Привет всем!
Для тех кто впервы. зайдёт на мой канал, хочу немного рассказать о себе. Я инвалид первой группы, в основном прикована к кровати из-за боли в правой ягодице. Когда меня немного отпускает боль, могу передвигаться в коляске. Живу совершенно одна. Ко мне три раза в неделю приходит соцработник Оксана и во всем мне помогает Готовит кушать, убирается в доме, помогает во всем
Сегодня у меня день памяти. Ровно 5 лет тому назад 18 января ушла из жизни моя родная и любимая мама. Эту потерю никто не сможет восполнить. И хотя я привыкла уже жить без неё столько времени, но по-прежнему о ней скучаю, боль утраты она никуда не ушла, она только притупилась. Просто привыкла и научилась жить без неё, грея свою душу воспоминаниями о маме.
Я помню себя маленькой, как она водила меня в детский садик, Как ночевала у неё на работе, когда у неё была ночная смена на коммутаторе. Мама работала монтёром на коммутаторе, следила за телефонной связью, исправляя различные неисправности, открывая большие ящики, которые таинственно сверкали там всякими огоньками трещали. Также следила за радио, всегда у неё в смене с утра и до 12:00 ночи громко разговаривала и играло радио. В 12:00 ночи мама отключала радиоточку. И мы шли домой.
Потом мы приехали в Малоярославец. Для того чтобы нам дали квартиру маме с отцом пришлось работать на кирпичном заводе, работа называлась для детского слуха забавно: "выставка". В моём детском представлении сразу возникала ассоциация выставка Буратино. Но побывав у неё на работе, и потом периодически бегая к ним туда, я увидела какая же это адская работа, адская в прямом смысле. После того как в печи огромной, тушили огонь после окаливания кирпичей, туда заходили рабочие, и в невыносимой жаре, разбирали штабеля из огненных кирпичей, и складывали их на поддоны отдельными небольшими штабелями. Для работы выдавали обычные брезентовые рукавицы. Но их не хватало даже на смену, они прогорали. Руки мамы были обожжённые. Родители сами на эти рукавицы нашивали резину. И всё равно этих рукавиц хватало на смену, резина прогорала. Забегая к родителям в эту печь, я не могла находиться более 5-10 минут, так как было очень жарко, жарче чем в сауне или в парной. Я скорее выходила на воздух, а мама с отцом в таких условиях работали целую смену, по 8:00 часов.
Затем мы вернулись обратно в свою область, в своё родное село. Мама устроилась работать на швейную фабрику швеёй. Шили то рукавицы, то халаты, то ночные рубашки, то постельное бельё. Работа была трудной, восемь часов сидеть за швейной машинкой с перерывом на обед, и строчить, строчить, строчить. Шум от машин стоял такой неимоверный, что в цеху невозможно было поговорить. Если мне нужно было поговорить с мамой, то на 5 минут она выходила со мной на улицу. Мне было её жаль, что снова у неё трудная работа. И чтобы помогать ей выполнять план, я шила для неё рукавицы на нашей домашней швейной машине. Приходила из школы, обедала, а потом садилась за швейную машинку, и строчила рукавицы. Связывая их в тюки, так как она связывала у себя их на работе. Заготовки для рукавиц брала у мамы на работе, заходя к ней по дороге из школы домой.
Потом начальник нашего радио узла связи пригласил маму к себе на работу делопроизводителем. Наконец у мамы появилась работа не такая трудная . Они сидели с начальником в одном кабинете, где стояло два стола. Я так и не вникла в суть её работы, но мама говорила дома, что вся документация на ней.
Потом в нашей жизни настала чёрная полоса. Я заболела менингитом, находилась между жизнью и смертью около недели, из-за ошибки врача у меня парализовало ноги полностью. То есть движений никаких я делать не могла. Мне на тот момент было 17 лет. Мама не отходила от меня ни на шаг. Ухаживала, сама постоянно плакала, она успокаивала меня, я успокаивала её, я надеялась что ноги отнялись временно, И что потом они отойдут, я буду снова ходить.
