Гать поскрипывала под ногами, старые грубые доски кое-где подгнили и провалились. Сделанный из сваленных в кучу веток и поваленных ветром деревьев настил иногда ломался под ногами. Приходилось перепрыгивать разрушенные и затопленные места тропы, пару раз нога проваливалась в ствол дерева, с виду крепкий, но на деле трухлявый, освобождая запах сырости, сгнившей древесины и грибов. Заполненный влагой мох, медленно растворял и пожирал бурелом.
Раньше эта часть леса кишела жизнью, на полянах благоухали травы, мелкие плицы роем сновали с ветки на ветку. Все изменилось с приходом воды. Лес стал подтапливаться, сначала появились лужицы, потом их стало все больше, они объединялись в мелкие озерца, поглощая подлесок. Застоявшаяся вода заставляла гнить растительность, поваленные деревья, подмывала корни древних дубов, сваливала их и отдавала на съеденье гниению. Первые лужицы были прозрачные, переливающиеся в лучах солнца. Мелкие насекомые ползали на "бережках", пчелы прилетали на водопой, водомерки резво гоняли друг друга. Постепенно в воде стала появляться тень, она стала холодной, какой-то "липкой". Спустя все лужицы затянуло мутью, появился запах тины. Болото запустило свои щупальца в лесной предел, захватывало и превращало в себя.
Дом стоял покосившийся, с вмятой крышей. Стреха отвалилась, дверной проем наклонило, колючий иглоцвет взял дом в осаду. Старая травница, жившая в ныне полузатопленный части леса, сгинула внезапно не оставив следа. Дверь ее дома валялась рядом со входом и была сорвана с колоды.