Друзья скачали странное приложение на телефон, которое обещает предсказать дату смерти любого, кого сфотографирует камера. Они пробуют разобраться, как работает приложение и понимают, что не все так просто...
Продолжение. Все главы здесь
Глава 13
Валик добрался домой совершенно опустошенным. Радость от того, что друга наконец-то выписали из больницы и лето не будет одиноким, сменилась каким-то зверским отупением. Ему хотелось выбросить ненавистный телефон, избавиться от него, и он почти так и поступил — занес руку, чтобы утопить аппарат в зловонной жиже после того, как полицейские отпустили их, записав показания. Однако, только он попытался это сделать, как его руку перехватила другая.
Это был Олег.
— Эй, ты чего? — тихо спросил друг. — Ты… хочешь…
Валик кивнул.
— Это все из-за него! — чуть ли не вскрикнул он, но вырвался только свистящий шепот. — Из-за этой чертовой штуковины! Ненавижу! И чего я тогда тебя не послушал?! — он горячо шептал, боясь, что стоящие в десяти метрах опера услышат его.
— Если бы не твой аппарат, Насти бы уже не было, — сказал Олег. — Ты это понимаешь?
Его лицо было таким серьезным, что Валик едва сумел выдержать взгляд друга.
— Ты… ты хоть представляешь, что… чтобы он… этот… сделал бы с ней? — Олег помолчал, пнув маленький камешек в мутную воду. Пошли вялые круги, а секунду спустя зеленоватая жижа скрыла все следы. — А если бы на ее месте была Света? И я бы сказал, что зря у меня этот телефон и я его выброшу? Что бы ты ответил?
Этот аргумент подействовал на Валика отрезвляюще. Его даже передернуло.
— Значит… значит, ты помнишь? Ты помнишь, как я его притащил тогда?
— Ничего я не помню, — отмахнулся Олег. Было видно, что он, несмотря на усталость, раздосадован и даже зол. И Валику в довершение всего стало еще и стыдно.
— Хочешь, я тебе его отдам? На, держи! — И Валик протянул черный прямоугольник другу.
— Э, не… — Олег отвел руку. — Это твоя вещь. Если вдруг в моих руках она вдруг перестанет работать… я никогда себе этого не прощу. Может быть, она настроена только на тебя! Ты об этом думал?
«Программа сканирует твой отпечаток пальца, твою радужку, все твои черты, она знает о тебе все, и это твой цифровой пароль. Никто и никогда не сможет воспользоваться ею…» — вдруг всплыли в памяти слова старика, сказанные им в спортбаре, которые Валик почему-то забыл или не придал им значения.
«А как же те, другие?» — вспомнил Валик свой вопрос. — «Те, кто тоже скачал эту программу?»
«Свойства программы зависят от индивидуального цифрового отпечатка. Иными словами, только ты определяешь, что она умеет. Точнее, не ты, а… что-то внутри тебя. Твоя другая половина. От того, какая она — зависит, что будет делать эта программа… если честно, это незадокументированные возможности, и я сам в них до конца не разобрался. Ведь у меня не было возможности тестировать ее на ком-то другом, кроме себя».
— Эй… что с тобой? Ты обиделся, что ли? — Олег тряхнул Валика за плечо. — Но если ты впрямь его выкинешь… лучше давай…
— Нет… стой… нет… Кажется, ты прав.
Олег кивнул.
— Не знаю, что это за фигня такая, — он жестом показал на аппарат, который Валик все еще сжимал в руке, — но я бы… просто… ты же ничего про это полицейским не сказал, надеюсь? — он понизил голос до шепота и увлек друга по тропинке, скрывающейся в чаще.
— Я же не дурак, ты что…
— Вот-вот… никому и ничего. Даже родителям.
— А им особенно, — кивнул Валик.
Лето потекло своим чередом. Походы в кино перемежались поеданием мороженого, рыбалкой по утрам (чаще безрезультатной) и бестолковым блужданием по городу — впрочем, именно это занятие больше всего Валику было по душе. Иногда с Олегом, но чаще без него — друг целыми днями пропадал на даче с родителями, восстанавливаясь после больницы.
Погода стояла жаркая, душная. По пыльным тротуарам ветер гонял мусор и засохшую листву. Город словно вымер. Время остановилось. Лишь возле крупных магазинов наблюдалось какое-то подобие движения, да и то редкие пешеходы старались побыстрее исчезнуть в спасительной тени.
Валик слонялся без дела в одиночестве, прекрасно понимая, что, скорее всего, это лето, этот год — последний такой в его жизни, когда в полной мере можно позволить себе ничегонеделание в полном смысле этого слова.