После того как меня выписали из дома, мы занялись дома реабилитацией. С помощью доктора по лечебной физкультуре, мы вернули ногам движения, это стоило колоссальных усилий и с моей стороны, и со стороны доктора. Не буду описывать, так как это статья не обо мне. Дома я делала гимнастику, а моя мама поехала в Москву, чтобы добиться дальнейшего лечения в какой-нибудь хорошей клинике, а также добиться лечения в реабилитационном центре или санатории. В Москве не у кого было остановиться, поэтому она решила пожить какое-то время на вокзале, сидя на сиденье вокзала. Но в поезде ей попались отзывчивый соседи, один из которых был ветеран войны. Выслушав мамин рассказ обо мне они поселили её у себя в квартире. Затем этот ветеран, надев форму с орденами ходил в министерство здравоохранения, а потом в вцспс, чтобы выбить мне путёвку в санаторий. Мама вернулась довольная и счастливая. Она добилась всего, я попала в Саратовский институт нейрохирургии и ортопедии, где прошла курс лечения. А оттуда самолётом полетела в город Саки в санаторий имени Бурденко, где меня в прямом смысле поставили на ноги за 45 дней. Правда ноги были совсем слабые, ходили еле-еле, подкашивались и я часто падала. Но дома я продолжила реабилитацию. Отец построил брусья во дворе, в которых я училась ходить, привёз два тренажёра. Мама моя стала строгим инструктором. В брусьях я должна была без стула ходить с 8:00 утра до 12:00 дня, и я ходила, к приходу их с работы на обед, я уже висела на этих брусьях, так как ноги не держали уже от усталости. Я просила стул, говорила:
- Мама, я всё равно последние 2 часа больше висю, чем хожу. - На что мама отвечала:
- Ну и виси, ты когда висишь, всё равно ногами в землю упираешься. После обеда я тренировалась в брусьях уже со стулом, отдыхая между ходьбой. В 17:00 родители приходили с работы, час я отдыхала, потом ужин, после ужина меня сажали на велотренажёр, и мама говорила:
- Сегодня ты едешь до аптеки, это ровно километр. - Это означала что я должна была крутить педали пока спидометр не накрутит километр. И как бы мне тяжело не было, и как бы я не просила её сократить дистанцию, мама стояла на своём. - Километр и не меньше. - Тогда я отчаянно старалась быстрее крутить педали, чтобы открутить этот несчастный километр. Это приводило маму в восторг, она мне всегда говорила:
- Вот это верное решение, чем быстрее крутишь, тем быстрее с велосипеда слезешь. Также было из тренажёром гребля, сколько скажет грести по времени, столько и приходить грести. А потом уже на желанную кровать, где мама мне делала перед сном массаж ног и спины. Массаж научилась делать у массажистки, которая мне делала массаж в больнице.
Два года понадобилось на то чтобы научиться ходить мне с двумя палочками. И мы решили вернуться и восстановиться медучилище. На занятия мама меня отводила и приводила. Бросила работу, и жила со мной на квартире. На втором курсе я попала снова в санаторий имени Бурденко в городе Саки. Там инструкторы крепко за меня взялись, и за 45 дней научили ходить меня с одной тростью. И на занятия я стала ходить сама, без мамы, мама оставалась на квартире, готовила кушать, ходила по магазинам, занималась домашней работой.
После окончания медучилища я поступила в медицинский институт в городе Томск. Мы с мамой уехали из дома, оставив отца жить одного. Мама провожала меня до кафедры, так как у меня ещё не хватало сил добираться на транспорте, на троллейбусах, трамваях и автобусах. И пока у меня шли занятия, мама сидела за дверью, читала книгу, или что-нибудь вязала, ожидая окончания моих уроков. Девочки из моей группы звали её "мама нашей группы". К третьему курсу к нам переехал отец, а маме предложили должность коменданта общежития, выделив нам служебную двухкомнатную квартиру в этом же самом общежитии.
Когда мама принимала общежитие, оно было загажено и замусорено до основания. Пакеты с мусором валялись на ступеньках лестниц, мусором были завалены переходы чуть ли не до потолка. Ректор сам копался в этих мусорных мешках, в поисках какой-нибудь бумаги, письма, что-нибудь где есть фамилия. Сказал что если найдёт сейчас хоть одну фамилию, отчислят к чёртовой матери. И дал строгое указание маме, навести в общежитии порядок.
- Учтите, коммунистических субботников теперь нет, и быть не может. Поэтому как Вы будете здесь всё выгребать, меня не волнует.
- Не будет коммунистических субботников, будут санитарные пятницы. Ответила мама.
Но выгнать студентов на уборку в санитарные пятницы оказалось не так-то и просто. На уборку выходили единицы, остальные откровенно посылали её куда подальше. Тогда мама организовала и собрала старостат. В этот старостат входили самые крепкие, авторитетные, и накаченные студенты старшекурсники. В основном были парни, но были и две девушки, которые этим парням не уступали. Только им известным способом они выгоняли практически всех из комнат по пятницам убирать общежитие, и территорию вокруг общежития. Общежитие было вычищено. Ректор дал на очистку общежития неделю. Придя на проверку, он не не узнала общагу, на полу ни одной бумажки, стены отмыты, полы вымыты до блеска.
- Как Вам это удалось? - спросил он.
- Санитарные пятницы. - Ответила мама.
В общежитии мама проработала до окончания моего института.
