— Господи, да он же у меня теленок. Конечно, он же без моего разрешения даже шагу ступить не может. Ну ничего, я его с этой грымзой разведу! Ты представляешь, Светочка, какая она наглая! Живет на моей территории, и меня же куском попрекает. Они, видите ли, зарабатывают. Ага, копейки свои. Ишь, королева нашлась! Да я вообще ее терпеть не могу, не хотела я, чтобы сыночек на ней женился!
***
Алла повесила плащ на вешалку, стараясь не задеть висящее рядом пальто свекрови. Это пальто, казалось, занимало половину прихожей. Из кухни доносился звон посуды. Алла глубоко вздохнула, поправила сумку с ноутбуком на плече и шагнула в коридор. Ей хотелось одного: проскользнуть в их с Толиком комнату, закрыть дверь и не выходить до утра. Но план провалился мгновенно.
Навстречу вышел Толик. Муж выглядел так, словно его только что пропустили через мясорубку: лицо красное, галстук сбит набок, глаза бегают. Он был на взводе. Алла сразу поняла: «обработка» уже прошла успешно.
— Привет, — тихо сказала она, пытаясь поймать его взгляд. — Что случилось?
Толик дернул плечом, отстраняясь от ее руки.
— Что случилось? — передразнил он, и в его голосе звенела та самая истеричная нотка, которая появлялась всегда после общения с мамой. — Ты меня спрашиваешь? Зачем ты снова поругалась с мамой?
Он прошипел это со злостью, наклонившись к самому ее лицу.
— Я не ругалась, Толь. Я просто пришла домой, — Алла попыталась говорить спокойно, хотя внутри все сжалось.
— Не ругалась?! — он всплеснул руками. — Она сидит на кухне с давлением! Говорит, ты ее доводишь специально! Ты хочешь, чтобы ее не стало?
— Толик, прекрати. Я утром ушла на работу, мы перекинулись парой слов...
— Парой слов! — он перебил ее, не желая слушать. — Ты ее не уважаешь! Ты в ее доме ведешь себя как... как королева! А она, между прочим, жизнь на меня положила!
Он резко развернулся, схватил куртку с вешалки.
— Куда ты? — крикнула Алла.
— Прочь отсюда! — рявкнул он. — Раз вы не можете найти общий язык, я вообще домой не приду!
Дверь хлопнула, Алла закатила глаза. Она знала этот сценарий наизусть. Сейчас он уйдет, будет бродить по району или засядет в каком-нибудь баре, а вернется поздно, шатаясь, с мутными глазами и тяжелым запахом перегара. Это был его фирменный протест. Он наказывал их обеих, намеренно превращаясь в неразумное существо, которое нужно раздевать и укладывать спать.
Алла осталась стоять в коридоре. Из кухни, словно крейсер, выплыла Светлана Антоновна. Она вовсе не выглядела больной. На ее лице играла едва заметная, торжествующая улыбка. Она поправила халат, демонстративно прошла мимо Аллы, даже не взглянув в ее сторону, и скрылась в своей комнате. Щелкнул замок.
Алла сползла по стене и села на банкетку. Руки дрожали. Вся эта утренняя история, из-за которой теперь рушился вечер, не стоила выеденного яйца.
Вспомнилось утро. Алла собиралась на работу. В ванной закончился шампунь — обычный, увлажняющий, который она покупала на свои деньги. Пустой флакон полетел в мусорное ведро. Алла достала из шкафчика новый, поставила на полку и ушла на кухню варить кофе.
Через пять минут в ванную зашла Светлана Антоновна. А еще через минуту она вылетела оттуда, держа в руках «выброшенный» флакон, как улику в суде.
— Это что такое? — вопрошала она, тыча пластиковой бутылкой в сторону Аллы.
— Это пустой флакон, Светлана Антоновна. Шампунь кончился.