Впереди выпускной класс, поступление, может быть, и армия. Одним словом — взрослая жизнь. И, глядя на родителей, которые пахали без продыху, он понимал, что его ждет нечто подобное. И потому совершенно не терзал себя напрасными мыслями, что на этих прогулках он теряет время зря, тогда как мог бы… — и дальше шло перечисление всего того, над чем, возможно, прямо сейчас корпели его одноклассники или просто более сознательные подростки.
Он почти не доставал телефон, ограничиваясь лишь редкими сообщениями родным, что с ним все хорошо и к ужину он точно будет, и чтением неизменного ответа Олега:
СОРРИ, БРО. Я НА ДАЧЕ. ДАВАЙ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ.
Но следующего раза не наступало, а сам аппарат мирно лежал в кармане шорт, лишь изредка вздрагивая тонким вибросигналом.
Вот и на этот раз он проходил мимо памятника Ленину — но не тому, что в центре на площади, а другому Ленину, о котором мало кто знает — в переулке за проспектом Мира, забытому, заброшенному и вообще непонятно как здесь оказавшемуся.
Этот Ленин нравился Валику куда больше: он выглядел каким-то озорным, молодым, полным задора и внутренней энергии. Позади памятника, втиснутого меж двух обшарпанных административных зданий, стояла кривая деревянная скамья еще времен СССР.
Валик дернулся было к ней, собравшись откупорить холодную бутылку кока-колы, купленную в киоске за углом, но не тут-то было. На скамье, прикрывшись газеткой, почивал бомж. Одна его рука покоилась на вздымающейся волосатой груди, другая свисала вниз, чем-то напоминая руки с картины Микеланджело «Сотворение Адама». Под рукой стояла почти пустая бутылка вина, на дне которой замерло розоватое содержимое. Палец мужика почти касался открытого горлышка, словно бы контролируя, как бы кто не выпил остаток.
— Черт! — тихо ругнулся Валик, мгновенно поняв, что отдохнуть на лавочке не получится.
Бомж шевельнулся. Или Валику показалось? Он уставился на газету, скрывавшую его лицо.
Ему вдруг стало не по себе. Не потому, что он боялся бомжей — совсем нет. Ну… если честно, только если немножко. В целом, они не представляли опасности. Но часто были непредсказуемыми. В этом и заключалась главная опасность.
Он поймал себя на чувстве, что почти перестал дышать. То ли боялся разбудить этого человека, то ли… он сам не знал почему.
С минуту Валик пытался уловить хоть одно малейшее движение лежащего. Но тот словно застыл. Казалось, он даже не дышит.
Жара стояла такая, что было трудно дышать, и Валик вдруг подумал…
Он даже не подумал, скорее это был какой-то неясно оформленный зов…
«Давай… ты знаешь, что нужно сделать…»
Валик сделал шаг назад. Волосы на загривке зашевелились.
«Просто подойди и разбуди его, вот и все!» — сказал второй голос. — «Он жив. Вот увидишь! С ним все хорошо!»
«По такой-то жаре после бутылки бырла? — насмешливо ответил первый голос. — Ему давно кранты. Глянь, руки синие. Он посинел уже, Валик!»
— Нет… нет… я не бу…
Ему показалось, что бомж шевельнулся. Но это было лишь дуновение горячего ветра, который слегка приподнял газету. И там, под ней…
Валик сглотнул, обернулся. Хоть бы кто из взрослых, но как назло… ни одного человека. И улица не особо проходная. Чтобы хоть кого-то найти, нужно было выйти из проулка и добежать до проспекта метров сто пятьдесят.
«Так и нужно сделать! — сказал голос. — Это не твоя проблема. Иди и позови кого-то».
«Нет, если ты уйдешь, будет поздно…»
Его дыхание участилось. Что же делать?
Но он уже знал, что будет делать. Рука сама потянулась в карман, и он не заметил, как вытащил смартфон, а палец ткнул в черную иконку «РПЖ».
Руки дрожали, и изображение на экране плясало, словно он находился на вибростенде.
По дороге пронеслась машина. Из нее донеслась веселая мелодия и девичий смех. Валик не успел махнуть, как автомобиль скрылся.
Он сделал несколько шагов назад. Стоять слишком близко к этому человеку, лицо которого скрывала пожелтевшая газета, стало страшно.
Ленин тоже попал в кадр и будто бы подмигивал, отчего жуткое ощущение еще больше усилилось. У него заныло под ложечкой. Ноги предательски ослабли.
«Да фоткай уже!» — крикнул голос, и Валик нажал на кнопку затвора.
