы хрупкую материю мозга наблюдателя — но её проекции, аватар.
— Ты не нашёл того, что искал, Егор, — сказал мужчина, его голос был мягким, но в нём не было ничего человеческого. Это был инструмент, передающий смысл.
— Вы наблюдали, — не спросил, а констатировал Егор.
— Все значимые колебания Яви фиксируются. Твоё вмешательство в периферийный узел Варанаша было значимым. Библиотека не открылась тебе.
— Почему? Я прошёл испытания. Знания не должны пропадать.
Аватар помолчал, его глаза, казалось, смотрят сквозь стены храма, в саму структуру реальности.
— Ты считаешь поражением то, что дверь не открылась? — в голосе аватара впервые появился оттенок, напоминающий иронию. — Первая и последняя защита Варанаша — это не камень, а понимание. Ты подошёл к ней как к цели. Как к трофею. Ты использовал свои навыки, чтобы взломать систему безопасности. А что ты предложил взамен? Зачем тебе эти знания? Чтобы усилить свою власть? Исправить прошлые ошибки? Спасти мир по-своему? Библиотека — не арсенал. Она — зеркало. Оно отразило жадность искателя, а не его готовность. Ты показал мастерство, но не показал смирения перед масштабом того, что хранится там. Поражение — это и есть твоё испытание. Замок откроется тому, кто поймёт, что главное сокровище — не в фолиантах, а в изменении себя для их принятия.
— К тому же библиотека Варанаша, как и другие подобные хранилища Древних, защищена не только пространственными, но и хронологическими замками, — продолжил он. — Это не просто склад информации. Это — семя. Его высадка в неподготовленную почву, в неподходящую эпоху, губительна и для семени, и для почвы. Твоя цивилизация сейчас проходит критический виток развития. Вы стоите на развилке, где каждое решение, каждая новая парадигма колеблет саму ткань Яви. Искусственный интеллект, квантовые вычисления, прямое вмешательство в геном, поиск единой теории поля — вы в шаге от того, чтобы либо обрести инструменты Архитектора, не имея его мудрости, либо низринуться в самоуничтожение. В такой момент доступ к силе Варанаша — это спичка, поднесённая к бочке с порохом. Замок сработал правильно. Он ждёт момента стабилизации, либо… окончательного выбора пути.
Аватар помолчал, давая Егору впитать сказанное.
— Твоя миссия в Воронеже завершена. На время. Антивирус, потеряв твой след, свернёт активный поиск, но отметит аномалию. Возвращайся домой. Сказав это, мужчина просто развернулся и пошёл прочь, растворившись в бликах света у выхода, будто его и не было.
Егор остался сидеть в полумраке, и в его душе бушевала буря. Но досада, гнев, разочарование постепенно уступали место холодному анализу.
Он вышел из храма на летний вечерний воздух Воронежа. Город шумел, жил, не подозревая о древних залах под своими фундаментами и о битвах, что шли в невидимых ему слоях реальности. Егор Галанин направился к вокзалу. Он не получил знания Варанаша. Но он получил вопрос. И теперь ему предстояло найти на него ответ. Не в подземельях, а в себе и в той Яви, частью которой он был.
_____________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.