Андрей стоял у окна кухни, наблюдая, как Марина паркует машину во дворе. Девять вечера. Снова задержалась. «Отчёты», — скажет она. Он сжал кружку с остывшим чаем так, что побелели костяшки пальцев.
Вчера он случайно взял её телефон вместо своего — одинаковые модели, лежали рядом на тумбочке. Хотел проверить время, а увидел сообщение на экране блокировки: «Скучаю. Когда снова увидимся?» От Дмитрия Олеговича. Её начальника.
Дальше он не помнил, как разблокировал телефон — пароль знал, дети иногда пользовались обоими телефонами. Переписка за одиннадцать месяцев. Фотографии. Признания. План совместной поездки в новогодние праздики, которые она объяснила «корпоративным выездом».
— Пап, ужинать будем? — Максим заглянул на кухню, высокий, уже выше отца. Восемнадцать, первый курс университета.
— Сейчас. Мама подъезжает.
— Опять поздно, — недовольно протянул сын. — У неё там что, круглосуточная смена?
Андрей промолчал. Входная дверь щёлкнула замком.
— Привет, родные! — голос Марины звучал искусственно бодро. — Я так устала, не представляете. Этот квартальный отчёт...
Она вошла в кухню, стянула пальто. Выглядела свежей, помада не стёрта, причёска аккуратная. Не как после восьми часов работы за компьютером.
— Ужин готов? — спросила она, и Андрей вдруг увидел, как она избегает его взгляда.
— Разогрею, — коротко ответил он.
За столом собралась вся семья. Дочь Лиза рассказывала про школьную олимпиаду по литературе, Максим жаловался на сложную сессию. Марина кивала, улыбалась, задавала вопросы. Идеальная мать. Любящая жена, которая вчера вечером писала другому мужчине: «Не могу забыть наш прошлый вечер».
— Андрей, ты чего молчишь? — Марина наконец посмотрела на него. — Что-то случилось?
— Устал, — он встретил её взгляд. — На работе завал. Как у тебя дела с новой должностью?
— Нормально, — она отвела глаза. — Дмитрий Олегович говорит, что я хорошо справляюсь. Может быть, к весне повышение обсудим.
Дмитрий Олегович. Пятьдесят два года, разведён. Руководитель отдела продаж в компании, куда Марина перешла год назад. Андрей даже видел его фото в корпоративном буклете — седые виски, дорогой костюм, уверенная улыбка.
— Это хорошо, — выдавил Андрей.
Ночью он не спал. Марина сопела рядом, откинув руку на его половину кровати. Двадцать лет вместе. Он помнил их первое свидание, её смущённую улыбку. Помнил, как держал её за руку в роддоме, когда рождался Максим. Как они вместе собирали Лизу в первый класс.
Ни разу за эти годы он не изменил. Даже мысли не допускал. Когда молодые сотрудницы на работе заигрывали, он вежливо дистанцировался. Марина была его единственной женщиной.
А теперь всё рухнуло.
Утром за завтраком она поцеловала его в щёку на прощание. Обычный жест, тысячу раз повторенный. Но Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось от боли.
На работе он не мог сосредоточиться. Коллега Сергей заметил:
— Андрюха, ты как зомби. Заболел?
— Не выспался.
— Слушай, а помнишь Викину историю? — Сергей придвинул стул. — Когда его жена с тем тренером... Он сначала тоже молчал, думал само рассосётся. А потом как взорвался — скандал на всю Москву.
— При чём тут это? — насторожился Андрей.
— Да так, просто... У тебя лицо какое-то. Будто горе случилось.
Андрей отвернулся. Случилось. Только он не знал, что делать.
Вечером Марина снова задержалась. Когда пришла, от неё пахло незнакомым мужским парфюмом.
— Сегодня корпоратив был небольшой, — объяснила она. — День рождения Дмитрия Олеговича. Я же говорила.
Не говорила. Андрей точно помнил.
— Подарок купила ему? — спросил он, стараясь говорить спокойно.
— Да, мы всем отделом скинулись. Часы подарили.
Ложь. В переписке она писала, что купила ему подарок отдельно. Запонки с его инициалами.
— Марина, — он сделал шаг к ней. — Нам надо поговорить.
Она замерла, и он увидел страх в её глазах. Быстрый, на мгновение.
