Алиса проснулась от странного чувства. Её куртка, висевшая на стуле, тихо позванивала. Нет, это звенела не ткань, а цвет. Тот самый глянцевый узор на рукаве мерцал и переливался, словно пытаясь что-то сказать. Она дотронулась до него, и в голове откуда-то возникла картинка: разбитая гитара у школьного забора. Алису охватило чувство непонятной,но такой пронзительной грусти.
Это был новый сигнал. Кубиклёп пытался общаться.
Тем временем Марк, который видел странное существо на записи камеры, придумал новый план. "Если это не дух, а какое-то реальное существо, значит, у него есть свои слабости. Нужно лишь приманить его чем-то очень грустным". Марк нашёл на школьной свалке старую, разбитую акустическую гитару с оторванной струной. Он поставил её во дворе школы на пень, как памятник печали. Он сделал фотографию натюрморта и вывесил на свою страничку в соцсети. Марк сделал объявление, что в пятницу, в шесть вечера, тут пройдёт концерт погибшей музыки. Парень был уверен, что такое зрелищное горе не оставит равнодушным того, кто лечит сломанные вещи. Марк собирался устроить стрим, который запечатлит появление знаменитого "неизвестно кого", и наберёт тысячи просмотров и лайков. А если удача улыбнётся, то было бы здорово всё же поймать это существо.
Весть разнеслась по школе, и в пятницу у пня собралась кучка ребят. Было тихо и немножко стыдно — все понимали, что это был какой-то провокационный спектакль, но гитара и правда выглядела очень грустно. Пока ребята что-то отвлечённо обсуждали, никто не заметил, что на трещине гитары появилось маленькое фиолетовое пятнышко.
Алиса пришла в своей светящейся куртке. Она подошла к гитаре, и не глядя на Марка, положила руку на деку с фиолетовым посланием Кубиклёпа.
— Прости, — сказала она. — Тебя используют.
И в этот момент с гитарой стало происходить чудо. Не яркое и взрывное, а медленное и глубокое. Из трещины на корпусе, словно из раны, начал сочиться цвет. Глубокий, бархатный фиолетовый, цвет настоящей печали. Он расползался по дереву, как жилка, и там, где он проходил, трещины не исчезали, а становились похожи на дорожки на карте далёкой, волшебной страны.
А потом гитара запела. Одна-единственная, чистая нота прозвучала в воздухе, хотя её никто не извлекал. Это пел сам цвет. Подростки замерли с открытыми ртами.
И тут из-за кустов сирени вышел старый дворник дядя Лёша. На его поношенной жилетке красовалось маленькое, но гордое бирюзовое пятнышко — подарок за то, что неделю назад он не стал счищать "вандализм" с двери кладовки, а прикрыл его от дождя фанерой.
— Он тут, — просто сказал дядя Лёша, кивая на гитару. — Он всегда там, где чего-то по-настоящему жалко. Он всегда приходит исцелить тоску.
Дядя Лёша осторожно дотронулся до фиолетового пятна на гитаре, а потом до пятнышка на своей жилетке. Пятна отозвались друг другу лёгким, тёплым свечением. Это было похоже на рукопожатие.
И тогда другие ребята начали замечать у себя и у друзей следы. У кого-то на пряжке ремня, у кого-то на чехле телефона, а у тихой девочки-художницы — на краю папки для эскизов. Крошечные, но такие родные глянцевые точки. Они не светились, они просто были. Как тайный знак, что этот человек что-то ценит, о чём-то тихо грустит или во что-то верит.
Концерт мёртвой гитары превратился в фестиваль живых историй. Ребята показывали друг другу свои пятна и удивлённо оглядывались, в поисках того, кто подарил им знак принадлежности к доброте.
Марк стоял в стороне с включённой камерой и понимал, что всё пошло не так. Он хотел поймать одно существо, а вместо этого выпустил на волю сотню маленьких чудес, разбросанных по людям. Марк понимал, что Кубиклёпа нельзя загнать в ловушку, если он теперь словно в каждом, кто его знает и ждёт. Парень осознал весь масштаб этого странного явления, и меркантильные мысли начали разгоняться в его голове с ещё большей силой.
А Кубиклёп в этот момент сидел на самом высоком суке старого клёна за забором и слушал. Он слушал тихий гул голосов, смех и ту самую ноту гитары, что всё ещё висела в воздухе. Его собственные плитки тихо переливались всеми цветами, которые он сегодня подарил подросткам, чьи светлые души отозвались тихим сиянием, которое не ускользнуло от души Кубиклёпа. Он понял, что не был один. Он был со всеми. Он словно создал сеть из радужных лучей, которые соединяли всех людей внизу.
И когда Алиса перед уходом обернулась и посмотрела в сторону клёна, ей показалось, что она видит в листве две маленькие, светящиеся, тёплые точки, будто кто-то подмигнул ей всеми цветами сразу.
