Как сам указывает автор, в своей книге он применяет метод экстраполяции, т. е. распространяет выводы, полученные из наблюдения над одной частью явления, на другую ее часть.
Начинает автор с того, что ему преподавался диалектический материализм. В дальнейшем он был потрясен воззрениями Гегеля (идея мирового духа, первопричина и саморазвивающееся начало всего сущего).
Что-то про «неосферу Вернадского» (разум человека сможет влиять на космос).
Я уже в этот момент, решил, что это моя остановочка. Читать про чьи-то обрывки философских воззрений, разбираться с отходами философской интеллектуальной деятельности автора, мне не хотелось.
Но затем, автор начал говорить про Аввакума и читать стало достаточно интересно.
ЧТО ПОНРАВИЛОСЬ?
1. Собственно озвученный метод экстраполяции автора. Так автор делает вывод, что Аввакум человек холерического темперамента (сильный, неуравновешенный тип нервной системы с преобладанием процессов возбуждения над процессами торможения), - следовательно, худой. Борода длинная, т.к. церковь не разрешала стричь бороду на лице. Роста он малого т. к. его много раз били.
2. Некоторые мысли автора нашли отражение в моих собственных мыслях.
«К справедливости, понимаемой извращённым, плутовским образом, восходит и коррупция. Принимая от просителя пухлый конверт, взяточник говорит себе, что это – его бонус за неустанные труды, за унижения и стрессы, за нелюбовь общества».
Так, наверное, оно и есть. Не пробивая пакет в супермаркете, обыватель считает, что цены в магазине и так завышены, соответственно этой «небольшой поблажкой» я лишь в какой-то степени компенсирую несправедливость капиталистов.
3. «У церкви отняли монополию на учение о справедливости. Но так продолжалось недолго: с ослаблением социалистических идей церковь немедленно вернула себе влияние. Правда, тут возник непредвиденный казус. В современном капиталистическом обществе сильны идеи гедонизма, это общество предлагает обширный набор наслаждений, которые можно, за умеренную плату, получить здесь и сейчас, а вовсе не после Страшного суда. Так церковь, с её проповедями смирения и терпения, оказалась на обочине прогрессивной общественной мысли».
Действительно, ослабление церкви во многом связано с тем, что люди не хотят страдать, а хотят получать удовольствие. Но разве можно за это их винить? Предлагая два варианта страдать или не страдать, я выбираю НЕ страдать. Получать удовольствие как можно больше, наслаждаться жизнью, а не превозмогать ее.
4. «Сын за отца не отвечает. Потомки злодеев могут глубоко сожалеть и скорбеть о жертвах, погубленных отцами и дедами, – но не должны извиняться. Нельзя приносить извинений за действия другого человека. Тем более нельзя каяться за отцов. Если сын жертвы требует покаяния от сына палача – он перестаёт быть цивилизованным человеком и обращается в варвара, последователя обычая кровной мести».
Здесь полностью согласен с автором. Но есть и обратная сторона. Не следует и самим просить извинений от тех потомков, чьи отцы причинили нам беды.
3. Автор серьезный знаток истории и быта наших предков. Про это было очень интересно читать:
- «Обычай вытирать жирные пальцы о собственную одежду был распространён меж кочевников, носивших одежду и обувь из кожи. Кожа требует регулярной смазки жиром. Вытирая жирные пальцы о кожаную рубаху или о сапоги, человек заботился о сохранности одежды и сапог. И то, и другое стоило дорого».
- «Вопреки расхожему мнению, на волоках не использовали катки, колёса, жировую или дегтярную смазку. Если надо переволакивать корабль за 50 вёрст – никакого жира и дёгтя не хватит. Через днище ладьи понизу пропускали льняные, кожаные или конопляные канаты, и затем крепкие мужчины впрягались в лямки – и тащили на «раз-два-три-взяли»».
- «То было известное ухищрение: лес для будущих построек рубить заранее, затем вязать плоты, сплавлять вниз по течению, и в удобном месте собирать острог из готовых брёвен».
- «Казнь – «вырезание», «отрезание», «вырывание», «отсечение», «усекновение» языка – происходила следующим образом: палач, действуя либо в одиночку, либо с помощником (в зависимости от сноровки), зажимал жертве рот, железными клещами вытаскивал язык на всю длину и отрезал его ножом, стараясь отсечь как можно бо́льшую часть. В языке множество кровеносных сосудов, и отрезание его сопровождалось обильным кровотечением. Наказанный буквально обливался кровью от подбородка до колен. Кровотечение могло продолжаться сутки и дольше; всё это время казнённый мучился от боли, не мог ни пить, ни есть».
- «Повесить – значило унизить, лишить человека смертного достоинства сгибнуть через пролитие крови. Как известно, повешенный человек долго агонизирует – и в агонии извергает физиологические жидкости, так что казнь повешением всегда считалась унизительной, гадкой».