— Кончился? — свекровь потрясла бутылкой. — Ты посмотри! Там на стенках еще на три раза хватит!
— Там ничего нет, он не выдавливается.
— А ты воды налей! — назидательно подняла палец свекровь. — Водички теплой добавь, взболтай — и мой на здоровье. Зачем добро переводить? Вы, молодежь, совсем цену деньгам не знаете. Лишь бы выкинуть!
— Светлана Антоновна, я не хочу мыть голову мыльной водой. Я купила новый. Я зарабатываю достаточно, чтобы позволить себе целый флакон шампуня, — Алла старалась говорить вежливо, помешивая кофе.
Это была ошибка. Упоминание заработка всегда действовало на свекровь как красная тряпка.
— Зарабатывает она! — фыркнула женщина, доставая флакон из мусорного ведра. — Знаем мы, как вы сейчас зарабатываете. В наше время на заводах спины гнули, а вы в офисах сидите, бумажки перекладываете. Да и за что там платят такие тыщи? За красивые глазки? Или за что другое?
Она многозначительно посмотрела на Аллу, открутила крышку, плеснула воды из-под крана, энергично взболтала и с победным видом водрузила флакон обратно на полку, рядом с новым.
— Пусть стоит. Допользуешь. А новый пока убери, нечего открывать, пока старое не кончилось. Транжира.
Алла тогда промолчала. Просто допила кофе и ушла. А теперь, оказывается, это был «скандал», доведший маму до давления.
Алла встала, прошла в их с Толиком комнату. Здесь было душно. Окно выходило во двор, где уже сгущались сумерки. Она села за стол, открыла ноутбук, но работа не шла.
Обида жгла изнутри. Почему? Почему «не повезло» именно им? Алла закончила университет с красным дипломом. Тем самым дипломом, который у Толика был синим, и то благодаря тому, что Алла писала за него курсовые. Она устроилась в международную логистическую компанию, прошла три собеседования, знала английский в совершенстве. Она пахала по десять часов в сутки. А для Светланы Антоновны она была «приживалкой из провинции», которая окрутила ее драгоценного сына.
— Ему повезло, что я его вообще заметила, — с горечью подумала Алла.
Толик был вроде бы неплохим — веселым, компанейским. Но дома, рядом с мамой, он превращался в «мамсика». И это очень раздражало.
Из областного центра, откуда Алла родом, до столицы было четыре часа езды. Ее родители — врачи, интеллигентные люди, никогда не считали каждую копейку, хотя и не шиковали. Жили нормально, позволяли себе мелкие радости, а в этой квартире, царил культ грошовой экономии, доведенный до абсурда.
***
На следующий день была суббота. Толик, как и ожидалось, вернулся под утро, никакой. Спал до обеда, потом ходил по квартире, держась за голову, и виновато заглядывал в глаза маме. С Аллой он не разговаривал — «держал марку».
Алла решила заняться уборкой — ей нужно было отвлечься. Она набрала ведро воды, достала купленное накануне средство для мытья полов с запахом лимона. Дорогое, эффективное, не оставляющее разводов. Стоило ей открутить колпачок, как в дверях возникла Светлана Антоновна.
— Опять химию льешь? — скривилась она. — Дышать же нечем будет. Аллергия пойдет.
— Это гипоаллергенное средство, Светлана Антоновна. И пахнет приятно.
— Деньги на ветер, — отрезала свекровь. — У меня под ванной банка стоит.
Она нырнула под раковину и извлекла трехлитровую банку, наполненную серо-бурой жижей. В жидкости плавали разноцветные, размокшие обмылки. Аллу замутило.
— Вот! — гордо провозгласила она. — Я полгода собирала. Заливаешь кипятком, оно расходится — и лучше любого твоего средства. И бесплатно!
Алла с ужасом посмотрела на банку — жижа выглядела омерзительно.
— Я не буду мыть пол этим, — твердо сказала она. — Это... негигиенично.
