Когда в театральных кулуарах Москвы говорят о настоящей любви, имя Сергея Маковецкого всплывает почти автоматически. Почти сорок лет рядом с ним была одна женщина. Без скандалов или светских разводов, без показных интервью. Их называли странной парой, мезальянсом, ошибкой, временным союзом. Но время показало: ошибались все.
Сегодня Сергею Маковецкому 67. Он по-прежнему выходит на сцену, собирает полные залы, играет так, что зрители забывают дышать. Но есть роль, к которой невозможно подготовиться, и спектакль, от которого нельзя отказаться. Каждый вечер он возвращается домой — в квартиру в Романовом переулке, где его встречает женщина, ради которой он когда-то бросил всё. И всё чаще она смотрит на него чужими глазами и задаёт вопрос, от которого внутри всё обрывается:
— Простите… мужчина, а вы кто?
«Молодой человек, вы на мне женитесь?»
Их история началась в 1983 году, на съёмках фильма «Я, сын трудового народа» в Одессе. Он — молодой, почти никому не известный актёр, без денег, без связей, с огромными амбициями и пустыми карманами. Она — Елена, старше его на восемнадцать лет, дочь адмирала, актриса, редактор, женщина из совершенно другого мира.
Говорили, что этот роман обречён. Что она «слишком», а он «слишком никто». Но жизнь, как всегда, решила иначе.
В полутёмном коридоре Одесской киностудии витает запах плёнки и вечных разговоров «про кино». Взрослая, уверенная в себе актриса, стоит и что-то горячо обсуждает с режиссёром. Говорухин, как это умел только он, бросает в лоб:
— Ну что, Лен, возраст уже такой… за тебя и трёх рублей никто не даст.
Она даже не моргнула.
— Да если захочу, — усмехнулась, — первый встречный молодой мальчик на мне женится.
И в этот момент по тёмному коридору кто-то буквально пробежал мимо. Силуэт, шаги, молодая энергия.
— Молодой человек! — крикнула она вдогонку. — Вы на мне женитесь?
— Женюсь! — бросил он, не останавливаясь.
— А когда?
— На майские!
И исчез за поворотом. Елена подумала: шутка. Киношная сцена. Смешно — и забыли.
Но уже через несколько часов в дверь её кабинета постучали. На пороге стоял тот самый «мальчик».
— А где здесь моя супруга? — с серьёзным видом поинтересовался он.— Вы ошиблись, — холодно ответила Елена. — Всех мужей наших сотрудниц мы знаем.
Он внимательно посмотрел на неё и вдруг улыбнулся:
— Это не вы утром в коридоре стояли? Я сегодня получил первый в жизни гонорар. Приглашаю вас и ваших коллег в ресторан.
Так, без романтических предисловий началась их история.
Сразу в загс не побежали — мешал всё тот же вечный квартирный вопрос. А потом всё-таки побежали. Быстро расписались, без свадьбы «на весь театр», без уверенности в завтрашнем дне. Единственное, в чём они не сомневались, — друг в друге.
— Представляете, — смеялась потом Елена, — он действительно женился на мне на майские.
И, как оказалось, не пошутил ни в одном слове.
Ради любви — в никуда
Ради Сергея Елена сделала то, что многие считали безумием. Она оставила обеспеченную жизнь в Одессе, карьеру, статус и переехала с ним в Москву. В актёрское общежитие. В крошечную комнату с облупленными стенами, общей кухней и тазами для стирки.
— Ты понимаешь, что делаешь? — спрашивали её друзья. — Он нищий актёришка и ещё моложе тебя.
— Понимаю, — отвечала она. — И мне этого достаточно.
Она стала его всем. Бухгалтером, директором, водителем (Сергей так и не сел за руль), домоуправляющей, психологом, самым строгим критиком и самым преданным зрителем.
Детей у них так и не появилось. Не потому что «не захотели», просто жизнь тогда была тесной — буквально. Молодые ютились в микроскопических условиях. Разговоры о ребёнке откладывались снова и снова — «потом», «чуть позже», «когда станет проще».
Но «проще» так и не наступило. И Сергей никогда не делал из этого трагедию.
— Я не стал эгоистом, — говорил он позже. — Не стал требовать от Лены ребёнка. Я вообще стараюсь её слушать. Наверное, поэтому мы и прожили вместе столько лет. Судьба так распорядилась. Ну что ж теперь — стегать её нагайкой, эту судьбу?
Но Маковецкий усыновил сына Елены от первого брака, Дениса, и стал ему настоящим отцом. Позже Денис подарил Сергею Васильевичу внуков — Ивана и Глафиру.
Когда карьера Маковецкого пошла вверх, когда появились Канны, фестивали, предложения из-за границы, Елена оставалась в тени. Не потому, что её туда вытеснили, а потому что она сама выбрала эту позицию.
Однажды Сергею предложили поездку в Канны. Мечта любого актёра. Но даты совпали с днём рождения жены.
— Канны никуда не денутся, — сказал он. — А жена у меня одна.
«Серёжа, ты где?»
Беда пришла тихо. Сначала — незаметно. Елена начала путаться в датах, забывать ключи, долго искать машину на стоянке. Сергей отмахивался: возраст, усталость, всё бывает.
Потом случился вечер, который он не забудет никогда. Он вернулся после спектакля и почувствовал запах газа. Чайник стоял на плите, конфорка была открыта, огня — нет.
— Лен, ты что делаешь?
— Я… сейчас… — растерянно ответила она.
Потом начались звонки.
— Серёжа, ты где? Я тебя потеряла!
— Лен, я рядом. В соседней комнате.
В доме поселился страх. Тот самый — липкий, тихий, когда понимаешь: это уже не рассеянность.
«Мужчина, а вы кто?»
Самое страшное произошло несколько лет назад. Маковецкий вернулся домой поздно, уставший, как всегда. Обычно Лена встречала его в коридоре. Но в этот раз она сидела в кресле и смотрела на него так, будто видела впервые.
— Простите… мужчина, а вы кто?
Он рассказывал потом, что просто сполз по стене. Сорок лет жизни исчезли для неё за одну секунду. Он стал чужим человеком в собственном доме.
Многие на его месте выбрали бы клинику, сиделок, дистанцию. Сергей Маковецкий выбрал остаться.
Любовь, которая не нуждается в аплодисментах
Теперь его жизнь — это забота. Он держит её за руку, читает книги, рассказывает новости, даже если она не понимает слов. Он отменял спектакли — впервые в жизни — потому что она смотрела на него с ужасом и шептала:
— Мне страшно…
— Я здесь, Лен. Я никуда не уйду.
Сегодня ей 85. Иногда туман отступает, и она вдруг узнаёт его. Смотрит и тихо говорит:
— Мой Серёжа…
Эти секунды — всё, ради чего он живёт.
И вот здесь хочется остановиться и спросить. А многие смогли так? Остаться рядом с человеком, который больше не помнит вашего имени, но по-прежнему держит вас за руку? Где проходит грань между долгом, любовью и жертвой?
Настоящая любовь — это не красные дорожки и не букеты. Это когда ты остаёшься, даже если тебя больше не узнают.
А вы бы остались?