В августе 1812-го года в Коломну приехали несколько чиновников канцелярии московского главнокомандующего, которые подрядили у местных судовладельцев две большие барки и одну поменьше, сказав, что собираются отправить на них в Нижний Новгород большой груз железа.
Что за такое железо?
Откуда оно?
Почему его повезут в Нижний Новгород?
На все эти вопросы чиновники отвечали, что надобность в отправке казенная, им начальство поручило нанять барки, вот и исполняют. Они и впрямь добросовестно исполняли поручение московского главнокомандующего графа Ростопчина, приказавшего им действовать, соблюдая строжайший секрет. В их рассказе о «грузе железа» чувствовался своеобразный юмор, которым всегда отличался граф, который после взятия Вязьмы армией Наполеона распорядился готовить к эвакуации сокровищницу Оружейной Палаты московского Кремля.
***
Возглавлявший кремлевскую Оружейную палату, действительный тайный советник Петр Степанович Валуев 11-го августа 1812-го года получил приказ паковать коллекции и готовить их к вывозу.
Непосредственно подготовкой к походу руководил действительный статский советник Иван Петрович Поливанов: за 500 рублей он подрядил артель плотников, велев им спешно сколачивать ящики, не прекращая работы даже ночью, и запретил чиновникам Оружейной палаты отлучаться в город. Только после того, как 21 августа с упаковкой было закончено, тем из служащих, кому предстояло сопровождать караван с сокровищами, разрешили сходить домой, чтобы взять необходимые пожитки и попрощаться с родственниками. От подробностей при прощании велено было уклоняться – куда, зачем едут, на сколько, что везут, родным рассказывать не дозволялось. Дело было объявлено секретнейшим. Да чиновники и сами понимали, что не капусту на базар везут – сокровища императорской фамилии, исторические реликвии русского государства.
Вечером 22-го августа в Кремль пригнали полторы сотни телег, началась погрузка ящиков. Каждое «место груза» строго учитывалось в реестровых списках. Обоз был разделен на пять частей, каждой частью командовал чиновник, подчинявшийся Поливанову. В охрану обоза отрядили 80 солдат инвалидной роты – ветеранов, несших караульную службу при кремлевских дворцах. Командовал этим конвоем армейский капитан.
Глубокой ночью обоз выступил из Кремля – впереди верхом ехал помощник военного коменданта, который довел кавалькаду до Коломенской заставы, и распрощался. Дальше уже по Коломенскому тракту пошли сами. Несмотря на то, что на телегах были набиты деревянные эмблемы с двуглавыми орлами, указывавшие на то, что груз в них принадлежит казне, дорогой трудно было найти помощь.
В ту пору всяк стремился спастись сам. Мужики в придорожных селеньях держались нагло, по всякому пустяку «ломили цены», а потому, чтобы не задерживаться в пути. Поливанов распорядился оставлять сломанные телеги, взамен забирать мужицкие, платя деньги без торга. На этой почве часто возникали ссоры, и дело даже доходило до драк. С крестьянами рассчитывались по «довоенным» ценам, а в момент массового отступления из Москвы стоимость всяких повозок, лошадей и фураж взлетела до небес, а потому мужички считали, что «московские господа» отбирают их имущество «даром», и отказывались поднимать деньги, которые казначей обоза просто бросал им под ноги.
***
Путь до Коломны занял более недели. Когда обоз вошел в город, господин Поливанов отправился искать городничего (шефа городской полиции), чтобы узнать последние новости. Вернувшись к своим подчиненным, он сообщил, что при селе Бородино за Можайском состоялось генеральное сражение, после которого русская армия отступила.
Прежде в Коломне планировали задержаться на несколько дней, но после известия об отходе армии к Москве, Иван Петрович приказал поспешать с погрузкой.
Арендованные «для перевозки железа» барки стояли за городом. Туда же привели и обоз, став на берегу лагерем. Это место оцепили чины инвалидной команды, никого не подпуская, даже после того, как последний ящик подняли на борт. На третью маленькую барочку погрузили запас продуктов, все необходимое для походной кухни и старичка-повара с его помощником.
Все произошло так быстро и так секретно, что никто ничего и не узнал, а те, кому тайна груза была доверена, исправно держали язык за зубами. Телеги, на которых привезли кремлевские сокровища в Коломну, оставили на попечение местного городничего.
Сразу же после погрузки маленький караван снялся с якорей, двинулся по Москве-реке, вышел в Оку, и пошел вниз по течению. Ночью участники экспедиции видели на темном небе какие-то странные сполохи, но никто из них ничего не мог понять.