— Негигиенично?! — взвизгнула Светлана Антоновна. — Да ты знаешь, что хозяйственное мыло микробов убивает лучше всего? А ты своей химией только легкие портишь! И Толика травишь!
— Я буду мыть тем, что купила, — Алла плеснула колпачок средства в ведро. Вода вспенилась, запахло свежестью.
Лицо свекрови пошло красными пятнами.
— Ах так? В моем доме — мои порядки! Не смей тут свои порядки устанавливать! Приехала на все готовое и командует!
— Я не на готовое приехала, — Алла выпрямилась, держа швабру. — Я плачу половину за коммунальные услуги. Я покупаю продукты. Я сделала ремонт в нашей комнате.
— Ремонт она сделала! Обои поклеила! А квартиру эту мой муж, царствие ему небесное, получал! А ты тут никто! И звать тебя никак!
Она кричала специально громко — окно на кухне было открыто, и ее голос наверняка разносился по всему двору.
— Деньги она зарабатывает! Знаем мы, как такие деньги достаются! Честные люди столько не получают! Толик вон на заводе инженером работает, копейки считает, а у нее — тыщи! Стыдобища!
В кухню, шаркая тапками, зашел помятый Толик.
— Мам, ну чего вы опять? Голова раскалывается...
— Голова у него болит! — переключилась на сына мать. — А жена твоя мать родную в гроб вгоняет! Я ей говорю — экономь, копейка рубль бережет, а она мне в лицо смеется! Говорит, мои обмылки — грязь!
Толик посмотрел на Аллу.
— Ал, ну правда. Ну помой ты этим мылом, тебе жалко что ли? Мама старалась, собирала.
У Аллы опустились руки, и швабра с грохотом упала на пол.
— Толик, ты серьезно? — спросила она шепотом. — Ты предлагаешь мне мыть пол в двадцать первом веке размокшими обмылками, чтобы не обидеть маму?
— Не начинай, — поморщился он. — Просто сделай, как она просит. Худой мир лучше доброй ссоры.
— Это не мир, Толик. Это дурдом.
Алла вышла из кухни, оставив ведро и швабру, прошла в комнату и плотно закрыла дверь.
— Я так больше не могу, — сказала она своему отражению в зеркале.
Вечером она предприняла последнюю попытку. Толик лежал на диване, глядя в телевизор.
— Толь, давай поговорим, — она села рядом.
Он напрягся, но промолчал.
— Давай снимем квартиру. Моей зарплаты хватит на аренду и на жизнь. Твоя будет идти на накопления, на ипотеку. Мы не можем здесь жить. Мы разругаемся окончательно и разведемся.
Толик сел, потер лицо руками.
— Ал, ну куда мы пойдем? Тут же все свое. И мама... Она одна. Как я ее оставлю? Она же пропадет.
— Она не пропадет, она вполне здоровая женщина. Ей всего шестьдесят два года! Она работает в библиотеке, у нее подруги.
— Она болеет, — упрямо сказал Толик. — Ты же видишь, у нее давление скачет. Если мы уедем, она решит, что мы ее бросили. Она этого не переживет. Я не могу взять такой грех на душу.
— А то, что наша семья разваливается, ты можешь пережить?
— Ничего не разваливается, если ты будешь гибче. Будь мудрее, Алла. Промолчи, уступи. Ей просто нужно внимание.
— Ей нужно полное подчинение, Толик. Она и тебя доводит! Ты пьешь, потому что не хочешь идти домой.
— Я не пью! — вспыхнул он. — Я расслабляюсь! Потому что дома вечно скандалы!
Разговор снова зашел в тупик.
***
Прошла неделя, обстановка накалялась. Светлана Антоновна перешла к партизанской войне. Она "случайно" переставила будильник Аллы, и та чуть не проспала важную встречу, она жаловалась соседкам на лавочке так громко, что Алла, проходя мимо, слышала:
— Невестка-то моя, совсем совесть потеряла, представляете, белье мое из машинки выкинула мокрое...
