Смерть Генерального секретаря ЦК КПСС Константина Черненко 10 марта 1985 года стала не просто концом эпохи «пяти похорон». Это был момент острой политической схватки, где каждый час, а то и минута, имели значение. Первым о кончине вождя, согласно мемуарам, узнал не глава КГБ и не председатель Совмина, а член Политбюро Михаил Горбачёв. Сообщил ему эту новость личный врач кремлёвской верхушки Евгений Чазов. Но почему именно ему? И о чём говорили два давних знакомых на следующее утро, когда судьба высшей власти уже была решена?
Врач, друг и информатор: особая роль Евгения Чазова
Отношения будущего генсека и главного терапевта Четвёртого главного управления при Минздраве СССР выходили за рамки служебных. Помощник Горбачёва Валерий Болдин называл их дружескими. Чазов не просто лечил — он был ценнейшим источником информации, регулярно докладывая Горбачёву о здоровье стареющих членов Политбюро, включая самого Черненко.
Их тандем активно влиял на судьбу тяжело больного лидера. Именно они вдвоём в 1984 году, как свидетельствуют источники, убедили, а по сути — вынудили Черненко, страдавшего эмфиземой лёгких, отправиться на лечение в кисловодский санаторий. Курорт с холодным горным воздухом оказался для генсека роковым: через 10 дней его доставили в Москву на носилках. Как позднее выразился один из помощников в ЦК, эта поездка «не оставила ему ни манейшего шанса на выживание».
Удержать власть
10 марта 1985 года Константин Черненко скончался. Согласно официальным данным, генсек ушел из жизни в 19 часов 20 минут в результате остановки сердца. При этом у Константина Устиновича нарастала печеночная и сердечно-легочная недостаточность. О смерти Черненко первым узнал Михаил Горбачев, причем все от того же Евгения Чазова. Впрочем, последний этого не скрывал. Чазов писал: «…Помню, что уже темнело, когда я позвонил Горбачеву на дачу, так как это был выходной день, и сообщил ему о смерти Черненко». Подтверждала слова Евгения Ивановича и жена Горбачева Раиса Максимовна: «О кончине Черненко Михаилу Сергеевичу сообщили сразу».
Впрочем, Уильям Таубман, автор книги «Горбачев. Его жизнь и время», пишет о том, что Чазов оповестил о смерти Черненко и еще одного человека – председателя КГБ Виктора Чебрикова. Как бы то ни было, Горбачев уже взял инициативу в свои руки. Михаил Сергеевич связался еще с двумя своими коллегами – председателем Совета Министров Николаем Тихоновым и министром иностранных дел Андреем Громыко. Затем будущий президент СССР позвонил заведующему общим отделом ЦК Клавдию Боголюбову, назначив на 22 часа того же дня срочное заседание Политбюро. В период болезни Черненко Горбачев фактически заменял его во всем и теперь стремился удержать эту власть.
Общая тайна
Как вспоминал Егор Лигачев, когда заседание Политбюро закончилось, и он вместе с Михаилом Горбачевым и Виктором Чебриковым вышел на крыльцо здания правительства, над кремлевскими башнями уже брезжил рассвет. Несмотря на это, чиновники условились к 8 часам быть на своих рабочих местах. Ранним утром 11 марта, направляясь на автомобиле на службу, Горбачев первым делом позвонил Евгению Чазову. Чазов писал: «Он (Горбачев) начал с того, что поблагодарил меня за все, что я искренне и бескорыстно делал для него в годы дружбы и особенно в последнее время. Помолчав, добавил, что уверен, как бы ни менялось наше положение, мы и в будущем останемся верными друзьями».
Александр Островский, автор издания «Кто поставил Горбачева?», считает, что для того, чтобы по-настоящему оценить значимость этого звонка, необходимо помнить, что Михаил Горбачев, по мнению коллег, всегда был довольно черствым человеком и был скуп на проявления благодарности. К примеру, дипломат Виктор Суходрев отмечал, что за «весь период деятельности Горбачева на высшем уровне вряд ли кто из его окружения слышал от него слово «спасибо»». Именно поэтому историк задается вопросом о том, хотел ли Михаил Сергеевич на самом деле отблагодарить за что-то Чазова или находился в зависимости от кремлевского врача? Островский верен в том, что своим звонком Горбачев предупредил Чазова, чтобы тот не болтал лишнего о смерти Черненко.