— Ты точно хочешь туда идти? — Аня поправила воротник моего поло. — Кирилл, прошло двадцать лет. Ты уже десять раз всем всё доказал.
— Не всем, — я посмотрел в зеркало.
Оттуда на меня глядел уверенный мужчина сорока лет. Седина на висках, спокойный взгляд, часы стоимостью как «двушка» в нашем родном городе. Но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, всё ещё сжимался в комок восьмиклассник Кирюша, которому первая красавица школы Марина плюнула в портфель.
— Я просто хочу посмотреть в глаза, — сказал я. — Убедиться, что монстры из-под кровати исчезли.
— Монстры не исчезают, — тихо ответила жена, убирая невидимую пылинку с моего плеча. — Они просто стареют и теряют зубы. Возвращайся скорее. Мы с Данькой ждем.
Ресторан «Аристократ» оправдывал название только ценником. В остальном это была ярмарка тщеславия провинциального разлива. Тяжелые портьеры, позолота, официанты с лицами, полными вселенской скорби.
Я опоздал специально. Вошел, когда градус веселья уже перевалил за отметку «ты меня уважаешь?». Одноклассники, сбившись в кучки, обсуждали ипотеки, разводы и лысины.
Я не надел костюм. Джинсы, джемпер, кроссовки. Дорогие, качественные, но без кричащих логотипов. Для них я должен был выглядеть именно так: «не поднялся», «обычный», «средний».
Марину я увидел сразу. Она сидела во главе стола, как королева в изгнании. Время её не пощадило: тяжелый макияж уже не скрывал сетку морщин, а взгляд стал цепким, оценивающим, как у базарной торговки. Рядом с ней, развалившись на двух стульях, сидел Аркадий. Её муж. Владелец заводов, газет, пароходов. Я знал его досье наизусть.
— О, смотрите, кто явился! — голос Марины прорезал гул зала. — Корнилов! Живой!
Она встала, качнув внушительным бюстом.
— А мы гадали: в тюрьме ты или спился. Выглядишь... — она окинула меня взглядом с головы до ног, задержавшись на кроссовках. — Скромненько. Жизнь потрепала?
За столом захихикали. Те самые люди, которые двадцать лет назад ржали, когда она назвала меня «крысенышем».
— Привет, Марин. Здравствуй, Аркадий, — я кивнул её мужу.
Тот лениво повернул голову, жуя зубочистку.
— Знакомы?
— Заочно, — ответил я.
— Садись, Корнилов, — Марина указала на стул с краю. — В ногах правды нет, да и денег, судя по всему, тоже.
Я сел.
Разговор тут же вернулся к любимой теме Аркадия — его величию.
— ...И вот этот московский холдинг, «Вектор Групп», они мне сами звонят. Аркадий Петрович, говорят, спасайте, нам нужны ваши мощности. Контракт на столе, цифры — космос. Завтра подписываем.
Я сжал стакан с водой. «Вектор Групп» — это я. Точнее, это одна из дочерних компаний моего фонда. И контракт действительно лежал на столе. Только не на подпись, а на расторжение. Аудит показал, что завод Аркадия — это дыра, через которую выводят деньги в офшоры, а оборудование там не меняли со времен Брежнева.
— Аркаша у меня гений, — Марина погладила мужа по плечу, на котором висел пиджак, натянутый до треска. — Не то что некоторые.
Её взгляд упал на тарелку соседа, который вышел покурить. Там осталась горка оливье, надкусанный хлеб и обглоданная куриная кость.
В глазах Марины вспыхнул тот самый огонек. Злой, веселый. Огонек хищника, почуявшего слабину.
Она перехватила тарелку и с грохотом поставила её передо мной.
— Угощайся, Кирюша.
Зал затих.
— Ешь, нищеброд, — смеялась одноклассница, пододвигая мне тарелку с объедками. — Когда еще нормальную еду увидишь? Мы сегодня щедрые, у нас праздник. Аркаша всех кормит!
Кто-то прыснул. Кто-то отвел глаза. Аркадий ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.
— Да ладно тебе, Марусь. Пусть поест парень. Может, с собой завернуть? У меня собака такое не доедает, но человеку с голодухи сойдет.
Я смотрел на эту тарелку. На куриную кость. На майонезную корку.
И вдруг понял, что Аня была права. Монстры потеряли зубы. Передо мной сидели не хозяева жизни, а два напуганных, стареющих человека, которые пытаются доказать свою значимость за счет унижения других.
Я полез во внутренний карман куртки.
— Ты чего, ствол достаешь? — хохотнул Аркадий, но в глазах мелькнул испуг.
