— Я прошу, пожалуйста, прости! У меня такие проблемы, у меня выхода другого не было. Я думала, сменщица прикроет, не выдаст. А она… Я тебя умоляю, прикрой меня как-нибудь! Мне нельзя работы лишаться. Ну придумай что-нибудь, ты же можешь, я знаю! У меня мама больная, я деньги эти взяла, чтобы лекарства купить… Ты же знаешь, я никогда раньше… Жизнь заставила!
***
Катя, старший продавец отдела мелкой бытовой техники, поправила бейдж и выдохнула. Ноги гудели уже с обеда, а до конца смены оставалось еще три часа. Она любила эту работу. Любила за драйв, за понятные правила: продал — получил процент, улыбнулся — клиент доволен. Коллектив у них подобрался на редкость сплоченный. В рознице это большая удача. Обычно в магазинах электроники текучка такая, что не успеваешь запомнить имена новичков, а тут — костяк держался года три. Все друг друга знали, все друг другу верили. Ключи от шкафчиков, деньги на обед, личные секреты — все было общим, в разумных пределах, конечно.
Но сегодня привычный ритм сбился. В воздухе висело что-то тяжелое, липкое. И эпицентром этого напряжения была кассовая зона.
Там работали две сменщицы — Ира и Зоя. Ира была «душой» коллектива: мягкая, всегда с конфеткой в кармане для чужих детей, вечно улыбающаяся, с немного грустными глазами. Ей было слегка за тридцать, она одна тянула маленького сына и старенькую маму, но никогда не жаловалась. Зоя же была полной противоположностью: собранная, строгая, ни одной лишней эмоции, ни одной недостачи за пять лет работы. Зоя знала все инструкции наизусть и могла отшить хамоватого покупателя так вежливо, что тот еще и спасибо говорил.
Катя заметила неладное, когда пошла пробивать чек на утюг. У кассы стояла Зоя, которая только что заступила на смену, и вид у нее был такой, будто она проглотила лимон целиком, вместе с кожурой. Рядом, вжавшись в угол и теребя край своей кофты, стояла Ира. Она должна была сдать смену еще полчаса назад, но почему-то все еще торчала здесь.
— Девочки, у нас проблемы? — спросила Катя, протягивая документы на утюг.
Зоя резко повернула голову. Ее взгляд был колючим.
— У нас? Нет, Катюш, у нас проблем нет. Проблемы у Ирины Анатольевны. Грандиозные.
Ира всхлипнула. Тихо так, по-детски. Катя нахмурилась.
— Что случилось?
— А ты спроси у нее, — Зоя кивнула на напарницу, продолжая яростно пересчитывать купюры в лотке, хотя очевидно делала это уже в десятый раз. — Пусть расскажет, как она инкассацию сдавала. И где двадцать тысяч из кассы.
Катя замерла. Двадцать тысяч. Для магазина с миллионными оборотами сумма, может, и не критическая, но для кассира — это приговор. Это половина зарплаты, если не больше.
— Ир? — Катя повернулась к ней. — Ты чего? Ошиблась? Сдачу неправильно дала?
Ира подняла заплаканные глаза. В них плескался такой животный страх, что Кате стало не по себе.
— Я… Кать, я верну. Я правда верну. Мне просто нужно было… Очень нужно. До понедельника. Я думала, Зоя прикроет, я бы в понедельник с утра доложила, никто бы и не узнал…
— Прикроет?! — Зоя хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнул степлер. — Ты в своем уме, Ира? Ты меня под статью подвести хочешь? Я принимаю смену! Я подписываю акт! Если завтра ревизия? Если внеплановая инкассация? Кто отвечать будет? Я? Моим кошельком? У меня ипотека, Ира! Я не благотворительный фонд!
— Тише вы, клиенты смотрят, — шикнула Катя, оглядываясь. Покупатель с утюгом уже начинал нервно переступать с ноги на ногу.
— А мне плевать, — отрезала Зоя. — Я это на себя брать не буду. Я уже позвонила Борису Андреевичу. Он сейчас спустится.
Ира побледнела так, что стала похожа на лист бумаги для принтера. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Зоя, зачем? — прошептала она. — Я же просила…
— Затем, что воровство — это воровство, как его ни назови, — отчеканила Зоя и отвернулась к монитору.
Через пять минут внизу появился директор. Борис Андреевич, плотный мужчина лет пятидесяти с добрым лицом и вечно расстегнутым воротом рубашки, шел к кассам быстрым шагом. Он был из тех начальников, которые предпочитают решать вопросы миром, но порядок любил.
— Так, — сказал он, подойдя к стойке. — Закрываем кассу номер один. Зоя, работай на второй. Ира, ко мне в кабинет. Катя… ты тоже пойдем. Ты вроде как от коллектива будешь. Свидетелем.
