В истории русской Смуты начала XVII века есть образ, трогавший сердца даже в ту жестокую эпоху — царевна Ксения, дочь Бориса Годунова. Современники восхищались её красотой, иностранные дипломаты — умом и образованностью, а народные песни столетиями оплакивали её судьбу. Ей было суждено стать разменной монетой в большой политике и беззащитной жертвой в водовороте кровавых событий. Князь Иван Катырев-Ростовский оставил её подробное описание: «зельною красотою лепа», с молочно-белой кожей, румяными щеками, чёрными, «как трубы», волосами и большими сияющими глазами. Она была «книжному писанию навычна», знала несколько языков и отличалась кротким нравом. Её отец, стремясь укрепить позиции новой династии, видел в дочери мощный дипломатический актив. Её руки последовательно предлагали шведскому принцу Густаву, брату австрийского императора Максимилиану и, наконец, герцогу Иоанну, брату датского короля. Последний казался идеальной партией: молодой, прекрасный собой, он очаровал и Ксению, и цар