Я достал телефон. Набрал номер. Включил громкую связь.
— Алло, Кирилл Андреевич? — разнесся по залу голос моего заместителя. Четкий, деловой, без помех.
— Да, Паша. Я по поводу контракта с заводом «Металлист». С господином Громовым.
Аркадий вздрогнул. Зубочистка выпала у него изо рта.
— Слушаю, Кирилл Андреевич. Вы просили подготовить отказ.
— Да. Отправляй сейчас. Формулировка: «В связи с утратой доверия и некомпетентностью руководства». И добавь в черный список холдинга. Мы с ними работать не будем. Ни сейчас, ни в будущем.
— Принято. Отправляю.
Я нажал «отбой» и положил телефон на стол. Рядом с тарелкой объедков.
Тишина в зале стала плотной, как бетон. Было слышно лишь тяжелое дыхание Аркадия. Он медленно, очень медленно менялся в лице. Красный цвет сменился серым, потом землистым.
Он знал голос моего зама. Он общался с ним последние два месяца, умоляя о встрече с «самим Корниловым».
— Кирилл... Андреевич? — прохрипел он. Голос сорвался на фальцет.
— Он самый, — я спокойно смотрел ему в переносицу. — Владелец «Вектор Групп». Тот самый, чью собаку ты только что упомянул.
Марина переводила взгляд с мужа на меня. Она еще не поняла. До неё доходило туго, как до жирафа.
— Аркаш, ты чего? Это же Корнилов. Крысеныш.
— Замолчи! — заорал Аркадий так, что зазвенели вилки.
Он вскочил. Ноги его не держали. Он споткнулся о ножку стула, качнулся и рухнул. Не фигурально, а вполне реально — на одно колено, пытаясь удержаться за скатерть. Скатерть поползла, увлекая за собой бутылки с дорогим «беленьким». Звон разбитого стекла прозвучал как выстрел.
— Кирилл Андреевич... Господи... — бормотал он, пытаясь встать, но выходило так, будто он ползет. — Это ошибка. Это шутка. Баба дура, язык без костей! Мы же не знали! Мы же свои люди, земляки!
— Встань, Аркадий, — брезгливо сказал я. — Не позорься.
— Контракт... У меня кредиты. У меня оборудование в лизинге. Если вы откажете, меня разорвут. Я банкрот, Кирилл Андреевич! Я всё потеряю! Дом, машины...
Марина застыла с открытым ртом. Её кукольное, нарисованное лицо пошло пятнами. Она наконец поняла. Поняла, что тарелка с объедками только что стоила ей привычной сытой жизни.
— Ты потерял всё не сейчас, Аркадий, — сказал я, вставая. — Ты потерял всё, когда решил, что деньги дают тебе право вытирать ноги о людей.
— Я извинюсь! — он схватил Марину за руку, дернул так, что она чуть не упала рядом с ним. — Извинись, тварь! В ноги падай!
— Не надо, — отрезал я.
Я посмотрел на Марину. В её глазах плескался животный ужас. Не раскаяние, нет. Страх, что завтра придется ехать в маршрутке и покупать продукты по акции.
— Приятного аппетита, — сказал я, кивнув на тарелку. — Доедайте. Вам теперь экономить придется.
Я вышел из ресторана, не оглядываясь. За спиной Аркадий орал на жену, слышались всхлипы и звон посуды. Но мне было всё равно.
На улице шел дождь. Обычный серый дождь, смывающий пыль с асфальта.
Мой водитель открыл дверь.
— Домой, Кирилл Андреевич?
— Да. Домой.
Я сел в машину, откинул голову на подголовник. Закрыл глаза.
Я думал, что почувствую триумф. Радость от того, как красиво я их растоптал. Но внутри была только тишина. Пустота. Как в комнате, из которой вынесли старую, поломанную мебель.
Телефон пискнул. Сообщение от Ани. Фотография: они с сыном строят башню из конструктора. Подпись: «Башня падает, но мы держим оборону. Ждем подкрепление в виде папы».
Я улыбнулся. Впервые за этот вечер — искренне.
— Костя, — сказал я водителю. — Останови у круглосуточного.
— Что купить?
— Киндер-сюрприз. И цветы. Тюльпаны. Аня их любит.
Монстры не просто состарились. Они умерли. А я остался жив. И у меня есть башня, которую нужно держать, и люди, ради которых стоит жить. А остальное — просто шум, который остался за закрытыми дверями ресторана.
Если история зацепила — жмите лайк и подписывайтесь. Впереди еще много жизненных сюжетов!