Здесь тишина — материальна. Она плотная, как чистый горный воск, который обволакивает всё: застывшие валуны, спящие рододендроны, твой собственный силуэт на краю деревянной террасы. Воздух настолько прозрачен, что режет глаза, а звук рождается будто из ниоткуда и тут же растворяется в этой звонкой пустоте. Ветра нет. Есть лишь ленивое, почти неосязаемое движение высотных течений — шелест, который не слышен ушами, но чувствуется кожей. И под этой белой бездной едва различимо бредит мир людей: его рокот — как отзвук забытого сна, сбивчивый пульс чужой, ненужной жизни. И ты оказываешься над миром. Буквально. Облака внизу — как густое, тяжёлое, молочно-белое море, застывшее в причудливых формах. Оно проникло в каждую трещину, улеглось в ущелья, как живая, дышащая плоть, преобразив землю в призрачный барельеф. Где-то там, под километровой толщей хлопкового тумана, спят города и деревни, дороги, реки — но всё это теперь лишь предположение, давно забытая легенда всплывшая из небытия. В ладоня