Я оборвал поцелуй и с удивлением посмотрел ей в глаза. Она внушает мне свои мысли? Гипнотизирует, передаёт без слов образы и ассоциации! Неужели правда?
— Что значит твоё имя в переводе на наш язык? — спросил я, чтобы не выдать удивлением свою потрясающую догадку.
— Маленькая птичка, — прощебетала Фииффи. Она бросила взгляд из-под ресниц и претворилась смущённой невинной девочкой: — Певчая... Райская...
Она именно щебетала, заливалась трелью. Не кокетливо, не наигранно и не фальшиво. Она щебетала естественно, по-настоящему. Словно жаворонок среди райских садов.
Её голос не был синтетическим, как до этого. Теперь он стал живым — без сомнения, по-настоящему. Синтетика сгинула из моих ощущений об этой женщине (девушке), как только появилась чувство живой трепетной плоти. Видимо моё совмещение с виртуальным миром стало в эту минуту максимально глубоким.
Я дышал порывисто. И она порывисто. Мы оба дышали несдержанно, но в унисон. Словно родились близнецами. Это должно было что-то значить. Должно было значить и значило, наверняка.
— Куда мы летим? — спросил я. — Куда летит наш корабль?
Я должен был задать этот вопрос, он терзал меня, и я сделал это, вопреки всем стихиям бушевавшим внутри и затмевавшим рассудок. Фииффи расслабилась в моих объятиях, а значит должна уступить и выдать секрет. Не воспользоваться таким благоприятным моментом было бы с моей стороны верхом глупости.
— Мы выполняем задачу... — прощебетала Фииффи, склоняясь к моему плечу и не поднимая глаз.
— Какую задачу? — допытывался я всё решительней.
— Не спрашивай про задачу, — улыбнулась Фииффи с напускной беззаботностью и подняла глаза, взглянув на меня. — Просто выполняй её. Отбрось сомнения и стремись к цели.
Она запутывала меня и играла как кошка с мышью. Это я расслабился и забылся, запутавшись в сладостной паутине желаний, а отнюдь не она. Фииффи контролировала меня и контролировала ситуацию от начала и до конца, хоть и прикидывалась маленькой беззащитной девочкой.
Эта мысль начинала злить меня.
— Как можно выполнять задачу и стремиться к цели, ничего не зная ни о цели ни о задаче? — Я повысил голос, я напирал. Впрочем, не отстраняясь от нежного тела Фииффи.
— Ты — человек. И как все люди любишь конкретизировать. — Она опустила голову и прикоснулась щекой к моему плечу, чувствуя во мне опору, как в настоящем мужчине. — Стереотипы мешают творческому мышлению.
Кожа матовая, она светилась в полутьме, как и её глаза. Соски торчали под напором желания. Я чувствовал их кожей сквозь тонкую ткань рубашки.
Мои руки сами собой пробрались под платье Фииффи и стиснули её грудь. Соски вмиг затвердели, когда я потёр их пальцами.
Я думаю сейчас совсем не о том! Я заставлял себя оторваться от её тела, но усилия воли капитулировали перед желаниями естества.
Фиифии обвивала мою шею руками, её горячие влажные губы настаивали. Они целовали меня и вновь подбирались к моим губам. Все её тело давало понять, что сейчас не время для расспросов и выяснений. Природа близости между мужчиной и женщиной требовала от нас вовсе не разговоров, она требовала ласки и чувств.
Мои руки не подчинялись мне. Зато они подчинялись её упругим ляжкам и сочному заду, а пальцы — её скользкой промежности. Я сдался, я уступил — она победила.
Фииффи опустилась передо мной на колени. Её тонкие музыкальные пальцы нащупали цель поиска. Они стиснули мой предмет желаний возле самого основания, заставляя вздыбится и затвердеть — пылко и необузданно.
Показавшийся на вместительным рот, на поверку оказывается совсем не так прост. Я почувствовал, как мой член утонул в его расширившемся пространстве, забился под самый корень и ритмично заскользил туда и обратно, стиснутый пухлыми губками цвета фуксии с жемчужным отливом.
Ладони, нежные и игривые, закрыли мои глаза. Отныне я не видел происходящего, а только чувствовал и не желал останавливаться. Сладкий ритм ускорялся от точка к толчку, я был не в силах его контролировать. Губы целовали мою шею и обдавали жарким дыханием. Руки нежно и одновременно колко царапали кожу, по-кошачьи острыми ноготками.
Происходило нечто необъяснимое, но задумываться над этим сейчас я был не в силах. Фииффи словно бы раздвоилась. Возможно она была злой колдуньей или доброй волшебницей, а может быть всему виной неведомые мне инопланетные технологии. Ведь я находился в виртуальной реальности, о чём не на минуту не забывал.
Один рот Фииффи в эту секунду целовал меня в губы. Второй в то же самое время игриво покусывал зубками и щекотал языком мой левый сосок. А третий заглатывал член всё глубже, гоняя его туда-обратно в скользком рту и забивая в глубины глотки.
Так быть не могло. Это противоречило здравому смыслу. Но, тем не менее, всё это происходило. Вокруг меня творилось то, что казалось физически невозможным.
