Глава 7. Котлеты и конспекты
Марина и Лёша, едва переступив порог супружеской жизни, быстро осознали: реальность разительно отличается от романтических грёз. Их дни превратились в бесконечную череду опозданий: на пары, на консультации, на встречи с друзьями. Будильник звенел — они просыпали; собирались впопыхах — забывали конспекты; планировали ужин — не успевали купить продукты.
Лёша, обычно сдержанный и рассудительный, начал проявлять недовольство. Сидя за кухонным столом с открытым учебником по уголовному праву, он то и дело бросал взгляды на Марину, которая в десятый раз перекладывала вещи с места на место, пытаясь найти нужную тетрадь.
— Марина, — наконец не выдержал он, — мы снова опоздаем. Опять. Ты же знаешь, профессор Иванов не терпит непунктуальности.
— Я всё найду! — воскликнула Марина, открывая шкаф и вываливая на пол стопку книг. — Вот она! — торжествующе подняла она потрёпанную тетрадь с конспектами. — Пошли!
Они выбежали из дома, оставив на столе недопитый чай и раскрытый учебник.
В субботу в комнате молодожёнов царил хаос, будто после небольшого стихийного бедствия. На кровати — раскрытые учебники, стопка неглаженого белья и недопитый кофе в кружке. На письменном столе — крошки от бутербродов, конспекты, перекинутый стакан с остатками чая. В углу валяется один ботинок Лёши.
— Лёш, ты где?! — кричит Марина из кухни, пытаясь одновременно помешивать кипящую воду в кастрюле и отыскать дуршлаг.
— Я тут! — отзывается Лёша из комнаты, присев на корточки перед шкафом. Он судорожно перебирает стопку рубашек. — Где моя белая рубашка? Ну та, которая для семинара!
— В стирке! Я вчера не успела! — Марина влетает в комнату, держа в одной руке половник, в другой — пачку макарон. — Ты же сам сказал, что завтра семинар!
— Но сегодня суббота! — всплескивает руками Лёша. — Я думал, семинар в понедельник!
— Нет, сегодня! — Марина бросает макароны на кровать и бежит к холодильнику. — Блин, а сыр закончился… И молоко…
В этот момент из‑за двери раздаётся недовольное покашливание. На пороге — Алевтина Макаровна, соседка, с идеально выглаженной скатертью в руках.
— Молодые люди, — строго произносит она, — вы опять забыли, что сегодня очередь мыть общую кухню? И вода у вас опять течёт — раковина переполнена.
— Ой, простите! — Марина бросается к крану, по пути спотыкаясь о стопку книг. — Я сейчас всё уберу!
Лёша, наконец отыскав рубашку в корзине для грязного белья, пытается её разгладить утюгом прямо на кровати, поверх конспектов.
— Марина, где утюг?! — орёт он.
— Он на кухне! Но там… э‑э‑э… тесто! — отвечает она, лихорадочно вытирая стол.
Алевтина Макаровна качает головой и уходит, бормоча: «Ну и бардак…»
Через десять минут на кухне разворачивается новая сцена. Марина, в спешке пытаясь замесить тесто для блинов (обещала Лёше «хоть что‑то съедобное»), проливает яйцо на учебник по гражданскому праву. Лёша, пытаясь помочь, берёт тряпку, но вместо этого смахивает со стола чашку с остатками кофе — она разбивается.
— Всё пропало! — вздыхает Марина, глядя на кофейные разводы на конспектах. — Теперь я не смогу подготовиться к завтрашней контрольной…
Лёша садится на стул, обхватив голову руками.
— Мы как два неумехи. Ни быт наладить, ни учёбу…
Их коммунальная квартира жила своей жизнью. Соседи, поначалу умиляясь молодой паре, постепенно начали раздражаться. Особенно негодовала Алевтина Макаровна — женщина строгая, с безупречным порядком в комнате и чётким распорядком дня.
— Опять эти молодожёны куда‑то несутся, — ворчала она, глядя, как Марина в очередной раз спотыкается о коврик в коридоре. — Ни порядка, ни уважения к соседям.
Её соседка по кухне, Агнесса Митрофановна, только качала головой. Она‑то помнила, как сама когда‑то начинала семейную жизнь — тоже с опозданиями и беспорядком.
— Молодость, Алевтина, — мягко говорила она. — Пусть учатся. Главное, что любят друг друга.
Но даже её терпение начинало иссякать, когда в третий раз за неделю Марина забывала выключить воду на общей кухне, а Лёша оставлял грязные тарелки в раковине.
Однажды вечером, когда Марина в изнеможении опустилась на стул в кухне, Агнесса Митрофановна подошла к ней с чашкой чая.
— Девчонка, — ласково сказала она, — вижу, тяжко тебе. Давай‑ка поделюсь мудростью.
Марина подняла уставшие глаза.
— Во‑первых, — начала Агнесса, доставая блокнот, — составь расписание. На неделю вперёд. Когда пары, когда готовить, когда конспекты писать. И строго следуй ему.
— Но у нас постоянно что‑то меняется! — возразила Марина.
— Значит, корректируй, но не отказывайся от плана. Во‑вторых, готовь сразу на два‑три дня. Котлеты, например, можно налепить побольше, часть пожарить, часть заморозить. В‑третьих, — она понизила голос, — Лёше нужно помогать. Мужчины, они как дети — если не показать, не поймут.
Марина задумчиво помешивала чай.
— А как его мотивировать? Он же учится, устаёт…
— Похвала, милая. Скажи ему, как ценишь его помощь. Мужчины любят, когда их хвалят. И ещё — не пытайся успеть всё сразу. Выбери два‑три главных дела на день, остальное — по возможности.
На следующий день Марина, вооружившись блокнотом, села за планирование. Она расписала пары, выделила время на готовку и учёбу. Лёша, увидев её усердие, неожиданно предложил:
— Давай я сегодня куплю продукты, а ты пока подготовишь всё для котлет.
— Ты серьёзно? — удивилась Марина.
— Конечно. Ты же устала. А я хочу помочь.
Вечером на столе дымились ароматные котлеты, а на плите томился суп. Марина, глядя на довольного Лёшу, почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Знаешь, — сказал он, откусывая котлету, — может, мы и не идеальные хозяева, но у нас получается.
— Получается, — улыбнулась Марина. — Спасибо Агнессе Митрофановне.
В коридоре Алевтина Макаровна, услышав их смех, невольно улыбнулась. Может, эти молодожёны и не идеальны, но в их доме всегда было тепло и уютно — и это, пожалуй, главное.