В среду Алла вернулась с работы раньше обычного. У нее был триумф — ей утвердили годовой бонус. Сумма была внушительная, хватило бы на первый взнос за небольшую студию. Она летела домой на крыльях, решив: сегодня или никогда. Она поставит Толика перед фактом.
Она тихо открыла дверь, разулась и прошла по коридору. Дверь в комнату свекрови была приоткрыта.
— ...да, Людочка, представляешь? — голос Светланы Антоновны звучал приглушенно, но отчетливо. Она говорила по телефону. — Я ему так и сказала: если она тебя увезет, я квартиру перепишу на фонд защиты кошек! Ха-ха! Да нет, не перепишу, конечно. Просто пугаю. Он же у меня телок, куда его потянут, туда и идет. Но я держу крепко.
Алла замерла.
— А эта... — продолжала свекровь. — Фря городская. Думает, самая умная. Я тут у нее в бумажках порылась, пока ее нет. Квитанции нашла какие-то, выписки. Деньжищ у нее — тьма. Но Толику я сказала, что это она кредитов набрала. Пусть думает, что она в долгах. Чтобы не вздумал с ней на квартиру уходить. Скажу: «Сынок, куда вам ипотека, у нее долги, вы же по миру пойдете».
Алла почувствовала, как кровь отливает от лица. Свекровь рылась в ее вещах? Врала Толику про кредиты?
— ...да, — смеялась Светлана Антоновна. — А вчера я ей свитер постирала. Ну тот, кашемировый, которым она так гордилась. На девяносто градусов поставила. Он теперь на куклу налезет только. Скажу — машинка сломалась, режим перепутала. Пусть знает, как нос задирать. А то ишь, модница.
Алла не стала врываться в комнату. Она развернулась, вышла из квартиры и аккуратно закрыла дверь. Ей нужно было выдохнуть. Она спустилась во двор, села на скамейку — благо, соседок не было — и набрала номер мужа.
— Толик, ты скоро?
— Через час буду, а что? Опять что-то стряслось? — голос был настороженный.
— Нет. Просто приезжай домой. Нам надо серьезно поговорить.
Когда Толик пришел, Алла уже была в комнате. На кровати лежал тот самый кашемировый свитер. Он действительно сел до размера детской распашонки.
— Что это? — спросил Толик, глядя на испорченную вещь.
— Это мой свитер. Твоя мама постирала его на девяносто градусов. Специально.
— Ну зачем ты выдумываешь? — привычно заныл Толик. — Она просто ошиблась. Старый человек, с техникой не дружит...
— Толик, сядь, — жестко сказала Алла.
Она достала телефон.
— Я сегодня пришла раньше. И случайно услышала разговор твоей мамы с тетей Людой. Я не люблю подслушивать, но речь шла о нас. И я записала кусочек на диктофон. Просто послушай.
Она нажала на «плэй».
— Он же у меня телок, куда его потянут, туда и идет... Я держу крепко... Я ему сказала, что у нее кредиты... Свитер постирала специально... Пусть знает...
Толик слушал. Сначала он нахмурился, потом его лицо вытянулось, потом побагровело. Он перевел взгляд с телефона на крошечный свитер, потом на Аллу.
— Она... она назвала меня телком? — растерянно спросил Толя.
— Она считает, что управляет тобой, Толя. И что ты безвольный. И она делает все, чтобы мы не жили счастливо. Она врет тебе про мои долги, чтобы ты боялся ипотеки. Она нас просто разводит…
Будто почувствовав неладное, в спальню заглянула свекровь.
— Что тут у вас? Опять заговор? — она прищурилась. — А, кофточка... Ну извини, Алла, машинка у нас старая, скаканула программа...
Толик медленно встал.
