Когда заходит разговор о борьбе с коррупцией, почти всегда предлагается одно и то же решение: больше проверок, жёстче наказания, шире полномочия контролёров. Логика кажется очевидной — если риск высокий, никто не будет нарушать. Но на практике во многих странах происходит обратное.
Коррупция — это не только вопрос морали конкретных людей. Гораздо чаще это следствие того, как устроены правила и стимулы. Там, где нормы расплывчаты, а решения принимаются «по ситуации», контроль перестаёт быть инструментом порядка и превращается в источник давления.
Когда регулятор получает больше полномочий, но при этом правила остаются неопределёнными, возникает простая ситуация: одно и то же действие можно трактовать по-разному. Формально — нарушение. Формально же — допустимо. Всё зависит от интерпретации. В такой системе контроль не уничтожает коррупцию, а повышает её цену.
Коррупция не исчезает — она становится дороже, аккуратнее и менее заметной. Вместо мелких договорённостей появляются посредники, вместо прямых решений — сложные схемы. С точки зрения экономики это означает рост транзакционных издержек и падение предсказуемости.
Для бизнеса в таких условиях важнее не соблюдать правила, а угадывать, как именно они будут применены. Инвестиционные решения начинают зависеть не от экономической логики проекта, а от оценки регуляторных рисков. В итоге проигрывают все — и предприниматели, и бюджет, и развитие в целом.
Парадоксально, но более предсказуемый регулятор, даже если система далека от идеала, часто оказывается менее разрушительным для экономики, чем формально честный, но действующий ситуативно. Предсказуемость — один из самых недооценённых экономических ресурсов.
Это не значит, что контроль не нужен. Он необходим. Но работает он только тогда, когда встроен в систему чётких, понятных и ограниченных правил. Борьба с коррупцией начинается не с увеличения числа проверок, а с сокращения пространства для произвольных решений.
Опыт разных стран показывает: там, где процедуры автоматизируются, правила становятся ясными, а усмотрение исполнителя ограничивается, коррупция теряет экономический смысл. Не потому, что люди внезапно становятся лучше, а потому, что нарушать становится невыгодно и рискованно.
Поэтому ключевой вопрос антикоррупционной политики — не «как наказать жёстче», а как изменить архитектуру стимулов. Без этого любое ужесточение даёт лишь краткосрочный эффект, за которым почти всегда следует новая адаптация системы.