- «Наконец, страшным наказанием считалось сидение в каменном мешке, в «каменной каюте», или «молчательной келье». Такие кельи имелись во многих монастырях; обычно туда помещали вероотступников и еретиков. Узника замуровывали, оставляя лишь отверстие для передачи пищи и воды, и он мог сидеть там десятки лет, не видя солнечного света и постепенно лишаясь рассудка. Часто кельи были такими маленькими, что узник не мог выпрямиться в полный рост ни стоя, ни лёжа, и спал в полусогнутом состоянии. Некоторым надевали на шеи «рогатки» – деревянные либо железные обручи и колодки. Имея на себе рогатку, узник мог спать только в сидячем положении».
- «Практика такой казни попала в Россию, скорее всего, из Греции, а оттуда – из Персии. В Греции эта казнь называлась «скафизм», и заключалась в том, что казнимого помещали в деревянный ящик, выставляли на жаркое солнце и поили молоком и мёдом, чтоб вызвать понос. Телесные выделения оставались внутри ящика, в них обильно заводились мухи и черви, которые постепенно поедали и плоть казнимого. В других случаях к телу преступника накрепко привязывали разлагающийся труп, и черви сначала поедали мёртвые ткани, а затем принимались за живые.
Как видим, греко-персидская технология была изощрённой и дорогостоящей. В России, разумеется, казнимых никто не поил молоком и мёдом. Если у персов узник умирал через две-три недели, то в России смерть растягивалась на годы.
«Яму» обычно выкапывали на территории тюремного острога, и круглосуточно охраняли, чтобы сочувствующие не могли передать узнику еду или одежду. Стены укрепляли брёвнами. Земляной пол в яме даже в тёплое время года был сырым, а с наступлением осени покрывался водой. Пол могли застелить досками, но не обязательно. Яма выкапывалась ниже глубины промерзания, то есть вода на полу не превращалась в лёд и зимой. Бревенчатые стены ямы и пол, если он был, покрывались плесенью, в них заводились мокрицы, а летом – в большом количестве комары и мухи. Продукты жизнедеятельности узника из ямы могли удалять, а могли и не удалять, – это как начальство скажет. Обычно узник проводил бо́льшую часть года по щиколотку в воде, смешанной с собственными нечистотами. Верхнюю одежду отбирали, оставляли только рубаху; она быстро истлевала. Узнику могли дать скамью или доску, на ней он спал. Кроме того, на узника могли надеть кандалы и приковать цепью. Железные обручи кандалов постепенно сдирали кожу до голого мяса, и любое движение причиняло сильную боль. Но в этом случае узник – если был круглосуточно прикован – быстро умирал от сепсиса, от заражения крови.
Облепленный мухами, комарами и вшами, узник быстро покрывался язвами, заболевал пневмонией, туберкулёзом, цингой, ревматизмом, терял зрение, лишался зубов, то есть – сгнивал заживо, как изнутри, так и снаружи, в прямом смысле слова. Чтобы прекратить мучения узника, его достаточно было лишить пищи – и человек умирал от голода».
ЧТО НЕ ПОНРАВИЛОСЬ?
1. Автор пытается по своему переосмыслить кастовую систему. Выделяет:
- царей (харизматичные лидеры с холодным сердцем);
- жрецов (носители знаний, всегда имеющие сильный интеллект);
- воинов (люди лишенные страха, руководствующийся понятием чести);
- хлебопашец;
- художников (подчинен мечте создать шедевр);
- и профессиональных злодеев.
Причем автор серьезно рассуждает, что та или иная роль, это не социальный, а генетический набор хромосом:
«Потомки буржуа становились жрецами, часто воинами, иногда даже царями. Но кастовая принадлежность буржуа от этого не меняется. Буржуа всегда простолюдин, его удел труд, заработок, прибыль, капитал, деньги, расчет, но не власть, не погоня за знаниями и не честолюбие».
Как пишет сам автор:
«все священники, врачи, педагоги, юристы, инженеры, физики, математики, биологи и экономисты – жрецы».
Я как юрист по образованию, насмотрелся на этих «жрецов», и про многих ничего хорошего сказать не могу. Уж лучше бы они вспахивали хлеб. Хотя, многие при этом, нашли свое место в жизни и получили серьезные должности. Потому, что каждый человек, не обладающий явными умственными отклонениями, может закончить школу, университет, получить диплом и работать условно юристом или врачом. А работа, это часто всего лишь опыт, в какой-то степени насмотренность. Результат тех действий, которые ты постоянно повторяешь.
2. Автор, введя в начале своего повествования весьма сомнительную теорию о кастовости, в дальнейшем постоянно оперирует ей объясняя природу поступков Аввакума:
- «Если Аввакум был жрецом, он мог быть амбициозным, мог быть честолюбивым, но не это – его определяющее качество. Жрец – охотник за истиной, его цель – поиск верной формулы, обретение и насаждение верного знания. Жрец служит истине».
