Тень среди живых
Его звали Элиас. Он не был злодеем или завоевателем. Он был ученым и целителем в те времена, когда медицина больше полагалась на травы и молитвы, чем на знания. Элиас любил жизнь так сильно, что сама мысль о её завершение казалась ему величайшей несправедливостью мироздания.
Когда его город охватила Великая Хворь, Элиас заперся в своей лаборатории. Он искал не просто лекарство, а способ обмануть саму смерть. В своих поисках он обратился к запретным свиткам, шептавшим о "жизненной силе, заключенной в красном потоке".
Роковая ошибка
В ночь, когда луна скрылась за тяжелыми тучами, Элиас завершил свой эликсир. В нем были редкие минералы, сок ядовитых цветов и — по наставлению древних текстов — кровь самого создателя, принесенная в жертву собственному любопытству.
Он выпил его, ожидая просветления и прилива сил. Вместо этого пришла агония.
- Сердце, которое должно было биться вечно, замерло в груди холодным камнем.
- Дыхание, символ жизни, стало ненужным усилием.
- Солнечный свет, прежде согревавший кожу, на рассвете отозвался невыносимой, испепеляющей болью.
Элиас не умер, но и не остался жив. Он застрял в сумерках бытия.
Цена бессмертия
Первые дни были полны ужаса. Он обнаружил, что обычная еда превращается во рту в пепел. Его тело истощалось, а разум заполнял навязчивый, сводящий с ума гул — звук чужих сердец, бьющихся за стенами его дома. Этот звук был похож на барабанную дробь, зовущую на пир.
Голод не был похож на обычное желание поесть. Это была пустота библейских масштабов, черная дыра внутри ребер.
Когда он впервые коснулся губами кожи человека — своей верной помощницы, пытавшейся облегчить его страдания, — мир взорвался красками. Кровь не просто насытила его; она вернула ему на мгновение тепло, память о солнце и чувство причастности к миру живых.
Но за каждый глоток он платил частицей своей души.
Вечный скиталец
Элиас стал Первым — тем, кто передает проклятие через отчаяние и нужду. Он не создавал армию, он создавал себе подобных от одиночества, которое было страшнее самого голода.
Он понял истину, которую не нашел в свитках: бессмертие — это не дар, а медленное наблюдение за тем, как всё, что ты любишь, превращается в пыль. Он стал тенью, легендой, шепотом в ночи, вечно ищущим то, что сам же и уничтожил — искру жизни.