Затем они с отцом купили дом в деревне за 100 км от Томска, и переехали туда жить. Я осталась в общежитии заканчивать интернатуру. От комендантства мама отказалась по одной причине. У неё стало болеть колено, а хочешь не хочешь, несмотря на старостат, по этажам приходилось ходить, чтобы следить за порядком. А это два корпуса по девять этажей. По ровной поверхности ходить колено ей давало, а по этажам совсем никак, даже два-три этажа пройдёт, а потом всю ночь не спит от боли.
В селе, администрация ей предложила должность заведующей почтовым отделением. Где она и работала. Я там работала психиатром в психоневрологическом интернате.
Потом я захотела вернуться в родные края, в свой родной город где училась когда-то в медучилище. Мне предложили должность физиотерапевта. Я прошла переобучение и стала работать в этой должности. И преподавала в медколедже физиотеоапию. Через некоторое время ко мне вернулись родители. Я тогда правда жила с мужем, в его квартире . А у меня к тому времени уже была своя квартира, которую мне помогли приобрести родители, двухкомнатная квартира в общежитии. Вот в моей квартире они и поселились.
Потом я заболела, появилась боль в правой ягодице, муж от меня отказался, и мы с мамой объездили профессоров, кандидатов наук, лежали в разных больницах в Саратове и Балаково. Мама лежала со мной в больнице, хотя особого ухода мне не требовалось, так как я ходила, могла ухаживать сама за собой, но она всё равно оставалась со мной. Спала то на раскладушках, то на полу на матрасе, а целый день сидела около кровати. Лечение менялось, в некоторых больницах мама видела что отношение ко мне, с её точки зрения наплевательское. Поэтому мы решили продать мою городскую квартиру, купили дом в деревне, с удобствами. И продолжили эпопею по клиникам, обследованиям. Мама щедро засовывала врачам в карманы деньги, надеясь, что ко мне будут относиться более внимательно, и чем-то помогут . А также ездили по платным клиникам, где платили деньги за те же обследования, и какие-то новые методы лечения. Но деньги имеют свойство заканчиваться. Так и закончились деньги от проданной квартиры, и мы ничего не добились.
Мама моя очень любила заниматься огородом, пока хватало сил возилась, копалась здесь в грядках вместе с отцом. Любила вязать, мы все были обвязаны, и отец, и я, и она сама. Вязала кофты свитера с разными красивыми узорами. Когда праздновали праздники любила петь, у неё был красивый голос, и абсолютный слух. Любимые песни: "Милый друг" и "Сыпал снег буланому под ноги". А также любила песню Александра Малинина "Берега". Просила меня чтобы я ей ставила эту песню, при этом слушая её, всегда горько плакала. Может о какой-то своей первой любви, которая у неё была в юношестве. Не знаю, когда я её спрашивала чего она плачет слушая эту песню она мне ничего не отвечала. В более преклонном возрасте её мучили боли в коленных суставах и в спине. Когда лежала со мной в больнице, то тоже проходила обследование и лечение, которое давало временное облегчение. Но каждую весну у неё начинался огород, и всё своё здоровье она тратила на этот огород, не помогали никакие уговоры. Снова начинала болеть спина, и суставы, вечером отец колол анальгин ей, два раза в день диклофенак, втирал разные гели противовоспалительные. Но как только ей становилась получше, так она снова в огород. И ничего с этим невозможно было сделать.
Ушла она неожиданно. Просто ночью плохо спала, опять колола обезболивающее. И потом она уснула уже поздно очень. И на утро когда время уже подходило к обеду, Я сказала отцу чтобы он её разбудил. Сказала что хватит ей уже спать. Но разбудите отец её уже не смог, она умерла во сне. Когда он стал её будить она уже была холодной. Это конечно очень хорошая смерть, так как она не лежала не мучилась, как некоторые мучаются например с онкологией, или после инсульта. До последнего была на своих ногах, и в ясной памяти. Я наверное полгода не меньше ревела по ней каждый вечер. Лишь потом уже как-то перестала плакать, но думала о ней каждый день, каждую минуту. Очень-очень не хватало, да
что говорить, не хватает её до сих пор. В пятницу я дала Оксане денег, чтобы купила всяких конфет пряников, яблок ещё что-нибудь, разложим всё по пакетам, и Оксана разнесёт по соседям в понедельник, чтобы они помянули маму. Она мне часто снится, и там во сне, я не осознаю что её больше нет. Часто снится что мы снова поступаем в институт, или я учусь в институте, а она живёт со мной. Снится что мы покупаем новый дом, и все вместе дружно там наводим порядок, делаем ремонт, расставляем красивую мебель. А потом проснувшись У меня на душе так светло и тепло, как будто я на самом деле где-то побывала и с ней повстречалась.
Царствия небесного тебе, моя дорогая! Я верю что ты в лучшем мире! Я знаю что ты этого достойна!
Всем желаю крепкого здоровья!
Поддержать канал и автора
4276560021929023
Спасибо за помощь автору)))