- «Жрец может любить богатство, славу, почёт, сытость – но никогда не любит покой; он может быть алкоголиком или трезвенником – неважно; жрец в первую очередь ищет верную формулу. Как лучше читать молитву? Как лучше спеть псалом?».
- «Пытаясь в его шкуру влезть – видим, что он подчинился зову; другого объяснения нет. Таких людей мы называем самородками».
- «Протопоп Аввакум Петров бился против главного и до сих пор не побеждённого врага русской цивилизации: против несправедливости».
- «Искажение есть ложь, а лгать Аввакум не умел. Написана ли его книга ради мести обидчикам? Нет. Христианин не мстит, а прощает; тем более священник».
3. Андрей Рубанов пытается взрастить патриотическое зерно в читателе, пристыдить его.
«Сейчас, в двадцатые годы XXI века, Россию атакует мощнейшая идеология, так называемая «новая этика»: примитивный, пошлый, мещанский свод правил, направленный на сбережение собственной индивидуальности любой ценой. Отличительная черта новой этики – её пещерная агрессивность. «Я» уникален, утверждает «новая этика», «я» – неповторим, у меня никого нет, кроме самого себя, и моя задача – беречь и лелеять себя, потому что я у себя один. Общество обязано считаться с моими желаниями. Общество мне должно – я же не должен никому».
Я являюсь приверженцем этой, как ее назвал автор, «новой этики». Только когда твоя индивидуальность сохранена ты можешь мыслить и сам принимать решения. Кроме семьи, родителей, близких, - у мнения никого нет, и я буду лелеять себя и своих близких. Зачем мне идти на войну сражаться за чьи-то идеалы. Я лучше переберусь в другое общество, на другую территорию, где от меня не будет требоваться умирать и отстаивать интересы этого общества, но не мои и моих близких. Понимаю, что обществу это не выгодно. В идеале, человек не должен себя идентифицировать как некую неповторимую индивидуальность, - так идти умирать он не захочет.
Пытался найти, чем занимается сын автора 1995 г. р. Как у него обстоит дело с собственной индивидуальностью? Чем он занимается? Быть может я не прав, и он вступил в ряды военнослужащих, и сейчас защищает интересы нашего общества. Далее автор противоречит сам себе, пишет про самовары, которые не нужны государству (люди которые остались без рук и без ног).
3.Отталкивало в книге то, что автор, периодически выдает, такое, после чего создается впечатление, что он «с глузду съехал»:
«Я – всего лишь программа-«червяк», я заползаю в вашу голову и оставляю следы. Я заражаю ваш разум идеей величия, грандиозного, титанического способа существования. Я пытаюсь превратить слабых – в сильных, маленьких – в больших, трусов – в храбрецов. Моё преимущество – в том, что я знаю, откуда взять силу, чтоб жить дальше».
4. Далее, что-то совсем не понятное про культ смерти. Я не понял мысль автора, что в России из-за тяжелого климата культ смерти. Под культом автор понимает положительное отношение к ней. Однако автор отмечает, что это относится только к мужчинам, но не женщинам. Женщины восстают против культа смерти. Далее много текста про женщин, про их роль деторождения.
5. Автор проводит различие между нашим экономическим развитием (россиян) и европейским. В ходе нашего развития, эксплуататорской машиной уничтожались свои же граждане. Европейцы же губили колонии – «чужих». Автор каким-то изощренным образом находит в этом нашу силу.
«Погублены миллионы – но сотни миллионов обрели страшный опыт. Он вошёл в кровь и остался навсегда. В этом смысле русская цивилизация в ХХ веке мощно укрепилась духовно. Ни разгром большевиками православной церкви, ни уничтожение – тоже большевиками – значительной части интеллектуальной элиты, ни разоблачения сталинских преступлений в 1956 году, ни крах социалистического проекта в 1989 году, – не умаляют трансцедентного опыта смерти, преодолённого, тщательно и всесторонне осмысленного, отрефлексированного, описанного в тысячах книг».
Вот после этой цитаты я еще раз убедился, что автор не в себе.
«Колониальные войны обогатили европейскую цивилизацию материально, но не снабдили европейца травматическим опытом; европеец так и не познал настоящую цену своего богатства – и остался в плену самообмана: он до сих пор свято убеждён, что нажил своё добро упорным честным трудом. Поэтому русский турист, приезжая во Францию или Голландию, смотрит на местных с превосходством, а местные в ответ смотрят на него с испугом, потому что он угрюм и не улыбается. А он не угрюм, он просто больше знает о том, чего стоит этот пряничный уют».
Т. е. репрессию над своим народом автор называет упорным и честным трудом, тогда как создание колоний, труд не честный и не упорный.
