Она развелась. Ребенок остался с ней. Муж, оформляя развод, вздохнул: «Алименты? Да я же еле-еле свожу концы с концами, официально всего 30 тысяч получаю. Если что-то очень надо ребенку — позвони, попроси, куплю что-нибудь». Звучит почти по-отечески, правда? Если бы не одно «но». «НО» – это дорогая иномарка под окном.
«НО» – это регулярные посиделки в дорогих ресторанах.
«НО» – это еще как минимум 100 000 рублей в месяц «в конверте», о которых все в их городке знают, кроме, как он думает, суда. А она в это время пашет на двух работах, считает копейки до зарплаты, чтобы купить ребенку не просто «что-нибудь», а нормальную одежду, хорошие учебники, отправить на экскурсию. И каждый раз, когда она пытается заговорить о деньгах, он «лохает» ее (её прямое слово). Мол, сама виновата, сама не справляешься, а я и так помогаю, как могу. Это не помощь. Это унижение. Её вопрос ко мне был полон отчаяния: «Как доказать суду, что он может больше? Как заставить его платить по-человечески, а не по-мизе