Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вселенная Тэтрума

Проклятие дирижбанделя

Придумываю «Юньшань», еще в начале первого романа. Полет фантазии, стимпанк, паровой цеппелин, турбины, два корпуса. Загоняю в нейросеть конструкцию, та, запрограммировано соглашаясь, подбирает конструктивные элементы. Я тогда только знакомился с ChatGPT и пребывал в восторженной эйфории. Получив черновое описание, решил похвастаться перед папой, чтобы продемонстрировать современные чудеса технологий. Ой зря я это сделал… Батя у меня инженер-конструктор, с опытом работы, примерно столько же, сколько я на свете живу. Ему уже за 76 и он до сих пор работает. Начинал в космической области, сейчас же, заменяя целое КБ, проектирует промышленные сушилки для горнорудного концентрата. В ответ получаю письмо размером с полотенце, открываю — и вижу первое же предложение: «А в твоём мире алюминий есть?…» И дальше меня методично возят мордой по инженерной батарее: требуемая мощность двигателей, турбина нужна только одна, «какие, прости, воздушные тормоза?», и, вообще, «продольно-поперечные нагрузки

Проклятие дирижбанделя

Придумываю «Юньшань», еще в начале первого романа. Полет фантазии, стимпанк, паровой цеппелин, турбины, два корпуса.

Загоняю в нейросеть конструкцию, та, запрограммировано соглашаясь, подбирает конструктивные элементы. Я тогда только знакомился с ChatGPT и пребывал в восторженной эйфории.

Получив черновое описание, решил похвастаться перед папой, чтобы продемонстрировать современные чудеса технологий.

Ой зря я это сделал…

Батя у меня инженер-конструктор, с опытом работы, примерно столько же, сколько я на свете живу. Ему уже за 76 и он до сих пор работает. Начинал в космической области, сейчас же, заменяя целое КБ, проектирует промышленные сушилки для горнорудного концентрата.

В ответ получаю письмо размером с полотенце, открываю — и вижу первое же предложение:

«А в твоём мире алюминий есть?…»

И дальше меня методично возят мордой по инженерной батарее: требуемая мощность двигателей, турбина нужна только одна, «какие, прости, воздушные тормоза?», и, вообще, «продольно-поперечные нагрузки сломают раму. Она у тебя из вибраниума?».

Советская инженерная школа, не напрягаясь, порвала нейросеть в тряпки, я же сумел спастись только спрятавшись за авторитет Жюль Верна. И уже оттуда, из-за спины мастера отбивался: «А как капитан Немо на одной зарядке совершил кругосветку?», «А какая мощность была у аппаратов Робура Завоевателя?»

С трудом уговорил, что у нас фэнтези, а не учебник сопромата, но конструкцию «Юньшаня» в итоге улучшил.

Часть вторая.

Пытаюсь в нейросетке нарисовать «Юньшань». Ничего не выходит. Лучшее что можно получить — это склеенные рядом два волосатых «Гинденбурга»

Появляется Максим, наш арт-директор. В работе с нейросетями он мастер. Создаёт буктрейлер, уверенно заявляет:

— Там рядом с дирижаблем Мэйлинь пролетает. Как, говоришь, он выглядит?

Я отправляю эскиз «Юньшаня».

Через неделю, после ста пятидесяти промптов и пары нервных истерик нейросети, Максим с невинной улыбкой предлагает:

— А давай ты в романе просто перепишешь дирижабль?

Так у нас и появилось «проклятие дирижбанделя».

Лучший тест на художника: человек нарисует, нейросеть — нет.

Андрей Котельников

#Тэтрум, #байки_Тэтрума