У меня к грузинам вопрос: кем были апсилы (древнегреч. Αψιλαι, лат. Absilae)? Племя, впервые зафиксированное на территории Абхазии в I веке нашей эры?
Римский учёный и писатель Плиний Старший в I веке нашей эры, в своём фундаментальном труде «Естественная история» (Naturalis Historia, книга VI), первым упоминает племя апсилов под названием gens Absilae. Он локализует их на восточном побережье Чёрного моря (территория современной Абхазии).
Римский легат и историк Флавий Арриан во второй половине II века в сочинении «Перипл Понта Евксинского» (Объезд Чёрного моря) даёт более детальное описание. Он сообщает, что апсилы граничат с лазами на юге и абасгами на севере. Арриан также упоминает их правителя ‒ «царя» Юлиана, который получил знаки власти от римского императора Траяна.
Апсилы считаются одними из прямых предков современного абхазского народа. Их государственное образование, Апсилия, занимало территорию от бассейна реки Ингур до района современного Сухума (древней Диоскуриады/Себастополиса).
В этнонимах «апсил» и «апсуа» отчётливо выделяется корень «пс». Различие в окончаниях (-ил в греческих источниках и -уа в современном абхазском) объясняется особенностями передачи иноязычных слов. Греки и римляне адаптировали местное самоназвание под свои грамматические нормы (аналогично тому, как абазги превратились в Abasgoi).
Абхазы (апсуаа ‒ во множественном числе) свою страну именуют «Апсны» (Аҧсны, Аҧсынтәыла) ‒ «аҧсуаа зну атәыла» («страна, в которой находятся абхазы», «страна, в которой они записаны, зафиксированы, живут»).
После создания Абхазского царства в византийских и грузинских летописях происходит постепенное поглощение частных этнонимов (апсилы, абазги, саниги и мисимиане) одним общим ‒ абхазы (греч. Abasgoi, груз. Apkhazi).
«Абхаз» ‒ это экзоэтноним (имя, данное соседями), в то время как «Апсуа» ‒ эндоэтноним (самоназвание). Пытаться доказать, что это разные люди на основании разных слов ‒ это лингвистическое невежество. Это всё равно что сказать, что Germans (англ.), Allemands (фр.) и Deutschen (нем.) ‒ три разных народа, не имеющих ничего общего.
Современные генетические исследования (анализ гаплогрупп Y-хромосомы) показывают высокую степень гомогенности среди абхазских субэтносов. Если бы «апсуа» были пришлым родом, заместившим «коренных апсилов», это отразилось бы в генетическом коде населения в виде резкого разрыва. Однако данные подтверждают, что коренное население Абхазии имеет глубокие автохтонные корни, уходящие в эпоху энеолита и бронзы.
Обычно «разделение» апсилов и апсуа используется для обоснования миграционной теории (якобы настоящие абхазы пришли с гор Северного Кавказа в XVII веке и заняли земли «древних апсилов-картвелов»).
В XVII веке не зафиксировано передвижений десятков тысяч людей, которые могли бы полностью сменить этнический облик региона, не оставив следа в письменных источниках соседних государств (России, Грузии и Турции).
Древнейшие пласты названий рек и гор в Абхазии расшифровываются именно через абхазские или абхазо-адыгские языки, а не через те, что приписывают «исчезнувшим» апсилам сторонники альтернативной истории.
Отрицание идентичности «апсилов» и «апсуа» ‒ это не наука, а попытка подогнать историю под политический заказ. Лингвистический корень, территориальное единство и археологическая преемственность не оставляют сомнений: апсилы ‒ это предки абхазов, сохранившие своё самоназвание сквозь тысячелетия в форме «апсуа».
История Восточного Причерноморья в первые века нашей эры была эпохой суровых воинов и тонкой дипломатии. На территории современной Абхазии процветали гордые племена ‒ апсилы и абасги. Жили они в неприступных ущельях и славились своей невероятной воинственностью. Великие империи того времени, Рим и Византия, быстро поняли: этих людей невозможно полностью покорить, но с ними можно и нужно договариваться.
Апсилия и Абасгия официально считались вассалами императоров. Римские легаты привозили местным вождям (таким как знаменитый царь Юлиан у апсилов) знаки власти, признавая их законными правителями. Но Византия пошла дальше. Вместо того чтобы просто держать горцев на границе, Константинополь начал использовать их как элитный военный ресурс.
Адыгский исследователь Самир Хотко (согласно В. А. Нюшкову) выдвигает захватывающую теорию: византийские императоры видели в вождях апсилов и абасгов идеальных управленцев. По этой причине их назначали наместниками в подконтрольные империи грузинские земли, такие как Картли и Эгриси, даруя им за службу титулы и обширные поместья.
В ту эпоху назначение «инородцев» на высокие посты было стандартной практикой Византии. Это позволяло императору иметь в провинциях верных людей, не связанных родством с местной знатью.
За службу эти воины получали от Византии поместья и земли в Картли и других провинциях. Именно эти знатные выходцы из Апсилии и Абасгии стали основателями подавляющего большинства всех известных княжеских фамилий Грузии.
Представьте себе сурового воина из Цебельды, который сменил горную крепость на византийское поместье в глубине Грузии. Постепенно эти военные вожди пускали корни. Теория Хотко гласит, что едва ли не большинство прославленных княжеских родов Грузии ведут своё начало именно от этих «византийских назначенцев» ‒ выходцев из древнеабхазских племён. Со временем они ассимилировались, приняли местный язык и веру, но их корень, по мнению автора, оставался тем самым ‒ апсильским и абасгским.
Факт остаётся фактом: многие грузинские княжеские роды генетически гораздо ближе к абхазским и адыгским князьям и дворянам, чем к крестьянскому населению восточных районов Грузии. Это подтверждает мысль С. Хотко, что военная элита региона была единым сословием, где вожди апсилов и абасгов интегрировались в структуру управления империей, становясь родоначальниками грузинской знати.
Конечно, историки спорят об этой гипотезе, ведь прямых документов о «родословном древе» каждой семьи из того времени почти не сохранилось. Однако логика власти была именно такой: империя всегда опиралась на самых сильных и верных воинов.
Сегодня эта логика находит неожиданное подтверждение в генетических лабораториях. Исследования ДНК показывают, что подавляющее большинство абхазских, адыгских и грузинских аристократических фамилий являются носителями одной и той же гаплогруппы G2a2. Это биологическое сходство служит материальным доказательством того, что политические границы прошлого были прозрачны для элиты. Вожди апсилов и абасгов, назначенные византийскими наместниками, не просто управляли землями ‒ они передали свой генетический код будущим поколениям грузинской аристократии, навсегда закрепив родство между теми, кого сегодня разделяют современные этнонимы.