История «Карпатии» и человека, спасшего выживших с «Титаника»
О трагедии «Титаника» знают все. Его гибель разобрана по минутам, фамилии пассажиров заучены, версии и теории множатся уже больше века.
Но в этой истории есть фигура, без которой число погибших стало бы почти абсолютным. Судно, которое не обязано было прийти первым. Капитан, который нарушил все негласные правила мореплавания и тем самым спас сотни жизней.
Имя этого человека Артур Генри Рострон.
А корабль «Карпатия».
Судно без героической судьбы
«Карпатия» никогда не задумывалась как рекордсмен или гордость империи.
Построенная в 1903 году для компании Cunard Line, она была типичным лайнером «для всех»: без роскоши «Титаника», без амбиций, без громких заголовков.
- скорость — всего 14 узлов (26 км/ч);
- пассажиры — в основном второй и третий класс;
- удобства — скромные, но честные: рестораны, гостиные, курительные комнаты, библиотека.
Лайнер возил туристов, иногда — замороженные продукты. Рабочая лошадка океана.
Именно такие корабли редко попадают в историю.
Если бы не один человек.
«Электрическая искра»
Артур Рострон впервые вышел в море в 13 лет.
Капитаном он стал не по удаче и не по связям только через дисциплину, холодный расчет и умение принимать решения тогда, когда другие сомневаются.
К 1905 году он возглавил «Карпатию» и быстро получил среди экипажа прозвище «Электрическая искра».
Не за вспыльчивость за энергию. Рострон умел мгновенно зажечь людей действием, а не словами.
Это качество и определило ту ночь.
Сигнал, который мог быть проигнорирован
Ночь с 14 на 15 апреля 1912 года.
«Карпатия» шла к Гибралтару, на борту всего 735 пассажиров, спокойный круиз.
В 00:25 радист Томас Коттам принимает радиосигнал бедствия от «Титаника».
Формально «Карпатия» находилась слишком далеко.
Ближе были другие суда. Одно из них парусник «Самсон» вообще не имело радиосвязи и ушло, так ничего и не узнав.
Рострону могли сказать: «Мы не успеем».
Могли отложить решение.
Могли подчиниться инструкции.
Вместо этого в 00:30 капитан отдает короткий приказ:
разворачивать корабль.
А затем радиограмма, вошедшая в историю:
«Карпатия» спешит на помощь».
Гонка со смертью
93 морские мили (172 км).
Ледяной океан.
Айсберги повсюду.
Чтобы успеть, Рострон идет на крайний риск:
- отключают отопление и освещение;
- вся энергия — только в машины;
- кочегары работают без остановки;
- давление пара на критической отметке.
Старший механик молится, чтобы котлы не взорвались.
Скорость вырастает до 17,5 (32км/ч) узла невозможная для этого корабля.
Рострон сам становится к штурвалу.
На носу десятки впередсмотрящих.
Каждый айсберг потенциальный приговор.
Когда экипаж работает как организм
Пока корабль мчится сквозь ночь, на борту готовятся к худшему:
- стюарды собирают одеяла и одежду;
- повара готовят горячую еду и воду;
- врачи разворачивают импровизированный медпункт;
- шлюпки подвешены за бортом;
- подготовлены сети, фонари, трапы, ракеты и даже журнал регистрации спасенных.
Пассажирам «Карпатии» не дают заметить суету.
Паника враг спасения.
Это не импровизация.
Это холодный расчет капитана, который понимает: если они успеют хаос убьет не меньше, чем холод.
«Мы опоздали…»
В 04:00 корабль достигает точки катастрофы.
Светает. Вокруг пустота.
Запускают сигнальную ракету.
Ответа нет.
На мгновение Рострон думает:
«Мы не успели».
И вдруг ответная ракета.
А затем десятки шлюпок, медленно плывущих к «Карпатии» со всех сторон.
706 спасенных
К 08:30 на борт поднят последний выживший.
Всего 706 человек.
И дальше начинается не менее важная часть:
- регистрация;
- осмотр врачами;
- горячая еда;
- виски для согрева;
- сухая одежда и спальные места.
Несмотря на обморожения и травмы, умер только один человек.
Для условий той ночи почти невозможный результат.
Позже помощник подсчитает:
Рострон провел корабль между 25 айсбергами высотой до 60 метров.
Только тогда капитану станет по-настоящему страшно.
Сэр Артур и забытая память
Через четыре дня «Карпатия» приходит в Нью-Йорк.
Рострона встречают как героя.
- Золотая медаль Конгресса США;
- выступления в Сенате;
- рыцарское звание от британской короны;
- должность коммодора всего флота Cunard Line.
Человека, фамилию которого раньше путали в газетах, теперь писали без ошибок.
И все же сегодня его имя звучит редко.
Мы помним корабль, который утонул.
Но почти забыли корабль, который успел.