Есть темы, о которых в Советском Союзе предпочитали молчать. Не потому, что они были секретными в привычном смысле, а потому что их невозможно было объяснить. Одной из таких тем были шахты, которые нельзя было законсервировать, затопить или просто засыпать. Официально их называли сложными, аварийными, проблемными. Между собой шахтёры говорили иначе - живые шахты.
Этот рассказ я услышал от человека, который проработал под землёй почти сорок лет. Он говорил тихо, без пафоса, уже понимая, что времени у него почти не осталось. Это был его последний день. И он решил рассказать то, о чём молчал с 1975 года.
Шахта, которую не принимала земля
В середине семидесятых его бригаду направили на объект, который на картах числился как обычная угольная выработка. Но уже тогда шахта была закрыта для гражданских специалистов. Работали только проверенные люди, многие с допуском, хотя никакой военной техники там не было.
По документам шахту собирались закрыть. На практике это оказалось невозможно.
Когда начинали засыпку, порода уходила вниз, словно её кто-то забирал. Когда пытались залить штрек бетоном, он трескался через несколько часов. Если перекрывали вентиляцию, внутри самопроизвольно появлялись потоки воздуха, будто шахта дышала.
Самое странное начиналось глубже.
Не геология
В 1975 году их отправили проверить нижний горизонт, который официально считался нестабильным. Там не должно было быть ничего, кроме старых проходов. Но вместо этого шахтёры вышли в чужое пространство.
Своды были ровные. Не обваленные. Не выработанные киркой. Камень выглядел так, будто его расплавили и снова остудили. Приборы начинали вести себя странно - компасы крутились, часы спешили, лампы светили тусклее, хотя аккумуляторы были новые.
По словам шахтёра, это было не похоже на природное образование. И не похоже на советскую технику.
Приказ сверху
Через несколько дней после доклада приехали люди без знаков различия. Они не задавали вопросов. Они уже знали, что именно нашли.
Был отдан приказ - шахту не закрывать. Официально её перевели в разряд законсервированных, но работы продолжались. Людей меняли часто. Никто не задерживался там надолго. Некоторые увольнялись сами, без объяснений.
Самое пугающее - никого не интересовала добыча. Уголь был вторичен. Главное было следить, чтобы никто не прошёл слишком глубоко.
Почему шахты боялись
Шахтёр говорил, что страх был не перед обвалами. Не перед газом. И даже не перед радиацией, слухи о которой ходили.
Страх был перед тем, что шахта не принадлежала людям.
Он был уверен, что эти выработки существовали задолго до официальной индустриализации. Что кто-то использовал их раньше. А возможно, использует и сейчас. Советская система понимала одно - если это нельзя контролировать, значит, это опасно.
Поэтому такие шахты не закрывали. Их просто оставляли под наблюдением, как старые раны, которые нельзя зашить.
Последние слова
Перед смертью он сказал фразу, которую я запомнил дословно:
«Мы думали, что копаем землю. А на самом деле - приближались к чужому уровню. И чем ближе подходили, тем сильнее нас отталкивали».
Он не верил в мистику. Он верил в опыт. И опыт подсказывал ему, что под землёй есть нечто, к чему человек не был допущен официально.
Может быть, именно поэтому некоторые шахты в СССР так и не были закрыты. Их не законсервировали. Их оставили в покое.
Потому что иногда проще не тревожить то, что спит под ногами.
Буду благодарен за вашу финансовую поддержку, лайки и комментарии!
Заходите в наш Телеграм если интересна правда о нашей настоящей истории