Ничего не произошло.
Но что-то произошло.
Бомж не вскочил.
ОДНАКО
ОН УСЛЫШАЛ
ЗАТВОР
Внутренности Валика упали, когда рука, съехавшая вниз и касавшаяся горлышка бутылки, медленно, как в кино, начала подниматься.
Он зачарованно смотрел на нее, совсем забыв про смартфон, и приложение, и вообще обо всем вокруг.
Рука описала плавный полукруг, коснулась края газеты, скрывавшей лицо, и приподняла его.
Из-под косматых бровей на него смотрели два черных глаза, изможденное лицо с какой-то невероятной седой бородой.
— Что? Что ты тут делаешь?! — глухо спросил мужик, слегка повернув голову. — Ты хотел спереть мою бутылку, паршивец?
Валик с трудом справился со столбняком, потом понял, что до сих пор не опустил камеру смартфона, и это могло вывести незнакомца из себя.
— Я… не… нет, я не хотел вашу…
— Ты меня фоткал, гаденыш?!
Мужик зарычал и начал приподниматься.
— Нет… постойте, не…
Взгляд Валика упал на экран.
Скамейка была пуста. На ней просто никого и ничего не было. Кроме газеты. Газета лежала там, где была голова того самого мужика. Зато памятник… насмешливое выражение Ильича превратилось в маску боли. Глаза расширились от ужаса, он стоял в какой-то неестественной позе, а черные руки тянулись к горлу. Ниже, под снимком, появилась мигающая красным дата: 13.07.2019 17:49.
Валик переводил взгляд с мужика, который уже поставил одну ногу на землю, на памятник и обратно, и не мог ничего понять.
Потом он глянул на время и вздрогнул.
17:11.
— Полчаса… — прошептал Валик, — тридцать восемь минут.
«Ленин умер в тысяча девятьсот двадцать четвертом году», — вспомнил он урок истории. «И… и… памятник не может… разве что кто-то врежется в него и разобьет… но… он же не живой…»
Валик помотал головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.
— А ну иди сюда! — снова раздался утробный рык. Мужчина пытался подняться с лавки. «У него плохо получалось, однако ярость, которая в нем закипала все сильнее, в конце концов поможет ему», — подумал Валик.
— Чертов блохер! Стой, щас я… с тобой ррр… разберусь…
А может, все-таки это он? Может, он сейчас встанет, споткнется и ударится головой об этот памятник? Валик не знал, что делать. Удержать крупного нетрезвого мужчину он бы не смог.
Минуты таяли.
Памятник. Почему он такой странный? Почему его убрали подальше?
Мысли вертелись в голове, но ответов не было.
Вот бы Олег был рядом, он бы точно что-нибудь придумал…
Валик судорожно оглянулся. Телефон начал раскаляться. Хотя куда еще — на улице и так была жара, и аппарат был горячим, как свежеиспеченный блин.
Наконец мужику удалось подняться. Свернув газету, он с глухим рыком пошел на Валика. Их разделяло метра три, и нужно было что-то решать. Отступать, бежать или что-то еще…
Конечно, в таком состоянии мужчина не мог действовать резко, и Валик не опасался, что он его достанет, но фактор неожиданности никто не отменял. Никогда не знаешь, чего от них ждать. В редких случаях они проявляют такую прыть, скорость, резвость и силу, что даже несколько полицейских не могут справиться. Что уж говорить про десятиклассника…
— Стойте! — вдруг выпалил Валик и сам замер от неожиданности. Это слово вырвалось само по себе, и что дальше… он не знал. Или знал?
Валик снова посмотрел на экран смартфона.
Бомж замер. Короткая ясная команда подействовала на его затуманенное сознание как удар плеткой.
— Что?! — он вперился в парня яростным взглядом.
Валик указал на Ленина.
— Вы знаете, кто это?
— Это?! — последовала десятисекундная пауза, во время которой мужчина, подняв взгляд на памятник, словно бы оценивающе изучал его. Потом он икнул и поднял руку с газетой. — Это… ик… это Вовка…
Валик не сразу понял, что тот сказал.
— Вовка? В смысле… Владимир… Ильич?
— Да какой он тебе… Вовка, говорю! Кореш мой… во такой парень! Я тебе говорю! Был… я его давно не видел…
«У него же белочка, — проскочила у Валика мысль. — Натуральная белая горячка».
17:21.
— Меньше двадцати минут… — прошептал Валик. — Черт…
Он не успевал даже вызвать скорую, если этого мужика сейчас хватит удар… скорая просто не успеет… а делать искусственное дыхание… Нет, никогда!