***
Добравшись до Рязани, долго ни от кого не могли добиться толку – местные чиновники отправляли к губернатору, а тот и сам ничего не знал. Всюду царила неразбериха, все собирались уезжать. Московские беженцы отправлялись в Тамбов, рязанцы разъезжались по поместьям, по дальним углам губернии.
Оценив ситуацию, господин Поливанов счел за благо поторопиться с отходом. Даже не пополнив запас продуктов, караван отправился дальше, к Нижнему Новгороду.
Уже за Рязанью, возле одного из перевозов скитальцы узнали от толпившихся на «московском» берегу людей, ожидавших лодки перевозчиков, что Москва оставлена армией, а отблески на небе, которые они видели несколько ночей к ряду, это следствие страшных пожаров охвативших город, занятый французами.
Попытки купить еды в прибрежных селах кончились тем, что чиновников, посланных в эту фуражирскую экспедицию, местные крестьяне приняли за наполеоновских шпионов. Себе на беду, чиновники по обычной для русских дворян привычке между собой переговаривались по-французски. Это возбудило подозрение. Не помогли даже предъявленные ими бумаги, удостоверяющие личности. Чиновников арестовали, и привели к Поливанову, чтобы тот подтвердил подлинность найденных у задержанных документов. От тех же крестьян сопровождавшие обоз услыхали рассказы о шайках дезертиров, грабивших путников, и в опасении подобных нападений инвалидная команда день и ночь несла караул при оружии.
Все облегченно вздохнули, только когда барки прибыли в Нижний Новгород, где их ждал Дмитрий Иванович Киселев, чиновник Оружейный палаты, нанявший для груза кладовые, а для людей хорошие квартиры. В Нижнем прожили до декабря, когда Поливанову пришел приказ везти ящики санным путем во Владимир, где коллекции оставались ещё полгода, прежде чем 16-го июня 1813-го года сокровища вернулись в Кремль, доставленные в целости и полной сохранности.
***
Остававшиеся в Москве сторожа и чиновники Дворцового ведомства рассказывали, что вошедшие в город французы в первый же день заняв Кремль, немедленно стали расспрашивать их о «сокровищнице русских царей». Им отвечали, что все коллекции вывезены, а куда никто из оставшихся служащих не знал, но им не поверили.
Никто из руководителей французского шпионажа не смог объяснить, куда девалась сокровищница московского Кремля? Обычно подобные хранилища ценностей по приказу Наполеона брались на особый учет задолго до начала войны, и тайные агенты не спускали с них глаз до той самой поры, покуда возле сокровищ, отнятых у их прежних владельцев, не выставлялись надежные караулы французской Старой Гвардии и армейских жандармов.
Французские агенты, засланные в прежнее время в Москву, доказывали штабным офицерам Наполеона, что русские просто не могли успеть вывезти все ценности, и, скорее всего, спрятали большую часть царской сокровищницы где-то в тайниках Кремля. Это звучало весьма правдоподобно - авангард Великой Армии был свидетелем массового и беспорядочного бегства жителей из Москвы, и трудно было допустить, что в этом хаосе можно организовать вывоз громадного собрания редких ценностей. Оплошавшим шпионам удалось убедить свое командование в том, что сокровища остались в Москве и просто где-то очень хорошо спрятаны.
Обшарив все закоулки старинной крепости, специальные поисковые команды так ничего и не нашли. Но уверовавшие в царские клады генералы распорядились искать их более усердно, а начать новый этап поисков решили с допроса кремлевских сторожей, которые остались на своих местах.
То была особенная каста придворных служителей, поколение за поколением живших при кремлевских дворцах, не двинувшихся с места даже перед лицом угрозы истребления. Тех сторожей, которых застали в Кремле, арестовали в первый же день и все время держали в оковах, когда же к ним приступили с расспросами, то сначала не скупились на угрозы, а потом и на побои. Профессиональных палачей, мастеров пытки, в войске Наполеона не имелось, но и «любители» постарались на славу, зверски избивая несчастных дворцовых служителей несколько дней к ряду, требуя указать места, в которых были зарыты сокровища.
Все эти жестокости были совершенно напрасны, единственного, чего допрашивавшие добились от сторожей, так это рассказа о том, что сокровища были переправлены ещё загодя, и здесь их нет. Эти показания данные порознь измученными людьми убедили и допрашивавших их, и самого Наполеона в том, что желанная добыча ускользнула из рук.
История с вывозом имущества Оружейной палаты осталась секретом и для большинства русских. Эта тайна была соблюдена столь безукоризненно, что никаких верных сведений, кроме смутных слухов на этот счет, не появлялось больше века. И только уже в 1916-м году, в третьей книге журнала «Русский архив», был опубликован безымянный дневник одного из участников этой секретнейшей экспедиции.