Этот фильм начинался не с камеры, а с одного-единственного взгляда, который в итоге и решил судьбу всего «Тихого Дона».
«Тихий Дон» Сергея Герасимова – это кино, которое снималось не просто по мотивам великого романа, а будто на одном дыхании с ним, в тесном соавторстве с самой жизнью. Работу над масштабной экранизацией бессмертного текста Михаила Шолохова начали в 1957 году на Киностудии имени Горького.
И самым первым, самым строгим зрителем уже готовой картины стал сам автор. Герасимов писал сценарий лично, без соавторов, бережно пронося каждое слово через сито собственного видения. И Шолохов, посмотрев фильм, только скупо кивнул: «Всё точно, по-честному, по-донскому».
Подбор актёров превратился в настоящую охоту за живыми, непридуманными характерами. Режиссёру важно было не просто заставить артистов «сыграть» казаков – им нужно было прожить эту трудную жизнь на экране. Через горнило кинопроб прошло больше 200 человек. На роль Аксиньи изначально рассматривали и Эмму Цесарскую, которая уже воплощала этот образ в немом кино тридцатых годов, и молодую, горячую Нонну Мордюкову.
Для неё Аксинья была заветной мечтой: казачка по духу, ученица самого Герасимова, уже ставшая звездой после «Молодой гвардии».
Но судьба роли оказалась иной. Когда Шолохову показали пробы Элины Быстрицкой, он сказал коротко и без лишних обсуждений: «Это она, абсолютное попадание». Для Быстрицкой это была всего лишь четвёртая работа в кино, и сразу такая неподъёмная ноша.
Позже актриса с горечью вспоминала, что Мордюкова так и не простила ей этой победы. После премьеры она, встретив Быстрицкую и сквозь зубы прошипела: «А ты всё-таки сыграла, проклятая!»
Чтобы стать настоящей Аксиньей, Быстрицкой пришлось буквально перекроить себя, пожертвовав привычной внешностью. Она набрала почти 15 килограммов веса – сметана и мёд стали её ежедневным, обязательным меню.
Ухоженные городские руки делали образ неправдоподобным, и Герасимов в этом вопросе был беспощаден ко всем актрисам. «Работайте руками, – приказывал он, – стирайте, чистите, мойте полы. У себя закончили – идите к соседям». Вся городская мягкость должна была исчезнуть без следа. Быстрицкая долго училась носить воду с коромыслом, ловко, по-казачьи. «Не плечами неси, а бёдрами», – подсказывали ей местные женщины. «Так и воду не разольёшь, и всех мужиков в хуторе с ума сведёшь».
А вот Григория Мелехова не могли найти особенно долго, пока Герасимов случайно не заметил его в массовке. «Я вошёл в павильон», – вспоминал позже режиссёр. Взгляд моментально зацепился за одного офицера. «Я ещё не думал тогда о Мелехове, но глаза его меня не отпускали. Я ждал, когда он заговорит, и именно голос всё решил». Так Григорий Мелехов нашёлся в лице Петра Глебова. Для него это тоже была первая по-настоящему большая роль, хотя актёру на тот момент уже перевалило за 40.
Шолохов утвердил его кандидатуру сразу, а вот худсовет сомневался мучительно долго. Тогда Герасимов сказал жёстко: за фильм отвечает он, и только он. Глебова омолаживали всеми доступными средствами: грим, накладной нос с горбинкой, лихие усы. Мужчин, как и женщин, лишали всякой городской ухоженности – их отправляли на сенокос, заставляли до мозолей учиться держаться в седле, требовали жить рядом с казаками и впитывать их быт, а не просто изображать его.
После закрытого сеанса трёхсерийного фильма Шолохов произнёс фразу, которая стала лучшей наградой для всей съёмочной группы: «Я рад, что фильм идёт в одной дышловой упряжке с моим романом».
Обычные зрители почувствовали это родство сразу. Только за один первый год проката «Тихий Дон» посмотрели 47 миллионов человек. Картина была официально признана лучшим фильмом года, навсегда оставшись эталоном русской киноклассики.