Анфиса рожала тяжело, с криками. Она металась на постели, сжимая в руках простыни. С каждой схваткой казалось, жизнь уходит из неё по капле. — Во грехе дитя зачато, терпи — доносился сквозь боль голос тётушки Марьи. Она монотонно бубнила молитвы возле икон и изредка бросала обеспокоенные взгляды на племянницу. — Давай тужься! — вдруг прикрикнула повитуха. Была в скиту и такая женщина. Куда же без неё. Тут и помоложе у них люди были. Сходились друг с другом, семьи создавали, рожали детей. — Не могу ... Сил совсем не осталось — слабым голосом произнесла Анфиса. Перед глазами лицо Егора стояло. То ли видение, то ли явь. Не понимала она уже, где находится. Между жизнью или смертью? — Можешь. Помоги дитю-то. Задушишь же! Марья вышла, не в силах смотреть на мучения племянницы. Жалко всё же её, дурёху. Сердце не каменное у Марьи было. И в то же время понимала она, от чего Анфиска так мучается. Без Бога не до порога. Уж рассвет занялся, когда Марья к избе своей воротилась. Долго бродила она, н
Публикация доступна с подпиской
Базовый Базовый