В кабинете директора было тихо и прохладно. Борис Андреевич сел в свое кресло, тяжело вздохнул и посмотрел на Иру. Та стояла посреди комнаты, опустив голову, и дрожала.
— Рассказывай, — сказал он просто. — Без вранья только. Я уже видел отчеты. Продажи по базе одни, в инкассаторской сумке — на двадцать тысяч меньше. В объяснительной ты написала, что оставила на размен. Но это бред, Ира. Мы оба знаем, что купюры по пять тысяч на размен не оставляют. И в сейфе их нет. Зоя проверила. Где деньги?
Ира молчала минуту. Слышно было только, как гудит кондиционер. Потом она заговорила, сбиваясь и глотая окончания слов.
— Я взяла. Борис Андреевич, я взяла. Вчера вечером.
— Зачем?
— Мне… мне срочно надо было. У мамы… там ситуация. Ей лекарства нужны были, редкие, их только с рук сейчас можно достать, перекупщики привезли, сказали — или сейчас берешь, или мы другим отдаем. А у меня зарплата только через неделю. Я занять пыталась, у девочек спрашивала, ни у кого не было свободных. Я думала… я думала, я перехвачу, а за выходные что-то продам из дома. Сережки золотые есть, я бы в ломбард отнесла… Я бы вернула! Клянусь, вернула бы!
Катя слушала и чувствовала, как к горлу подступает ком. Она знала Ирину маму — та болела давно и тяжело. И знала, что Ира тянет все это одна, без мужа, без помощи.
Борис Андреевич потер переносицу. Он выглядел уставшим и разочарованным.
— Ира, Ира… — протянул он. — Ты же понимаешь, что ты сделала? Это хищение. Уголовная статья. Ты не заняла. Ты украла у фирмы. А потом пыталась втянуть в это Зою. Ты понимаешь, в какое положение ты ее поставила?
— Понимаю, — Ира закрыла лицо руками и заплакала в голос. — Простите меня. Пожалуйста. Не увольняйте. Я все верну. Я найду.
Директор молчал долго. Он барабанил пальцами по столу, глядя то на плачущую Иру, то на Катю.
— Значит так, — наконец сказал он жестко. — Полицию я вызывать не буду. Пока. Заявление писать тоже не буду. Я не хочу ломать тебе жизнь из-за двадцати тысяч. Но и оставить это просто так я не могу. У тебя есть три дня. Сегодня пятница вечер. Чтобы в понедельник к обеду деньги были в кассе. Это первое.
Ира закивала так часто, что казалось, у нее голова отвалится.
— Второе, — продолжил Борис Андреевич. — О твоей дальнейшей судьбе в магазине будем решать в понедельник. Я подумаю. И коллектив послушаю. У нас тут, вроде как, на доверии все строилось. А ты это доверие… в общем, сама понимаешь. Всё, иди.
Ира выскочила из кабинета, прижимая руки к груди. Катя осталась.
— Что скажешь, Екатерина? — спросил директор, глядя на нее в упор.
— Борис Андреевич, у нее правда ситуация… — начала Катя.
— У всех ситуация! — он вдруг повысил голос, но тут же осекся. — У Зои ипотека. У грузчиков кредиты. У меня, в конце концов, план горит каждый месяц. Если каждый начнет в кассу лазить как в свой кошелек, мы тут закроемся через неделю. Ладно, иди работай. В понедельник поговорим.
***
Вечер в магазине прошел скомкано. Новость разлетелась мгновенно, хотя Зоя вроде бы и не кричала об этом на каждом углу. Но коллектив — это такой организм, где информация передается воздушно-капельным путем.
После закрытия, когда последние покупатели разошлись, и охранник закрыл жалюзи, никто не спешил домой. Собрались в подсобке, где обычно пили чай и переодевались. Атмосфера была, как на поминках.
Зоя сидела на стуле, прямая, как палка, и пила воду из пластикового стаканчика. Остальные — продавцы, кладовщики, кредитные специалисты — жались по углам.
— Ну что, народ, — начал Серега, старший смены склада. Парень простой, резкий, но справедливый. — Чё делать будем? Ирка накосячила знатно.
— Да уж, знатно, — фыркнула Марина из кредитного отдела. — Взять деньги из кассы — это надо додуматься. А если бы проверка? Нас бы всех премии лишили коллективно. За отсутствие бдительности.
— Тебе лишь бы премия, — огрызнулся Серега. — У человека беда.
— У всех беда! — вступила Зоя. Голос у нее был звонкий, напряженный. — Вы меня почему не спросите? Каково мне было? Она мне сдает смену, глаза прячет и сует бумажку с каракулями: «Тут минус двадцать, я потом донесу». А мне акт подписывать! Я что, должна была на себя это вешать? А если она не принесет? А если она завтра уволится и ищи свищи? Кто платить будет? Я?