Меня охватывала агония, разум слабел перед порывами тела. Струи семени вот-вот должны были выбросится в глубокую глотку любвеобильной инопланетной чертовки, жадной до извращённой оральной любви.
В какой-то момент протест во мне всё таки пересилил страсть. Я не выдержал мук неизвестности и убрал руки Фииффи со своего лица. Я сделал это машинально, а не намеренно — неизвестность настолько не укладывалась в голове, что в конце концов вызвала во мне тревогу. Но даже тревога не позволила телу оттянуть охватившее меня возбуждение.
Струи семени с силой выбрызнулись наружу из моего закаменевшего члена, словно залпы обжигающей плазмы из фантастического оружия. Я видел, как в последний миг, как раз перед извержением, ловкая ручка Фииффи вынула мой член из невместительного на первый взгляд рта и нахлобучила на этот член какой-то липкий кулёк, похожий на большой и очень мягкий презерватив. Один в один такой же податливый и приятный, каким была внутренняя полость рта, в котором он только что помещался. Я даже не заметил разницы в ощущениях, настолько быстро всё произошло. Фииффи доила меня умелой ручкой в скользкий кулёк, пока не выдоила семя до последние капли.
Ах, так! Я только сейчас, когда обернулся и осмотрелся, заметил главный подвох. Она была не одна — красоток было трое! Блондинка, брюнетка и сама Фииффи. Они, все трое, были в чём-то неуловимо похожими друг на друга (типом лица, наверное, а может манерой двигаться), но при этом отличались всем остальным: очертаниями фигур и лица, подчёркивая этим их ярко выраженную индивидуальность.
Они, эти трое, зачем-то водили меня за нос всё это время. Я занимался групповой любовью с тремя красотками одновременно, околдованный их очарованием и обманутый их умением, забывшийся и потерявший голову. Теперь мне оставалось понять: к чему им понадобились такие сложности и что всё это могло значить?
— Меня зовут Роминао... — представилась брюнетка, поймав на себе мой взгляд.
Она поднялась с колен. Плотоядно облизала губы скользким кончиком языка. И нежно коснулась пальцами моей отвисшей челюсти.
— Меня Никкини... — представилась блондинка, оторвавшись от моего соска, накрепко впившимся в него минуту назад горячим ртом.
Напоследок она чуть прикусила сосок хищными зубками, отчего я на миг скривился в испуге. И с наслаждением улыбнулась. Ей нравилась моя нежная боль.
Помада на губах Роминао искрилась блеском белого золота. Губы Никкини были нежного-розового окраса. Это её лицо я видел рядом минуту назад. Она целовала меня тогда, а отнюдь не Фииффи, погружая свой язык в мой рот. Губы обоих, Никкини и Роминао были такими же пухлыми, как у Фииффи, с невместительным на первый взгляд ртом.
— Нас много, я не одна, — призналась Фииффи, внося полную ясность, и со значением предупредила меня: — Это делает твою миссию на корабле более увлекательной, но никак не менее беззаботной.
Она была занята в это момент и потому на меня не смотрела. Её пальцы, пока она говорила, перекрутили "неправильный презерватив" у самого основания и затянули узел, чтобы не вытекло содержимое. Закончив с кручением и затягиванием, Фииффи бросила презерватив в какую-то чашку на маленьком автоматическом транспортёре. Траснпортёр, как видно, предназначался специально для этой цели и только этого и дожидался. Потому что, как только получил груз, немедленно тронулся с места и покатил куда-то по коридору, удаляясь по своим делам.
Я потянулся к глазам и снял с лица шлем виртуальной реальности. Мне давно следовало это сделать. Тогда я не оказался бы в переплёте.
Фииффи, Никкини и Роминао тут же перестали существовать, как в вещественном поле так и в визуальном. Но только не транспортёр с чашкой, в которую Фииффи бросила минуту назад "неправильный презерватив". И транспортёр, и чашка, и "презерватив", наполненный моей спермой, существовали в действительности. Он, транспортёр, укатывал куда-то очень быстро, не давая мне возможности опомниться и изменить хоть что-то.
— Тебе, наверное, хочется отдохнуть с дороги? — осведомился бестелесный голос Фииффи, откуда-то со стороны.
Я повернул голову, но не увидел никого с той стороны, откуда доносился голос. Только гладкие стены и пустой коридор.
— Следуй за световым маячком, — продолжал инструктировать голос откуда-то из пустоты над моим левым ухом, — он проводит тебя до твоей каюты.
Я не без труда выбрался их "живого кресла", подтянувшись и выпрыгнув из него наружу, как изувеченный эмбрион из вакуумного отсосника. Оделся по-быстрому и осмотрелся. Всё, что мне оставалось, это слушать команды Фииффи, вернее команды отдаваемых её голосом, и подчиняться им. Что я и сделал. Я чувствуя непривычное утомление после всего случившегося и потому не собирался спорить.
Мерцающий в воздухе зелёный мотылёк, который она назвала "световым маячком", действительно проводил меня до моей каюты, в которой я оказался спустя десять минут. В моём новом жилище было уютно, приятно пахло, а раскраска стен напоминала березовую рощу.
Я расстелил постель, которая оказалась самой обыкновенной, очень похожей на земные постели. Завалился и заснул в ту же секунду, как только дотронулся головой подушки.