Добро пожаловать в новую рубрику — «СКАЗАНИЯ ИЗ-ЗА ГРАНИ»
Сказания из-за грани. История первая: Фотограф
Большинство людей считают тишину — отсутствием звука. Но для Лены, фотографа-документалиста, тишина была отсутствием эха. Именно так она и объясняла свой уникальный, почти болезненный дар: её слух улавливал не звуки, а их отзвуки. Отголоски. Она слышала, как в стене сталинского дома тихо шипит эхо довоенного смеха. Как в пустом поле под Архангельском отдаётся гул, оставшийся от ударов топора пятисотлетней давности. А в некоторых местах стояла та самая, мёртвая тишина — где мир, казалось, никогда не рождал звуков. Такие места она обходила стороной.
Её новый проект назывался «Голоса камня». Она ездила по старым, заброшенным каменоломням и церквям, записывая на специальный микрофон (а по сути — для отчёта) то, что слышала только она сама. Искала «голос» древней кладки.
Она приехала в глухую деревню под Вологдой, где на окраине, в сосновом бору, стояла церковь Иоанна Сухого. Не церковь даже — руина. Четыре стены без крыши, пустые глазницы окон, купола давно обрушились внутрь. Местные говорили: «Там ни божественной благодати, ни нечистой силы. Там просто... ничего нет». И добавляли, что птицы там не гнездятся.
Лена пришла туда на закате. Солнце било косыми лучами сквозь провалы, рисуя длинные тени от обломков. Она включила микрофон и замерла, настраивая слух.
Сначала был фон: шелест сосен, комар у уха. Потом она начала отсекать слои. Сосны умолкли. Комар исчез. Она углубилась в камень.
И услышала.
Не эхо молитв или песнопений. Не гул строительства. Она услышала ровное, механическое тиканье. Точное, как ход швейцарских часов, но тяжелее, глубже. Раз. Раз. Раз. Каждые три секунды. Как будто в самом сердце церкви, под грудами кирпича, работал невидимый метроном. И с каждым «тиком» на долю секунды воцарялась та самая, всепоглощающая тишина без эха. Мир будто моргал.
Лена открыла глаза, ошеломлённая. Это не было историческим эхом. Это было действующим механизмом. Она осторожно, как хищник, стала двигаться на звук. Он вёл её не в алтарь, а в угол, где груда битого кирпича и щебня лежала неестественно ровным холмиком.
Её рука, будто сама собой, потянулась к щебню. Она отгребла несколько камней. И под ними блеснуло нечто металлическое, гладкое, не тронутое ржавчиной. Это был диск размером с колесо телеги. Совершенно круглый, отполированный до зеркального блеска, без единой царапины или узора. В его центре уходила в землю ось. И диск медленно, почти невидимо для глаза, поворачивался. С каждым едва уловимым движением раздавался тот самый подземный «тик».
Лена прикоснулась к поверхности диска. Металл был температуры человеческого тела. И в тот же миг «тик» прекратился.
Из-под земли послышался скрежет — не механический, а костяной, будто двигались пласты земли, которые не должны были двигаться никогда. Ровный свет заката будто померк, хотя солнце ещё не село. И Лене в лицо ударил запах — не плесени и сырости, а сухого, холодного, ни на что не похожего камня, которого нет на этой планете. Он пах вечностью и абсолютным нулём.
Она инстинктивно отпрянула, убирая руку. Диск снова повернулся. Тик. Скрежет прекратился. Свет вернулся. Запах исчез.
Сердце Лены бешено колотилось. Она поняла. Церковь Иоанна Сухого не была построена для молитв. Она была построена вокруг этого механизма. Как футляр. Как склеп. Чтобы скрыть и охранять. Церковь обрушилась не от времени. Она обрушилась намеренно, когда её охрана стала не нужна (или невозможна), чтобы погрести механизм под обломками и отпугнуть людей.
Но что он такое? Затвор? Клапан? Или что-то иное?
Лена достала фотоаппарат. Она сделала несколько снимков диска. На экране он выглядел просто как тёмное пятно, почти не отражая свет. Она изменила настройки, включила инфракрасный фильтр. И тут её кровь застыла.
На экране, сквозь якобы гладкую поверхность, проступили символы. Не буквы. Не цифры. Геометрические фигуры, которые плавно перетекали одна в другую, как чертежи неизвестной инженерии или инструкция на языке, забытом ещё до рождения человечества. И эти фигуры двигались, синхронно с поворотом диска.
Это был не механизм. Это был интерфейс. Средство связи. И он был активен.
Лена услышала за спиной шорох. Она резко обернулась. На краю руин стоял старик-пастух, наблюдавший за ней беззубым, прищуренным взглядом.
— Уходи, городская, — хрипло сказал он. — Тут не фотографировать. Тут ждать.
— Ждать чего? — выдохнула Лена.
— Когда тикать перестанет, — старик ткнул кривым посохом в землю. — Моя бабка говорила: «Слушай колокол. Пока бьёт — живём. А эта штука…» — он кивнул в сторону диска, — «…она не колокол. Она — обратный отсчёт».
Лена посмотрела на диск. На идеальный, нерукотворный металл. На тихий, неумолимый ход. Она вспомнила запах вечного камня. И поняла страшную вещь. Это не часовой механизм нашей реальности. Это — таймер. Причём таймер, подключённый к чему-то с той стороны. И все эти столетия он тикал в забытой богом руине, отсчитывая... что? Дни до какого-то события? Или, что хуже, удерживая это событие на расстоянии?
Она не тронула диск больше. Она закидала его обратно камнями, стараясь повторить прежний рисунок. Но знание уже поселилось в ней. Теперь она слышала это «тик» не только здесь. Иногда, в полной тишине своей квартиры, ей казалось, что она улавливает его отголосок — далёкий, приглушённый, будто идущий из глубины города, из-под фундаментов всех домов разом.
Теперь она знала правду. Некоторые границы охраняются молитвами и крестами. А некоторые — лишь тихим, механическим тиканьем в темноте, смысл которого забыт. И самое страшное — не услышать этот звук. Самое страшное — это день, когда он вдруг остановится.
Конец первого сказания.
#СказанияИзЗаГрани #фотограф #обратный_отсчёт #таймер #тишина_без_эха
#СказанияИзЗаГрани #рубрика #тихие_чудеса #мистика #не_просто_страшилка