В подсобке повисла тишина. Зоя была права. По всем инструкциям, по всем законам логики она была права.
— Зой, никто тебя не винит, — мягко сказала Катя, выходя в центр. — Ты поступила по инструкции. Ты защищала себя. Это нормально.
— Нормально? — Зоя горько усмехнулась. — А смотрите вы на меня так, будто я Павлика Морозова переплюнула. Предательница, да? Сдала подругу?
— Никто так не смотрит, — возразил Артем, стажер.
— Смотрят, смотрят, — Зоя махнула рукой. — Только вы поймите. Доверие — это когда тебя не подставляют. А она меня подставила. Перед фактом поставила. Это не дружба и не коллегиальность. Это шантаж.
— Она была в отчаянии, — тихо сказала Катя. — Мать задыхалась, лекарства нужны были срочно. Она же не шубу себе купила.
— И что теперь? — спросила Марина. — Понять и простить? Оставить ее на кассе? Чтобы она в следующий раз пятьдесят взяла?
Мнения разделились. Лагерь «законников», возглавляемый негласно Зоей и Мариной, считал, что Иру надо увольнять. Мол, раз переступила черту, переступит и второй. Денежные вопросы не терпят сантиментов.
Лагерь «защитников», где была Катя, Серега и еще пара ребят, настаивал на том, что это был единичный срыв.
— Она пять лет работает! — горячился Серега. — Ни копейки чужой не взяла. Вы же помните, как она телефон нашла, который клиент забыл, айфон дорогущий? Вернула, даже шоколадку не взяла. Честный она человек. Просто жизнь прижала.
— В общем так, — подытожила Катя. — Увольнять или нет — решать Борису. Наше дело — помочь ей сейчас деньги собрать. Потому что если она до понедельника не внесет, дело может и правда до полиции дойти. А это судимость. И тогда она точно работу не найдет, и мать не вытянет.
— Я пас, — сразу сказала Марина. — У самой до зарплаты тысяча в кармане.
— Я сдам, — буркнул Серега. — Сколько есть.
— И я, — поднял руку Артем.
Зоя молчала. Она смотрела в свой стаканчик, и лицо ее было непроницаемым.
В субботу и воскресенье Катя занималась не столько продажами, сколько координацией спасательной операции. Она созванивалась с Ирой. Та была в ужасном состоянии, плакала, говорила, что заложила в ломбард все, что было ценного — обручальное кольцо (осталось от развода), те самые сережки, даже старый ноутбук. Набрала двенадцать тысяч. Нужно было еще восемь.
Катя кинула клич в рабочем чате (из которого предварительно удалили начальство). Народ скидывался кто по пятьсот, кто по тысяче. Даже те, кто был за увольнение, деньги переводили — все-таки жалость брала свое.
Но главная проблема была не в деньгах. Проблема была в атмосфере. Зоя ходила мрачнее тучи. Она видела эти шепотки, эти сборы денег и чувствовала себя изгоем. Хотя умом понимала, что права, сердце грызло неприятное чувство вины.
В воскресенье вечером, когда магазин уже закрывался, Катя подошла к Зое на кассе.
— Зой, давай поговорим.
— Не о чем говорить, — буркнула та, закрывая смену. — Деньги собрали? Молодцы. Нимбы протрите.
— Зоя, прекрати, — Катя положила руку поверх ее ладони. — Ты же сама не своя. Ты же Иру любишь, вы столько лет вместе проработали. Помнишь, как она тебя подменяла, когда ты с зубом мучилась? Неделю за тебя пахала, без выходных.
Зоя замерла. Плечи ее дрогнули.
— Помню, — глухо сказала она. — Поэтому и больно, Кать. Что она ко мне не пришла. Не позвонила: «Зой, беда, займи, придумай что-то». Она решила за меня. Решила меня использовать втемную. Это обидно, понимаешь? Я бы ей дала эти чертовы деньги! У меня отложены были на ремонт машины. Я бы дала! А она… украла и меня хотела соучастницей сделать.
У Зои в глазах стояли слезы.
— Она испугалась, Зой. Паника отключает мозги. Она сейчас себя казнит так, как никто из нас ее не накажет. Прости ее. Не ради нее, ради себя. Тебе же самой тошно с этим камнем ходить.
Зоя выдернула руку, шмыгнула носом и отвернулась.
— Ладно. Идите вы все… Домой пора.
***
Понедельник наступил неизбежно, как осень. К десяти часам пришла Ира. Она выглядела постаревшей лет на пять. Под глазами тени, руки трясутся. В руках зажат конверт.
Борис Андреевич вызвал всех свободных от клиентов сотрудников в кабинет. Это было похоже на судилище. Ира стояла у стола, как нашкодившая школьница.
