Друзья, сегодня мне хочется поделиться с вами мыслями о том, что порой вызывает во мне сильное чувство несправедливости. Мы часто видим, как после гибели известного журналиста или журналистки общество охватывает скорбь. Это, безусловно, трагедия, и мы сочувствуем близким, друзьям, родителям. Но иногда эта реакция кажется мне непропорциональной.
Когда из погибшего делают чуть ли не героя, а его семью, особенно если она тоже известна, ставят в центр всеобщего внимания, говоря о "невосполнимой утрате", меня это задевает. Я не хочу принижать горе любой семьи, потерявшей ребенка. Будь то семья знаменитостей или обычных людей – слесаря и учительницы – боль от потери сына или дочери одинакова.
Но почему же тогда мы так редко слышим о солдатах, которые сейчас находятся на передовой, о тех же Васях и Петях, которые гибнут там, выполняя свой долг? Почему не говорят о горе их родителей, таких же обычных людей? Создается впечатление, что трагедия "элиты" – это конец света, а гибель простого солдата – лишь статистика, о которой не принято говорить так же громко. Это кажется мне несправедливым.
Именно это и вызывает во мне такое острое чувство несправедливости. Мы живем в мире, где ценность человеческой жизни, кажется, измеряется не столько самой жизнью, сколько статусом и известностью человека. Когда погибает журналист, чьи статьи мы читали, чьи репортажи смотрели, это воспринимается как потеря для общества, как удар по информационному полю. И это понятно, это закономерно. Но почему же тогда та же самая боль, та же самая утрата, которую испытывают родители простого солдата, остаются где-то на периферии нашего внимания?
Ведь эти солдаты, Вася и Петя, они тоже чьи-то дети. У них тоже есть матери, которые их ждали, отцы, которые ими гордились. У них тоже есть друзья, которые будут вспоминать их смех и их мечты. И их смерть – это не просто статистика, это конец целого мира для их близких. Мира, который, возможно, никогда не был на обложках журналов, но который был для них самым важным и дорогим.
Мне кажется, что мы стали слишком привыкать к тому, что одни жизни имеют больший вес, чем другие. Мы научились сопереживать тем, кого видим на экранах, кого знаем по именам. Но мы забываем о тех, кто находится в тени, кто выполняет свою работу, свою службу, не требуя оваций и не ища славы. Их жертва, их боль, их потери – они не менее значимы. И когда мы проходим мимо них, когда мы не даем им того же уровня внимания и сочувствия, мы совершаем акт несправедливости. Мы обесцениваем их жизни, их страдания, их память.
И я не призываю перестать скорбеть по погибшим журналистам. Нет, это было бы неправильно. Я лишь хочу, чтобы мы научились видеть и ценить каждую человеческую жизнь одинаково, чтобы мы научились слышать боль каждого родителя, независимо от того, кем был их ребёнок. Чтобы мы помнили, что за каждой цифрой статистики, за каждым именем в списке погибших стоит целая история, целая вселенная, которая оборвалась. И эта потеря одинаково трагична, независимо от того, был ли этот человек известен всему миру или только своей семье. Вот что меня по-настоящему волнует и заставляет говорить об этом.
Эта избирательность в нашем сочувствии, эта склонность возводить в ранг героев одних, оставляя других в тени, порождает глубокое внутреннее противоречие. Мы говорим о гуманизме, о ценности каждой жизни, но на деле часто руководствуемся иными критериями. И это не просто вопрос личного мнения, это отражение более широкой проблемы – как общество распределяет своё внимание, своё сострадание, свои ресурсы. Когда мы видим, как трагедия одной семьи, пусть и известной, становится поводом для национального траура, а горе другой, такой же, но "невидимой", остаётся незамеченным, это подрывает саму идею равенства.
Возможно, дело в том, что мы, как потребители информации, привыкли к определённому формату. Истории знаменитостей легче упаковать, сделать их понятными и близкими широкой аудитории. Их жизнь, их достижения, их потери – всё это уже представлено нам в определённом свете. А истории простых людей – солдат, рабочих, врачей – они часто остаются за кадром, требуя от нас большего усилия, чтобы проникнуть в их суть, чтобы увидеть за ними не просто функцию или статистику, а живого человека с его мечтами, страхами и любовью.
Именно поэтому так важно говорить об этом. Не для того, чтобы умалить чьё-то горе, а для того, чтобы расширить наше понимание горя. Чтобы научиться видеть боль там, где она есть, даже если она не сопровождается громкими заголовками и минутами молчания на центральных каналах. Чтобы признать, что каждая потеря – это невосполнимая утрата для кого-то, для чьей-то семьи, для чьего-то мира. И это признание – первый шаг к настоящей справедливости, к тому, чтобы наше сочувствие стало по-настоящему всеобъемлющим, а не избирательным.
Мы должны задаться вопросом: почему так происходит? Почему одни жизни становятся символами, а другие – лишь цифрами? Возможно, это связано с тем, что медиапространство, формирующее наше восприятие, ориентировано на сенсации, на то, что "продаётся". Известность, статус, драматизм – всё это элементы, которые привлекают внимание, генерируют просмотры и клики. История о погибшем журналисте, который боролся за правду, или о знаменитости, чья жизнь оборвалась трагически, легко вписывается в этот формат. Она вызывает эмоциональный отклик, позволяет людям почувствовать себя частью чего-то большего, сопричастными к "общенациональной" трагедии.
А что же с солдатом Васей или Петей? Их истории, как правило, не обладают такой "медийной привлекательностью". Они не были публичными фигурами, их жизнь не была на виду. Их подвиг, их жертва – они часто остаются невидимыми для широкой публики, потому что не вписываются в привычные рамки информационного потока. И это не вина самих солдат или их семей, это скорее отражение того, как устроено наше информационное общество, как оно расставляет приоритеты.
Но разве это правильно? Разве мы должны позволять медиа определять, чье горе достойно нашего внимания, а чье – нет? Разве не наша обязанность, как людей, как общества, стремиться к более глубокому и справедливому взгляду на мир? Ведь если мы не будем говорить о Васях и Петях, если мы не будем вспоминать их, не будем сочувствовать их родителям, то кто будет? Их память рискует быть стертой, их жертва – забытой, а их семьи – оставленными наедине со своим горем, без той поддержки и признания, которые так важны в такие моменты.
Именно поэтому я считаю, что мы должны активно противостоять этой тенденции. Мы должны требовать от себя и от медиа, чтобы каждая жизнь, каждая потеря была оценена по достоинству. Чтобы горе родителей солдата, погибшего на поле боя, было так же видимо и так же значимо, как горе родителей известного человека. Чтобы мы научились видеть за каждым именем, за каждой цифрой – человека, его историю, его мечты, его любовь.
Виолетта Кучма.