— О чём? — голос дрогнул.
— О нас. О нашей семье. Ты... ты счастлива?
— Что за вопрос? — она попыталась улыбнуться. — Конечно, счастлива. У нас прекрасные дети, хорошая жизнь.
— А я? Я делаю тебя счастливой?
Марина молчала слишком долго.
— Андрей, ты устал. Давай завтра поговорим, хорошо? Мне тоже нужно отдохнуть.
Она ушла в ванную. Андрей слышал, как льётся вода. Представил, как она стоит под душем, смывая чужой запах, чужие прикосновения.
Следующие дни были пыткой. Он ловил себя на том, что постоянно проверяет её телефон, когда она отвлекается. Читал новые сообщения — нежные, интимные, планирующие будущее. Дмитрий Олегович писал о квартире, которую снял для их встреч. О том, как хочет познакомиться с её детьми, когда она «разберётся с ситуацией».
Разберётся с ситуацией. То есть с ним, с Андреем.
Однажды вечером, когда дети легли спать, он налил два бокала вина. Марина удивилась:
— Что празднуем?
— Двадцать лет вместе скоро будет, — он протянул ей бокал. — Помнишь, как мы познакомились?
Она улыбнулась, но улыбка была грустной:
— На остановке. Ты помог мне поднять сумку, которую я уронила.
— Яблоки раскатились по всему тротуару, — продолжил он. — Я собирал их минут пять. А потом пригласил тебя в кафе.
— И я согласилась, — её голос стал тихим. — Хотя обычно не ходила с незнакомыми мужчинами.
— Марина, — Андрей сделал глоток вина. — Что произошло? Что изменилось?
— О чём ты?
— Ты знаешь. Не надо притворяться.
Она побледнела. Бокал дрогнул в её руке.
— Я... я не понимаю...
— Я видел переписку. Случайно взял твой телефон вместо своего.
Тишина была оглушающей. Марина поставила бокал, закрыла лицо руками.
— Андрей...
— Просто скажи правду. Ты его любишь?
Она подняла голову. Слёзы текли по щекам.
— Я не знаю. Я запуталась. Это случилось как-то само собой. Он был внимателен, говорил комплименты... Я почувствовала себя снова молодой, желанной.
— А я? — голос Андрея сорвался. — Я что, не говорил тебе, какая ты красивая? Не обнимал? Не любил?
— Говорил, — она всхлипнула. — Но это было... привычно. Как ритуал. А с ним... с ним всё было как в кино. Романтика, страсть...
— Романтика? — Андрей встал. — Это называется изменой! Предательством! Ты разрушаешь нашу семью ради... чего? Ради приключения?
— Не кричи, дети услышат!
— А ты думала о детях, когда встречалась с ним?
Марина рыдала, уткнувшись в ладони. Андрей смотрел на неё и чувствовал, как внутри борются боль, гнев и непонятная жалость.
— Что ты хочешь? — спросил он тихо. — Развода? Уйти к нему?
— Нет! — она вскочила. — Нет, я не хочу развода. Я люблю детей, наш дом, нашу жизнь...
— Но его тоже любишь?
Молчание.
— Я закончу это, — прошептала она. — Прости меня. Я закончу, обещаю. Завтра же поговорю с ним.
— Как я могу тебе верить?
— Я клянусь. Андрей, прости. Я была глупой, эгоистичной. Но я не хочу терять тебя. Не хочу терять семью.
Он смотрел на неё — на красные от слёз глаза, дрожащие губы. Женщину, с которой прожил двадцать лет. Мать его детей. Предательницу.
— Я не знаю, смогу ли простить, — сказал он. — Но попробую. Ради детей. Ради того, что было между нами. Но если ты обманешь ещё раз...
— Не обману! — она обняла его, и он застыл, не отвечая на объятие. — Спасибо. Спасибо, что даёшь мне шанс.
Через неделю Марина показала ему уведомление об увольнении по собственному желанию.
— Нашла другую работу, — сказала она. — Меньше платят, зато ближе к дому. И начальник там женщина.
Андрей кивнул. Боль никуда не исчезла, доверие было разрушено. Но они были вместе. Пытались склеить разбитое.
Ночами он всё ещё просыпался, слушая её дыхание. И думал — а она? О ком думает она, засыпая рядом с ним?
