Круглый стол КЭНП/КалмРОП
Волгоград. 30 декабря 2025 г.
Сергей Ушаков, аналитик ВолГУ, член Клуба экспертов Нижнего Поволжья
- Буддийский форум в Калмыкии в 2025 году (благодарю оргкомитет за приглашение и содействие в моем личном участии в этом интересном и значимом мероприятии), продемонстрировал значимость важного вектора в государственной конфессиональной политике. Подчеркнут сравнительно недавний, но устойчивый тренд: федеральный центр заинтересован в повышении качества понимания и, соотвественно, принято решение скорректировать уровень взаимодействия с буддийской общиной России вне привычного политического контура.
Соответственно, в Калмыкии мы можем наблюдать три основных тренда, наметившихся в религиозной жизни:
- Фактор федерального центра — стремление понять специфику развивающихся процессов и повысить качество взаимодействия с буддийской общиной в контексте решения внешнеполитических задач.
- Фактор самой Калмыкии — желание самоидентифицироваться за счёт религиозности, опираясь на традиционное тибетское направление буддизма (внутренний фактор).
- Фактор Бурятии — её традиционное, в силу исторически благоприятных условия для развития ( территориальная близость к буддийским центрам Тибета и Монголии, меньшая подверженность репрессиям буддийского духовенства в годы борьбы с религиозными культами советского периода) лидерство в российском буддийском пространстве.
Также можно выделить внешние факторы влияния: непосредственно Тибет (влияние тибетского духовенства, знаний и традиций), а также Монголия и Китай, хотя их роль на данный момент несколько меньше.
Как и любая религия, буддизм не столько влияет на этнос, сколько сам формируется и подстраивается под него. Исходя из этого, мы видим, что текущий курс идёт больше на сближение с Бурятией, на упрощение понимания буддизма широкими массами, но при этом сохраняются очень тесные и терминальные связи именно с тибетским направлением.
Это создаёт интересные предпосылки, потому что, например, делает ситуацию менее предсказуемой для федерального центра. Причин несколько, в том числе языковая проблема: тибетский буддизм, традиционно представленный в России, слабо коррелирует с местными языками. Для проповеди необходимо знать тибетский, чтобы читать молитвы, которые считаются наиболее ценными. При этом не укоренилось восприятие религиозной составляющей на родном, будь то калмыцкий или русский, языке.
Именно поэтому Буддийский форум был так важен — он показал соприкосновение всех этих векторов: насколько они видят друг друга и как взаимодействуют. Мы видим, что власть хочет понять и взаимодействовать с буддизмом на новом уровне, желая получить новые возможности и инструменты для диалога с буддийский общиной и калмыцким народом. В то же время эти же возможности старается использовать бурятское духовенство, чтобы усилить свои позиции, продвинуть своё восприятие тибетского буддизма и приобщить к нему Калмыкию, централизовав управление и увеличив свой пастырский авторитет.
Калмыцкое общество пока не выразило однозначного мнения, что для него важнее: сохранять традиционные внешние связи с тибетским буддизмом, сблизиться и сформировать новое внутреннее течение с бурятами или же создать свою автономную калмыцкую традицию (на калмыцком или русском языке), сохраняя при этом тибетские ритуалы.
Эти основные тренды будут усиливаться и развиваться. На них сильно повлияет экономика, поскольку религия и социум взаимно дополняют и изменяют друг друга. Насколько религия укореняется в народе, добавляя новые правила и нормы, настолько и социум влияет на эту религию. Это видно по всем мировым религиям, как они подстраиваются под конкретные общества. В буддизме это заложено изначально: нет единого пути, есть множество равнозначных. Это отчасти вызывает непонимание у федерального центра, привыкшей к соборности, централизации и предсказуемости. В буддизме же приходится иметь дело с различными трактовками одних и тех же сутр, ритуалов и путей, ведущих к одной высшей цели — просветлению и освобождению от кармического цикла.
Таким образом, в Калмыкии сейчас наблюдается интересный момент выбора. Как калмыцкий народ распорядится этими возможностями, какой вектор окончательно выберет и как это будет связано с федеральной политикой, которая, наверняка, будет усиливаться в плане централизации и укрепления вертикали власти? Вопрос также в доверии к новым региональным авторитетам, которые будут продвигать свои позиции.
Дополнительный контекст
Происходящее — достаточно комплексный процесс. Это поднимает вопрос о взаимоотношениях с Китаем в долгосрочной перспективе, связанной с институтом перерождения Далай-ламы.
Если говорить о Китае, то ключевая фигура для него — не столько сам Его Святейшество Далай-лама XIV, сколько Панчен-лама (второе по значимости лицо в тибетском буддизме). Китай делает ставку именно на Панчен-ламу. Ситуация с Далай-ламой сложна: исходя из последних заявлений, он не намерен прекращать этот институт, и будет 15-й Далай-лама, но вопрос его избрания, насколько можно понять, будет в значительной степени решать его офис.
Китай, со своей стороны, будет исходить из позиции, что тибетский буддизм на его территории не разрушен, а сохраняется и развивается. Этот фактор также нужно учитывать.