— Вот, — она положила конверт на стол. — Здесь все. Двадцать тысяч. Спасибо… спасибо всем, кто помог. Я все верну, с каждой зарплаты буду отдавать.
Директор открыл конверт, пересчитал купюры. Кивнул.
— Деньги на месте. Хорошо. Вопрос с недостачей закрыт. Теперь второй вопрос. Что нам делать с тобой, Ирина?
В кабинете повисла тишина. Слышно было, как жужжит кулер в компьютере.
— Я не могу оставить тебя на кассе, — сказал Борис Андреевич. — Ты это понимаешь? Материальная ответственность требует абсолютного доверия. Один раз оступилась — второго шанса служба безопасности не даст.
Ира опустила голову еще ниже. Плечи ее затряслись.
— Но, — директор обвел взглядом присутствующих. — Я вижу, что коллектив за тебя горой. Деньги собрали, просят… Катя вот мне все уши прожужжала с утра.
Катя смущенно кашлянула.
— Ира хороший работник, Борис Андреевич. И человек хороший. Ошиблась. С кем не бывает в критической ситуации? Не на пьянку же потратила.
— Я понимаю, — кивнул директор. — Поэтому у меня такое предложение. Я тебя не увольняю. Статью не вешаю. Но с кассы убираю. Переводим тебя в торговый зал, консультантом в отдел мелкой бытовой техники. Зарплата там зависит от продаж, побегать придется, ноги побить. Оклад меньше, проценты больше. Если готова пахать — оставайся. Если нет — пиши по собственному.
Ира подняла голову. В глазах мелькнула надежда.
— Я готова! Борис Андреевич, я на все готова! Я продавать научусь, я все выучу! Спасибо вам! Спасибо огромное!
— Ну вот и договорились, — директор улыбнулся, и напряжение в комнате сразу спало. — Оформляйте перевод сегодня же.
Все начали расходиться, обсуждая новость. Ира стояла, вытирая слезы, и улыбалась — робко, неуверенно. К ней подходили ребята, хлопали по плечу.
Катя задержалась в дверях, наблюдая. Она видела, как к Ире подошла Зоя. Все затихли.
Зоя смотрела на бывшую напарницу строго, поджав губы.
— Ну что, продавец-консультант, — сказала она своим обычным, строгим голосом. — Жилету оранжевую получила уже?
— Нет еще, — прошептала Ира. — Зой… ты прости меня. Пожалуйста. Я дура была. Я так виновата перед тобой.
Зоя вздохнула. Полезла в карман своей форменной жилетки.
— Дура и есть, — согласилась она. — На вот, держи.
Она протянула Ире свернутые купюры.
— Что это? — опешила Ира.
— Это пять тысяч. Ты же там в долги влезла, в ломбард все стащила. Выкупай свои серьги, пока не продали. А мне с зарплаты отдашь. И только попробуй задержать хоть на день — я тебе такой процент накручу, микрозаймы отдыхают.
Ира смотрела на деньги, потом на Зою. И вдруг, не помня себя, бросилась ей на шею.
— Зойка! Спасибо! Ты лучшая!
— Ну все, все, задушишь, — ворчала Зоя, но Катя видела, как она неловко, но крепко похлопала Иру по спине. — Сопли не разводи. Иди работай. Клиенты ждут.
***
Прошел месяц.
Катя стояла у стойки информации и наблюдала за залом. В отделе чайников и блендеров Ира что-то увлеченно рассказывала пожилой паре. Она жестикулировала, показывала, как открывается крышка у мультиварки, улыбалась. Пара слушала ее завороженно. Через пять минут они уже шли к кассе с коробкой.
Ира продавала хорошо. В ней была искренность, которую люди чувствовали. Она не пыталась «впарить», она пыталась помочь — так же, как когда-то помогли ей.
На кассе сидела Зоя. Она пробила мультиварку, оформила гарантию. Когда Ира подошла, чтобы передать товар, они переглянулись. Это был короткий взгляд, всего секунда. Но в нем больше не было холода или обиды. Было деловое понимание и… что-то теплое. Как у людей, которые прошли через шторм и остались в одной лодке.
— Пакет нужен? — строго спросила Зоя покупателей.
— Да, пожалуйста.
— Ира, подай большой пакет, — скомандовала она.
Ира мигом подала пакет, подмигнула Зое и побежала к следующему клиенту.
Катя улыбнулась. Магазин жил своей жизнью. Стиралки крутились, телевизоры показывали яркие картинки, а люди оставались людьми. Ошибающимися, иногда слабыми, но способными понять и простить. И это было важнее любого плана продаж.
— Катя, там в отделе утюгов клиент сложный, требует старшего! — крикнул Артем.
— Иду! — отозвалась она...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.