И еще вопрос? Бывая за границей, лично вы находитесь в угрюмом состоянии из-за того, что знаете какой ценой европейцами добыто это материальное благополучие? У меня такой мысли никогда не было.
6. «Главную выгоду от Октябрьской революции получили пролетарии всех стран, десятки миллионов промышленных рабочих Западной Европы и США. Кровь расстрелянных русских фабрикантов превратилась в лишний кусок хлеба на столе американского литейщика. Это должен помнить каждый западный интеллектуал, чей прадед был промышленным рабочим, стоял у конвейера, у станка, сидел за рычагами машины».
Ну а эта мысль мне показалась смешной и приторно-пафосной. Западная Европа и США, наблюдая за происходящей у нас Октябрьской революцией, переняли для себя бесценный опыт, за что они должны быть нам благодарны.
Но мы же появляясь на свет, не придумываем заново порох, посуды, машины и дома?! Все есть вокруг нас и мы, используя окружающую действительность, опыт миллиарда людей существующих до нас, создаем что-то новое. Или не создаем, а только используем уже имеющиеся блага. Но если бы мы не использовали опыт прошлого мы бы остались на уровне доисторических племен.
ПРО АВВАКУМА:
По поводу личности самого Аввакума мнение у меня сложилось однозначное. Это был абсолютно отбитый изуверский персонаж, скорей всего с психическими отклонениями. Жизнь его ничему не учила и он на протяжении всего времени бросался как пес на людей (кстати, и животных тоже, - автор описал случай с медведями) обвиняя их в пороках и отсутствии благочестия. Протопоп не мог придти к согласию ни с простым людом (был постоянно бит и изгоняем), ни с административной, ни с церковной властью. При этом Аввакум постоянно писал жалобы царю на своих недоброжелателей.
Как пишет сам автор:
«Аскетизм в Заволжье диктовала сама природа; в таких обстоятельствах от пастыря ждали скорее ободрения, положительных эмоций, улыбки, шутки, но никак не призыв к смирению».
Вот краткая карта жизни протопопа Аввакуму, пусть читатель сделает свои выводы о человеке:
- Аввакум родился в селе Григорьево в 100 км от Нижнего Новогорода. Затем перебрался в село Лопатищи. Там он несколько раз поссорился с жителями в т. ч. и с воеводой, был избит и изгнан. Пожаловался царю, получил от него протекцию (защиту).
- Вернулся в Лапотищи. Накинулся на бродячих музыкантов (скомарохов), избил, сломал инструменты, навредил животным.
- Бешенство Аввакума вызвало интерес воеводы Шереметьева. Последний попросил благословить его сына. Сын воеводы был выбрит за что бешенный протопоп набросился на него за что был выброшен в Волгу.
- Далее Аввакум снова вернулся в Москву, откуда его направили в Юрьевец-Повольский. Там Аввакум прослужил не более 2 месяцев и его снова избили и изгнали.
- Далее Аввакум был арестован в Москве за челобитную царю против нового патриарха. Протопоп был сослан в Тобольск. Там история повторилась. Протопоп ни с кем не ужился.
- По государевой воле смутьян был отправлен в Якутск. Затем пришел указ, чтобы зачислить Аввакума в отряд воеводы Пашкова в Амур. В походе протопоп пытался навести смуту на командира, сочинял и пускал листовки между казаками с призывами отстранить его. Пашков установил виновного и высек. Написал о происшествии в Москву. Впоследствии Аввакум совершит ещё более возмутительный поступок: когда Пашков отправит часть отряда на разведку, Аввакум совершит молебен за неудачу разведывательной миссии. Но и тогда Пашков пощадит протопопа.
- Далее, после 10 лет скитаний, протопоп вернулся в Москву. Вдруг стало понятно, что Аввакум всячески мешает власти повороту на запад и он был снова сослан в Пустозерск (близ нынешнего Нарьян-Мара).
- Далее Аввакума доставили в Москву на саммит для одобрения новой реформы. Тот наотрез отказался ее одобрить и был выслан из Москвы. Далее протопопа осудили, расстригли, предали анафеме.
- На заседании Васеленского собора Аввакума повторно осудили более авторитетным составом (всего судей было 40 человек). Не выдержав брани Аввакума патриархи набросились на него и стали бить. Протопоп был повторно выслан в Пустозерск, где его посадили в яму.
- Из ямы Аввакум отважился направить письмо с критикой церковных реформ самому царю и произошла новая расправа. Двоих учеников протопопа повесили. Детей заставили отречься от отца и посадили в яму.
- Ну и наконец, на праздник проходимый в Москве, староверы вымазали дегтем гробницы русских царей и разбросали карикатуры нарисованные Аввакумом с критикой новой церкви.
- Далее Аввакум был сожжен.