— Мама, — сказал он тихо. — Зачем ты врала мне про кредиты Аллы?
Светлана Антоновна осеклась. Глаза ее забегали.
— Какие кредиты? Ты что, сынок? Это она тебе наплела? Я же добра тебе желаю!
— Я слышал, — отрезал Толик. — Я все слышал. Про телка, про то, как ты специально портишь вещи…
— Да как ты смеешь! — взвизгнула она, переходя в атаку. — Я тебя вырастила! Я ночей не спала! А ты веришь этой... этой проходимке! Да она тебя оберет и выкинет! Она же из провинции, они все такие, хваткие!
— Эта проходимка, — ледяным тоном произнесла Алла, вставая рядом с мужем, — получила сегодня годовой бонус, которого хватит на первый взнос за квартиру. Мы уезжаем, Светлана Антоновна.
— Куда?! — охнула свекровь, хватаясь за сердце. — Ой, плохо мне... Сердце... Валидол... Тоша, воды!
Она картинно пошатнулась, опираясь о косяк. Раньше Толик бросился бы на кухню, трясущимися руками капал бы лекарство. Но сейчас он стоял неподвижно.
— Алла, вызови скорую, — сухо сказал он, не двигаясь с места. — Если маме плохо, нужны врачи.
— Не надо скорую! — мгновенно выздоровела Светлана Антоновна, поняв, что спектакль провалился. — Ну и валите! Катитесь! Посмотрим, как вы без меня проживете! Приползешь еще, сынок, на коленях приползешь, когда она тебя без штанов оставит!
— Не приползу, мама, — Толик достал из шкафа дорожную сумку. — Я, может, и телок был, но вырос.
Сборы заняли час. Алла кидала вещи в чемоданы, не разбирая. Ей было все равно, что они забудут. Главное — документы и ноутбук. Толик собирался молча, сжав зубы. Светлана Антоновна сидела на кухне и громко, демонстративно плакала, причитая про неблагодарных детей, но в комнату больше не заходила.
Они вызвали такси. Когда вышли в подъезд с вещами, соседка тетя Люба, как раз выносившая мусор, застыла с открытым ртом.
— Далеко собрались, молодежь?
— В новую жизнь, тетя Люба, — громко сказал Толик. — В самостоятельную.
***
Толик сидел за столом, просматривая варианты ипотечных программ на планшете. Он изменился. Похудел, перестал сутулиться. Он больше не задерживался после работы и не приходил "на взводе". Оказалось, что без маминого давления потребность в "протестах" исчезла сама собой.
— Смотри, Ал, — он показал ей экран. — Вот этот комплекс хороший. Рядом парк, и до твоей работы близко.
— Мне нравится, — Алла обняла его за плечи, уткнувшись носом в макушку. — Съездим посмотреть в субботу?
— Обязательно.
Телефон Толика звякнул. Сообщение. Он глянул на экран и усмехнулся.
— Что там? — спросила Алла.
— Мама пишет. «Сынок, кран течет, сил нет, мастер дерет три шкуры, приезжай, почини».
— Поедешь?
Толик помолчал, раздумывая.
— Нет, — сказал он спокойно. — Я скину ей номер хорошего сантехника. И переведу денег на ремонт. Пусть вызывает мастера. Я больше не хочу слушать про то, какой я криворукий и какая у меня плохая жена.
Он набрал сообщение, отправил перевод и отложил телефон экраном вниз.
— Кстати, — он хитро посмотрел на Аллу. — Я купил то средство для пола. С лимоном. Пахнет классно.
Алла рассмеялась.
— Ты лучший.
— Я знаю. Мне просто нужно было время, чтобы вспомнить об этом.
Они сидели на своей кухне, пили кофе из новых, красивых чашек, и никто не учил их экономить воду, мыло или свою жизнь. Они были свободны. И это было самым дорогим приобретением, на которое точно не жалко никаких денег.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.