Он не заметил, что последние слова чуть ли не выкрикнул.
— Что — никогда? — будто бы обиделся мужик. — Это я его лепил! Я! Понял! Это Вовка Боровиков, он мне позировал. Очень был похож на Ильича, только молодой, сорвиголова. Да оно и видно! Поэтому и поставили на площади работу Габышева, а я в пролете оказался. Но мой все равно лучше! — он обернулся на бутылку, вернулся к скамейке, уселся на нее и сделал длинный глоток. — А потом как-то все… разошлись наши дорожки. Прихожу сюда каждое воскресенье. Авось Вовка тоже меня вспомнит…
Его длинные седые волосы, обрамляющие худое лицо с длинным носом с горбинкой, и правда выдавали в нем творческого человека. Когда-то. А может быть, и до сих пор.
Валик в изумлении вслушивался в его голос.
«Приходит сюда, чтобы… тогда понятно… Но как это… Где…»
— Где… где найти этого вашего… этого… Вовку?!
— Да откуда ж я знаю? Я его лет двадцать не видел. — Бомж снова присосался к бутылке, хотя там уже ничего не было.
Валик снова посмотрел на экран.
— Через пятнадцать минут он умрет.
— Кто? — глаза мужика округлились. — Вовка?
— Ты чего… пацан… Я слышал… в Горках он бывал, в Горках… увидишь, передай привет, что ли… умрет… вот выдумал… ты с таким не шути. — И он поднял длинный тонкий палец вверх.
Горки! Да это же…
— Как вас звать? — Валик бросил литровую бутылку колы мужику. Тот растопырил руки от неожиданности, но каким-то чудом смог ее поймать.
— Борода! — крикнул он в ответ, но Валик уже несся по Маркса на проспект Мира.
Через пару минут он влетел в кафе с пыльными зелеными буквами «Горки» над входом и, едва остановившись, чтобы не опрокинуть ближайший столик, окинул взглядом помещение. Здесь было прохладно, и Валика чуть не повело.
Справа за стойкой худой бармен, похожий на скелет, протирал бокалы.
— Ленин! — выпалил Валик. — Ленин тут? То есть… — он не мог отдышаться… — Вовка… Владимир…
Бармен оторвался от своего занятия, и лицо его расплылось широкой улыбкой.
— Ленин в Горках, — загоготал он. — Ну ты, парень, дал! Если он тут и был, то уже почти век как не заходил…
Валик достал из кармана смартфон, глянул на часы. Осталось 8 минут.
— Горки! — взмолился он.
Бармен покачал головой.
— Ты, похоже, перегрелся. Посиди, остынь. Давай я тебе воды налью.
Валик замотал головой.
За дверью раздался грозный рык, и возле бордюра остановился внушительный спортбайк. Спереди сидел парень в защитной экипировке, позади него девушка.
Валик беспомощно оглянулся. Потом выскочил наружу, задрал голову.
— Горки, вот же Горки! Где же он?!
— Кого ты ищешь, малой? — услышал он голос за спиной.
Девушка уже слезла с байка, а парень смотрел в упор на него.
— Горки, — снова сказал Валик. — Семь минут осталось. И он умрет.
Парень с девушкой переглянулись.
Сверху из-за стекла, продолжая протирать бокалы, на них смотрел бармен. Его лицо было абсолютно безжизненным.
— Ленин, Горки! — чуть не плача воскликнул Валик, указывая на вывеску. — Но тут его нет! Нет! Что я могу сделать?!
Внезапно байкер протянул руку девушке.
— Дай шлем! Это же… это же старое название барахолки за мостом. На холмах. Помнишь, раньше так блошиный рынок называли?
— Когда это было? — откликнулась она.
— Лет двадцать назад, не меньше.
— А ты успеешь?
Байкер усмехнулся.
— Эй, парень! Не знаю, что там стряслось, но если не боишься…
Валик стиснул зубы. Отступать было поздно. Девушка, которая оказалась очень красивой, помогла застегнуть шлем и влезть на мотоцикл.
— Крепко держись! — сказала она.
Валик держался крепко. Изо всех сил.
Заурчал мощный мотор, а потом все вдруг ускорилось с такой быстротой, что он поневоле зажмурился. У него захватило дух, сердце провалилось куда-то в пятки, а когда он открыл глаза, то увидел совершенно другую местность и сразу же узнал, где они находятся.
Тротуар справа вилял по холмам. Вдоль него стояли немногочисленные торговцы старьем, которых давно хотели выселить с этого места и даже выделили место где-то на окраине города, но они по старой памяти все равно продолжали стоять здесь, хотя их и гоняли, и штрафовали.
Мотоцикл притормозил.
— Вроде здесь, — сказал байкер. — Это место раньше называли Горками.
— Спасибо! — Валик на ходу снял шлем, отдал его байкеру и только тогда заметил неказистую белую тележку, катящую по тротуару. Продавщица в синем переднике притормозила возле очередного торговца, что-то ему протянула, тот в ответ тоже что-то положил ей в ладошку и…
Валик взлетел на холм.
— Сто-о-й! — закричал он что есть силы.
До мужика было метров пятьдесят.
Валик увидел, как он вдруг привстал со своего стульчика, взмахнул плавно руками и начал так же плавно оседать. Торговцы, которые находились рядом, словно ничего не заметили — настолько буднично все выглядело.
Кричать было бессмысленно, только зря внимание перетягивать на себя, и Валик ринулся вперед, не разбирая дороги. Он сшиб пару столиков со значками, кассетами, флажками. Торговцы орали благим матом, кто-то побежал за ним.
Когда Валик оказался возле Ленина, тот уже посинел. Какое-то сдавленное кряхтение вырывалось из его горла.
Начало мая, урок ОБЖ, прием Геймлиха. Валик схватил мужчину сзади, сомкнул руки в замок и что есть силы надавил на ребра, толкнул грудью вперед. Раз! Другой! Третий!
Послышался звук, похожий на вылетающую из бутылки пробку.
В ту же секунду мужчина в его руках осел — а с ним осел и Валик. Буквально повалился на выгоревшую траву от усталости. Глаза заливало потом. Руки дрожали.
— Ах ты мерзавец! Попался! — кто-то занес руку над Валиком, но из-за соседнего столика вдруг резко подскочил плотный коротышка и оттолкнул преследователя. — Ты че, Маркони, да он же Ленина, считай, с того света достал, ты че, совсем дурак? Убери клешни, а то оторву, не посмотрю, что жена и дети есть.
Тот, кого назвали Маркони — мужик с неприятным красным лицом в оспинах, — осекся.
— Вовка… Вовка… ты как? — коротышка потряс за плечо своего товарища.
Тот поднял голову, и Валик сквозь пелену увидел его лицо. Это был действительно Ленин — не тот, что с площади, а другой — из переулка. Постаревший, но с той же озорной искоркой в глазах.
Он смотрел на Валика и непонимающе качал головой, по-видимому, не в силах осознать происшедшее с ним.
— Кто ты… как… откуда ты взялся…
— Он тебе жизнь спас, — повторял коротышка. — Как из-под земли вырос тут. А потом…
Ленин вдруг напрягся и резко обернулся.
— Куда она делась?
— Кто?
— Кто делся? — загалдели торговцы.
— Ну эта, тетка… которая пирожки продавала. Только что тут была. Там в пирожке кость была, и я… подавился.
— Вовка… — коротышка внимательно на него посмотрел. — Не было никакой тетки. Я же рядом стоял!
— Не было. Никто тут ничего не продавал из съестного. Кто захочет жрать в такую жару?!
Валик с трудом поднялся на ноги.
— Слышишь, парень… — Ленин протянул ему руку. — Спасибо тебе, парень. Было или не было… вот же он, тот самый пирожок. — И действительно, его рука до сих пор сжимала промасленную бумагу. — Бери что хочешь, — он кинул на свой столик. — Что угодно.
Валик сначала помотал головой, а потом увидел старую армейскую флягу времен войны — такая была у его деда, когда-то он видел на фото.
— А можно…
Ленин протянул ему фляжку, обтянутую старым выцветшим брезентом.
— Я не знаю, чем могу тебя отблагодарить. Это самое меньшее… Но… как, как ты…
Валик прижал флягу к груди.
— Знаете что… сходите к памятнику. Вы знаете, где это. Борода. Он очень вас ждет.
Мой новый роман «Наваждение» читать на Дзен бесплатно!
Поддержать донатом:
https://tips.yandex.ru/guest/payment/6952070
https://pay.cloudtips.ru/p/87398ad5
***
Фантастический роман «Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома» читать бесплатно:
https://dzen.ru/a/ZaFqJK0GP0idUhVp
Аннотация: Спустя тридцать лет с момента школьного выпуска главный герой открывает школьный фотоальбом и вспоминает старых друзей. Он решает отыскать кого-нибудь, чтобы узнать, как сложилась их судьба. Однако, все его попытки тщетны, он не может найти ни одного человека. Все они словно сквозь землю провалились. Герой начинает расследование и то что он обнаруживает, переворачивает его жизнь с ног на голову.